Денежные знаки Амурской области О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      71
книги              71
панорамы       58
статьи        6884
фото           7330








Первый литературный портал:



Рассказ
О чём Ромео и Джульетта

Повесть
Золото трёх китов. 03 - Блокнот белого офицера






Статьи по теме

Народное хозяйство











Статьи по теме

Денежное обращение















Радиосериал Амурские волны.
История банковского дела в Приамурье







А чем наши хуже ваших

18 сентября 2015 г.

   На портале есть статьи с изображениями бон, о которых идёт тут повествование:
   Авансовая карточка Областного союза «Амурский кооператор». 1919 год
   Боны Благовещенского Общества Потребителей «Союз». 19?? год
   Боны Общества Потребителей «Рачдэль» служащих почты, телеграфа и телефона г. Благовещенска
   Паевые талоны Алексеевского Городского Общество Потребителей
   Паiовий внесок Амурське Украiнське Видавництво «Початок». 1917 год
   Талон Театра Общественного Собрания. Дирекция М.С.Московского. 1919 год
   Талонные карточки Благовещенского вегетарианского общества
   Театральный разменный бон Дирекции театра В.А.Тустановской

    

   Голодной зимой 1919 года, после изгнания Колчака из Омска, писатель Антон Сорокин пригласил к себе местных литераторов и объявил, что угощает их необыкновенным обедом. «Обед был хороший: щи из говядины, телячье жаркое, хороший чай, белый хлеб», — вспоминает об этом случае в очерке «Портреты моих друзей» известный советский писатель Всеволод Иванов.

    Но друзья А. С. Сорокина ожидали от него другого, они думали, что он изобрел какое-нибудь новое блюдо, потому что Сорокин был и художником, и гравером, и вообще оригинальным на выдумки человеком. Когда же у Сорокина спросили, в чем заключается необыкновенность его обеда, он ответил: «А в том, что он куплен на мои собственные деньги». И показал собравшимся пачку денег, которые сам нарисовал и отпечатал. С изумлением будущий автор пьесы «Бронепоезд № 14-69» прочитал на них следующие подписи: «Король писателей Антон Сорокин, директор Государственного банка Всеволод Иванов».

    Сейчас можно удивляться тому, как удалось Антону Сорокину купить на свои «личные» деньги продукты на базаре. Но в годы гражданской войны, когда одновременно обращались самые разные денежные знаки, неплохо отпечатанные «деньги» Сорокина едва ли вызвали подозрение у малограмотных торговцев. К тому же, в обращении действительно было немало частных, кооперативных, учрежденческих и прочих суррогатов денег, которые называли билетами, талонами, разменными бонами, марками, расписками, чеками и пр.

    В Николаевске-на-Амуре, например, в 1919 году выпустил свои деньги японский промышленник и спекулянт Петр Николаевич Симада. Не удивляйтесь необычному сочетанию русских имени и отчества с японской фамилией. Симада крестился в православной церкви, чтобы пользоваться доверием русского населения. Он даже сравнительно неплохо отработал свою подпись по-русски, с изящным завитком и росчерком. Она-то и стоит на его «талонах». Квартал Симада в Николаевске-на-Амуре был как бы городом в городе. Здесь стояли магазины «Торгового дома П. Н. Симада», механические мастерские, жилые и увеселительные дома все того же Симада. Еще и сейчас попадаются открытки с видами Николаевска-на-Амуре, отпечатанные по заказу «Торгового дома П. Н. Симада». Считая себя негоциантом и носителем прогресса в «варварской» стране, Симада любил при случае сказать, что он «Петр Первый Амурский». Добавим к этому, что имя и отчество при крещении Симада выбрал не случайно. Имя себе он взял императора Петра I, а отчество Николая последнего.

    Отпечатаны собственные деньги Симада на рисовой бумаге в Токио. Украшает их японский флаг и портрет самого Симада. Напечатать на деньгах изображение собственной персоны, кроме Симада, не догадался в гражданскую войну никто, — ни Колчак, ни Семенов, ни Юденич, ни Керенский. Очень хотелось сделать это управляющему КВЖД Хорвату, но и он постеснялся и... запрятал свое изображение в клубы пара паровоза, изображенного на бонах Русско-Азиатского банка с его подписью.

    На талонах Симада несколько грамматических ошибок. Неискушенные в русском языке наборщики из переплетной мастерской Ямамото, где печатались боны Симада, вместо «магазин Петра Николаевича» набрали «Пиколаевича». Так и зовут сейчас коллекционеры эти денежные знаки — «Пиколаевичи». В слове «кассир» на обороте талона вместо «и» стоит «й» и получается «кассйръ».

    На приеме по случаю выставки японских промышленных товаров в Хабаровске мне довелось разговаривать с сотрудником выставки, лично знавшим Симада. «О, это был достойный человек, — сказал мой собеседник. — В Японии издано его жизнеописание». — «В чем же заключалось его достоинство?» — вежливо поинтересовался я. И услышал, что, покидая Россию, Симада обменял свои талоны на русские деньги. Откровенно говоря, я не очень поверил этому сообщению.. Но, как удалось уточнить, отплывая на родные острова, Симада действительно объявил, что обменивает свои деньги на русские. И что вы думаете? Обменял!., на «сибирки», ровно ничего не стоившие.

