Торговля дышала на ладан О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      71
книги              71
панорамы       58
статьи        6884
фото           7330








Первый литературный портал:



Рассказ
Дядька Влас и Димка

Повесть
За отчим порогом. 2 - Гололёд






Статьи по теме

Народное хозяйство











Статьи по теме

Торговля
























Торговля дышала на ладан

07 сентября 2019 г.

    Первая мировая война, революция, Гражданская война, интервенция - все это оказало разрушительное влияние на экономику области и, в частности, на торговлю. Особенностью Дальнего Востока было то, что эта часть России не испытала на себе политики военного коммунизма.

    На телеграфное распоряжение Совнаркома о запрете ввоза и вывоза товаров по всем границам республики местные представители торгово-промышленного класса отреагировали отрицательно. 11 января 1918 года против этого запрета выступил Владивостокский биржевой комитет, 13 января - Благовещенский. 16 февраля состоялось заседание Благовещенской городской Думы, на котором было рассмотрено обращение к депутатам членов комитета. Они считали такой декрет гибельным для города и области. Обсудив этот вопрос, Дума единогласно постановила: «Усматривая в декрете СНК гибельные последствия для областей Дальнего Востока, Дума категорически протестует против этого декрета и заявляет, что он не подлежит исполнению».

    Однако на территории, подконтрольной органам советской власти, этот запрет все-таки действовал, как и декрет о государственной монополии на торговлю важнейшими товарами. На Дальнем Востоке в середине декабря 1917 года III краевой съезд Советов тоже высказался за проведение «государственной монополии на все продукты и предметы первой необходимости». Отрицание рынка и рыночных отношений, наряду с введением монополии на торговлю товарами, привело к установлению твердых цен на товары.

    Наиболее решительные шаги по «введению социализма» на Дальнем Востоке были проведены в нашей области. Вначале владельцы частных торговых заведений должны были получить разрешение властей на ведение торговли. Так, 19 марта 1918 года Благовещенский исполком, рассмотрев просьбу представителей крупнейших торговых фирм Дальнего Востока - торговых домов «Чурин и Ко» и «Кунст и Альберс» - о разрешении открыть магазин, постановил дать такое разрешение. Им дозволено было отпускать лишь продукты питания и предметы первой необходимости по карточкам, «заштемпелеванным профессиональными союзами и общественными продовольственными организациями в присутствии представителей комиссаров продовольствия и труда».

    Они были несвободны и в отношении установления цен на товары. Им было предписано снизить расценки на 30%. Однако вскоре магазины этих фирм со всеми постройками, имуществом и товарами были реквизированы и объявлены собственностью Амурской социалистической республики. 22 апреля 1918 года исполком Амурского облсовета утвердил цены, по которым должны были торговать все магазины и лавки.

    Осенью 1918 года на Дальнем Востоке была установлена «белая» власть, сразу объявившая свободу торговли и промышленности. Но для восстановления прежнего экономического порядка этого оказалось недостаточно. В условиях Гражданской войны цены на товары стремительно росли. Одной из причин этого был рост цен в Маньчжурии, где в основном закупалось продовольствие для российского Дальнего Востока. С января по май 1919 года они увеличились по зерновым на 175 - 200%, мясу - 425 - 440%, сахару - до 500% и т. д.

    Власти возникшую ситуацию с ценами квалифицировали как спекуляцию. Все попытки бороться с ней успеха не имели. Сделать это можно было, лишь восстановив транспорт, собственную промышленность, укрепив национальную валюту и, конечно, прекратив смуту в государстве.

    В период Гражданской войны ни одно из сменявших друг друга правительств на Дальнем Востоке добиться этого не могло. Они либо бездействовали в отношении спекулянтов, либо принимали различные документы, которые, несмотря на свою справедливость и своевременность, «умирали естественной смертью», так и не сумев помочь справиться с ситуацией.

    Так, в мае 1919 года были введены в действие постановления «Об установлении и усилении наказания за спекулятивные деяния» и «Об ответственности за беспошлинную и противозаконную торговлю». Виновным грозило наказание лишением свободы с конфискацией товаров. Однако эти решения не выполнялись.

    Большая часть населения региона в период Гражданской войны до минимума сократила свои расходы на покупку продуктов и промтоваров. В 1919 году подавляющее большинство жителей Дальнего Востока питалось лишь хлебом, соленой рыбой и чаем, часто без сахара.

    Высокие цены на промтовары заставили дальневосточников отложить покупку многих из них до лучших времен. Прежде всего это относилось к таким товарам, как ткани, одежда, обувь.

    Многие ходовые товары часто на время исчезали с прилавков магазинов, а через некоторое время появлялись вновь, но стоили уже дороже. Рыночные регуляторы при подобной «свободе торговли» не действовали: при затоваренности обувью и тканями цены на них продолжали расти. В ноябре 1919 года в одном из обувных магазинов, владелец которого уже привлекался с ответственности за спекуляцию, за один день товар переоценивался три раза, и цена за одну пару туфель к концу дня дошла до 600 руб. На другой день обувь продавали уже по 1800, а еще через несколько дней - по 24500 рублей. Подобным же образом переоценивались товары и в другом магазине, где стоимость драпа, к примеру, достигла 5000 рублей за аршин.

    Источники свидетельствуют, что особенно безжалостно взвинчивали цены японские и китайские торговцы: цены в мелких лавчонках на 20 - 25% превышали стоимость таких же товаров в больших русских магазинах.

    В таких условиях бизнес частного торговца, который в своей деятельности руководствовался здоровыми коммерческими началами, был похож на уравнение со всеми неизвестными. Поэтому многие свернули торговлю, а их место заняли представители все увеличивающейся армии спекулянтов и иностранцы.

    Неблагоприятные условия для коммерческой деятельности заставляли даже известные крупные фирмы сокращать торговые операции на Дальнем Востоке. К примеру, в начале 1921 года торговый дом «Кунст и Альберс» половину своего магазина в Хабаровске и большую часть пакгаузов уступил чехословацкому кооперативу.

    В мае 1919 года Статистический отдел Амурского переселенческого района проводил экспедиционное обследование торгово-промышленных предприятий Благовещенска. Его результаты показали, что из 1064 зарегистрированных в городе торговых предприятий русским подданным принадлежало лишь 476 (44,7%), китайцам - 528 (49,6%), японцам - 30 (2,08%), корейцам - 8 (0,8%), другим иностранным подданным - 22 (2,1%). В торговле бакалейно-гастрономическими товарами, овощами, фруктами, галантереей, обувью, тканями и готовым платьем превалировал китайский капитал. Газета «Экономический еженедельник» вынуждена была признать, что «торгово-промышленная деятельность Дальнего Востока еле теплится и постепенно захватывается иностранцами».

    Легальная торговля была, можно сказать, лишь вершиной айсберга. Куда более значительную роль приобрела контрабандная торговля.

    Граница в эти годы практически не охранялась. Многие таможенные посты и заставы не могли исполнять свои функции, так как их помещения были заняты войсками интервентов или казаками. Нередки были случаи вмешательства местных властей в деятельность таможенных постов и даже их упразднения. Шестой чрезвычайный съезд трудящихся Амурской области 16 июня 1918 года постановил оставить на местах все таможенные учреждения и принять меры к их восстановлению, сохранив за местными Советами права контролировать их деятельность до того времени, пока Совнарком не произведет реорганизацию таможен.

    Но ситуация на местах не менялась: местное население активно участвовало в контрабандном промысле. Например, на Буссевском хуторском сходе обсуждалось заявление вновь присланного начальника таможенного поста о его деятельности по борьбе с контрабандным ввозом товаров. Казаки приняли следующее решение: «Ввиду полной бездеятельности в России фабрик и заводов и полного отсутствия отечественных товаров в Амурской области население хутора вынуждено пользоваться заграничными товарами с китайской стороны, иначе может остаться совершенно разутым и раздетым... Потому считаем восстановление поста в настоящее время несвоевременным и вредным для интересов населения. Постановили поста не вводить впредь до появления в достаточном количестве на местном рынке отечественных товаров».

    Дальневосточные власти понимали необходимость и важность сохранения таможенной службы, на которую были возложены и функции борьбы с контрабандой, и непосредственная охрана границы. Но полностью справиться с такой трудной задачей в годы Гражданской войны таможня была не в состоянии.

    Контрабандным промыслом занимались практически все слои населения, независимо от того, на чьей стороне они воевали в Гражданской войне. Есть даже свидетельства об активном участии японских интервентов в контрабандной торговле.