    Во Владивостоке, Никольск-Уссурийске, Хабаровске, Николаевске-на-Амуре, Благовещенске ходили боны торгового дома «Кунст и Альберс», выпущенные во Владивостоке в 1918 году. Хозяева этих денег так и не решили, как их назвать. На бонах напечатано: «Взамен сего в магазинах Т. Д. Кунст и Альберс во Владивостоке выдается товаров на сумму...» Далее значился номинал. Выпущены они были достоинством в 50 копеек, 1, 3, 5 и 10 рублей. На бонах, предназначенных для других городов, ставили мастичный штамп с указанием на это. Так, на бонах, обращавшихся в Хабаровске, мы читаем: «Настоящее обязательство действительно до 1 мая 1919 года. Т. Д. Кунст и Альберс в Хабаровске». Эмблемой для своих бон торговцы взяли фигуру дородной дамы в шлеме, попирающую ногами земной шар. Видно мечтали купцы Кунст и Альберс о планетарных масштабах.

    В том же Владивостоке появились боны лавки британского полка «Хо-хин-кун-сы», в Благовещенске купцов И. И. Лян и Г. А. Кутьева, в Сретенске — расписки торгового предприятия Штейн.

    Хранятся в моей коллекции боны, довольно прилично отпечатанные в три краски ресторанчиком «Америкам Грыл» во Владивостоке. В общем, это была просто шашлычная. На них нет ни года выпуска, ни номера. На одной стороне — надпись на русском языке, на другой — на английском. Текст на обоих языках идентичен, кроме одной строки. По-русски, например, напечатано: «Имеет получить пять руб.», а по-английски вместо этого сказано: «Это ни на что не годится». Не совсем остроумно, но откровенно.

    Глядя на других, выпустили свои боны, расписки и марки с десяток кафе, кофеен, ресторанов и даже трактиров, столовых и буфетов во Владивостоке, Благовещенске и Чите. В том числе и кафе «Олимпия» Кокина, где собирались валютчики.

    Не могу не привести полный текст одной талонной карточки. «Алкоголь — яд», — читаем сверху над рамкой. Слева и справа от рамки вертикальная надпись: «Кто желает народу добра борись против пьянства». Внутри рамки текст: «Благовещенское о-во трезвости талонная карточка на 3 руб. Председатель общества Пр. П. Вознесенский. Казначей А. Кабанов». Ниже серия и номер. На обороте разъяснение: «Принимаются во всех столовых О-ва Трезвости в уплату за обеды и в обмен на денежн. знаки во всякое время до 1-го марта 1921 г. Не выкуплен, к сему сроку — считаются пожертвованными в пользу О-ва. Всех талонов выпущено на сумму месячного оборота столовых общества». Первый выпуск талонных карточек Благовещенского общества трезвости имел номиналы в 1, 3, 5 и 10 рублей. Второй выпуск осуществлен был, по-видимому, после того, как Дальневосточная республика перешла на металлическое обращение, потому что выпущенные обществом талонные марки имели золотое исчисление, например, «на 20 к. золотом». По формату и по цвету талонные марки напоминают картонные железнодорожные билеты. Девиз на них другой: «Сила народа лишь в тех, кто трезв, трудолюбив и честен».

    Не отставали от владельцев магазинов, ресторанов, столовых и хозяева зрелищных заведений. «Дирекция театра В. Тустановской. Театральный разменный бон», — читаем мы на бонах мадам Тустановской, выпущенных в Благовещенске. «Театральное общество христианских молодых людей» выпустило во Владивостоке свои чеки номиналом в 50 копеек, 1 рубль и 10 рублей; собственные чеки напечатал китайский театр Хау Ю-утай, расписки — театр «Иллюзион» Ф. Н. Георгакопуло... и так далее и тому подобное.

    Когда рассматриваешь разноцветные листки бумаги, становившиеся деньгами на час, поражаешься — кто их только не выпускал! Вот еще несколько примеров. В городе Благовещенске -— вегетарианское общество, Амурско-украинское общество и даже баня Фокина. Но Владивостоке — аптека «В. Борчест и К0», Приморское общество поощрения коннозаводства, литературно художественное общество, называвшееся почему-то «Московская верба», редакция прояпонской газеты «Владиво Ниппо», клуб комитета помощи военным пенсионерам украинский национальный клуб, организация красного студенчества Владивостока. Типография газеты «Далекая окраина» выпустила но только свои расписки в 3, 5 и 10 рублей, но и отпечатала в 1919 году на компрессной бумаге прозрачные разменные боны для дальневосточного общества «Рыбак», с соответствующим названию общества гербом: на щите, покрытом сетью, рыба.