    В обращении хабаровского таможенного инспектора к японскому вице-консулу в Хабаровске от 7 декабря 1918 года отмечалось, что «японские военные не считаются с таможенными правилами, переходят границу в Китай и обратно, водворяют оттуда различные товары и спирт и не только не оплачивают пошлину, но даже не предъявляют их к досмотру». Причем среди контрабандистов были как солдаты, так и офицеры японской армии. Как говорится, война войной, а обед по расписанию.

    Русские таможенники при попытках задержать контрабанду чаще всего наталкивались на игнорирование их требований и даже угрозы применения оружия со стороны японцев. Правда, были редкие случаи, когда японцы помогали российским таможенникам в задержании контрабанды. Особенно когда ее провозили местные жители. В 1919 году хабаровский таможенный инспектор даже выразил благодарность командующему 12-й японской дивизией генералу Оой за помощь, оказанную начальником гарнизона станицы Черняевой Сиба Кацуми при задержании крупной партии контрабандного спирта в доме казака В. Савина. При этом арестовано девять контрабандистов.

    Китайские солдаты за определенное вознаграждение сопровождали группы контрабандистов из Китая, а затем беспрепятственно возвращались обратно. Лишь летом 1919 года таможенным учреждениям было разрешено задерживать китайских солдат и после составления протоколов передавать их в распоряжение пограничного комиссара области, на территории которой они были задержаны.

    На китайскую сторону за контрабандными товарами отправлялись и российские солдаты, казаки. Ни один таможенный досмотрщик в этом случае не мог противостоять группам вооруженных людей. По многочисленным сообщениям таможенных чинов, с ними проходила и «частная публика в сутки сотнями, неся открыто на спинах целые мешки контрабанды: спирт, мануфактуру, сахар и т. д.».

    Занимались этим и те, кто воевал на стороне белых, и сторонники советской власти. В сентябре 1919 года, например, красные при взятии Игнашина сожгли помещение таможни. После этого большие и хорошо вооруженные отряды контрабандистов, состоявшие из хунхузов и красноармейцев, беспрепятственно пересекали границу.

    Коммерсанты сопредельных стран, чутко следившие за изменениями на дальневосточном торговом рынке, воспользовались этим, выгодно продавая российским контрабандистам свои товары. В китайских городах и селениях, расположенных напротив русских населенных пунктов на другой стороне Амура, были сосредоточены крупные склады с тканями, одеждой, сахаром, мукой, табаком, свечами и другими товарами. В 1918 - 1919 гг. китайский город Мохэ, например, снабжал товарами не только расположенные напротив через Амур села, но и Читу, Иркутск.

    Крупные китайские купцы, игнорируя российские законы, вели контрабандную экспортно-импортную торговлю, переправляя через границу большие партии товаров, иногда до нескольких вагонов, предъявляя для контроля таможенникам и начальникам железнодорожных станций подложные документы.

    Наибольший размах в годы Гражданской войны приобрела так называемая бытовая контрабанда. Почти 100% жителей приграничной полосы Дальнего Востока переходили границу, чтобы приобрести необходимые им в быту товары. Таможня была не в силах остановить поток контрабанды, а рассчитывать на содействие местных властей ее служащим не приходилось.

    Таможенники видели единственный выход из создавшейся ситуации в том, чтобы снять запрет на ввоз из-за границы предметов первой необходимости. Весной и летом 1918 года от управляющих таможенными постами в вышестоящие инстанции стала поступать масса подобных предложений.

    Некоторым постам в виде исключения разрешили пропускать для нужд местного населения некоторые товары. Например, в июле 1919 года Колчак, к примеру, разрешил пропускать через таможню ранее запрещенные к ввозу мясные и овощные консервы, шоколад, посуду, зеркала, ткани и т. д. Аналогично поступило и правительство ДВР. В августе 1921 года китайскому населению Амурской области, составлявшему около 100 тыс. человек, разрешалось ввозить товары, являвшиеся для них предметами первой необходимости. В списке было 35 наименований. Но подобные меры принимались властями в виде исключения и не привели к сокращению контрабандной торговли.

    

    Л. Дударь, кандидат исторических наук. Владивосток.


   Дополнительно по данной теме можно почитать:

   Из истории денежных знаков Амурской области