    В Никольск-Уссурийском (ныне Уссурийске) союз трудовой интеллигенции, латышское собрание «Метрополь», союз военнопленных, театр-иллюзион «Кино-кооператив», общественное собрание. В Сретенске — добровольное пожарное общество, плашкоут Сретенского станичного управления, торговое предприятие Штейн. На игральных картах (дамы разных мастей) в Хабаровске выпустило свои боны общество потребителей «Единение», «Театр миниатюр» М. Н. Нининой-Петиной. И это не все выпуски. Здесь названы наиболее оригинальные.

    В основном, перечисленные выше «деньги» выдавались вместо сдачи или за услуги, оказанные магазину или другому заведению. Но не всегда они были такими «безобидными». Японская фирма «Нихон Моохи и К0» выпустила в Петропавловске-Камчатском изготовленные в Япония «чеки на обмен товара» довольно крупного достоинства — в 5, 10 и 20 иен. Расплачивалась она ими за пушнину, поступающую от населения, и всячески уклонялась от обмена чеков на твердую валюту. Магазины и лавки других хозяев чеки фирмы не принимали, и тот, у кого они оказывались на руках, вынужден был обращаться за товарами только к фирме «Ни-хон Моохи и К0».

    Несколько особняком стоят боны различных кооперативов. Часто они получали довольно широкое распространение. Выпускались они, как правило, для расчетов между членами кооперативов и для приобретения товаров в лавках организации, но проникали и в частную торговлю. Интересные надписи, передающие дух времени, можно встретить на кооперативных бонах. Так, на обороте выпущенных в Благовещенске в 1919 году авансовых карточках областного союза «Амурский кооператив» напечатано:
   «Все в кооперативы!
   Народ — строитель своей жизни. Кооператив — сила, творящая новый хозяйственный строй.
   Капиталу частному — противопоставьте капитал народный, на месте частных заводов стройте через союзь заводы народные.
   Все капиталы в кооперацию! Каждый рубль пусть служит народу!
   В единении — сила!»

    На авансовых карточках Нерчинского и Читинской обществ потребителей одна и та же эмблема — две соединенные в пожатии руки и призыв: «Посещайте аккуратно все общие собрания, на которых обсуждаются радости и горести твоего кооператива, просвещая себя и своих знакомых относительно громадного значения кооперативов для всеобщего благоденствия».

    Амурский областной кредитный союз и Хабаровский кооперативный банк совместно выпустили в 1919 году свои авансовые карточки, о чем и говорится в надписи: «Настоящая авансовая карточка имеет хождение между членами союзных товариществ Амурского областного кредитного союза и Хабаровского кооператив-банка. В обмен на карточки выдается товар». Интересны эти авансовые карточки и рисунками. На них изображен крестьянин в сапогах, сеющий хлеб из лукошка. На обороте — сноп с перекрещенными вилами и косой, плуг, прялка, улей и серп.

    На хорошей бумаге отпечатала свои ордера организация казенных сельскохозяйственных складов Переселенческого управления в Никольск-Уссурийском. Обращались эти ордера в Приморской, Амурской и Сахалинской областях. На лицевой стороне их рисунок — крестьянин пашет землю. Печатались ордера акционерным обществом в Токио.

    Боны необязательного обращения успели выпустить все города Дальнего Востока и Забайкалья. В Верхнеудинске в 1920 и в 1921 году расчетные мирки напечатало кооперативное товарищество «Экономия». Они скромны по исполнению, но зато «скреплены» тремя подписями от руки, а то и четырьмя и печатью. В Сучане кооператив «Углекоп-двигатель» пустил в обращение свои билеты с припиской: «За утерю билета О-во не отвечает», а рабочий кооператив «Углекоп» в 1923 году выпустил товарный ордер. Более тридцати различных бон на русском языке успел выпустить в те годы Харбин. Среди них без года и без названия выпустили свои боны союз лавочников, Сунгарийская аптека, еврейское музыкально-литературно-драматическое общество — 1, 2, 3, 5 и 10 рублей, винно-гастрономический магазин Танбет, магазин А. Н. Агишева, модный магазин «Братья Ескииы» и многие другие..

    Рассказывают, что на фальшивых царских кредитках бесшабашные фальшивомонетчики, вместо грозной надписи: «За подделку виновные подвергаются лишению всех прав состояния и ссылке в каторжную работу», печатали свою: «А чем наши хуже ваших». Нечто подобное происходило и в годы финансовой неустойчивости и грозных классовых битв. Кажется, что каждый, кто получал доступ к печатному станку, немедленно стремился выпустить, часто без особой нужды, — свои деньги. А чем, мол, наши хуже ваших!

    

    Наволочкин Н. Д.


   Дополнительно по данной теме можно почитать:

   


ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

   Наволочкин Н. Д. Дело о полутора миллионах. Хабаровск. Кн. изд., 1982 — 144 с
   Электронная версия - Коваленко Андрей, главный редактор портала "Амурские сезоны"