Оценка японскими спецслужбами политических репрессии в СССР в 1937-1938 гг.

19 марта 2026 г.

    Политические репрессии 1937-1938 гг. коренным образом изменили политическую и экономическую обстановку внутри страны и нанесли серьёзный ущерб военной мощи СССР. Япония, для которой СССР был основным вероятным противником на дальневосточном театре военных действий, внимательно следила за событиями в Советском Союзе того времени, пытаясь предугадать, какое влияние окажут политические репрессии на советскую дипломатию и военно-политическую стратегию, о чём свидетельствуют документы из архива Научно-исследовательского института обороны Министерства национальной обороны (НИИО МНО], Дипломатического архива Министерства иностранных дел (МИД] и Национального архива Японии.

    В 1922-1945 гг. японские дипломатические, консульские учреждения и аппараты военных и военно-морских атташе на территории СССР и иностранных государств, японские военные миссии (ЯВМ) и органы военной жандармерии в Маньчжоу-Го и Корее, подразделения Особой высшей полиции метрополии и Управление государственной безопасности Маньчжоу-Го (УГБМ) занимались с легальных и нелегальных позиций сбором и добыванием разведывательных сведений о политической обстановке, экономическом потенциале и вооружённых силах СССР, в т.ч. о политических репрессиях 1937-1938 гг. Эта информация систематизировалась и анализировалась в исследовательском отделе МИД, Генеральном штабе (ГШ), штабах Квантунской и Корейской армий, Министерстве внутренних дел [МВД] и доводилась до сведения высшего политического руководства и военного командования Японии.

    Департамент безопасности МВД Японии выпускал под грифом «секретно» и «совершенно секретно» ежемесячные бюллетени «Сообщения иностранного отдела полиции» и «Иностранный вестник Особой высшей полиции» [1], на страницах которых регулярно публиковались аналитические материалы и информация о политической и экономической ситуации в СССР, в т.ч. переводы документов, речей политических деятелей, официальных сообщений из открытой советской печати.

    В 1937-1938 гг. в бюллетенях регулярно размещались документы и материалы о судебных процессах, репрессиях в вооружённых силах, НКВД, партийных и советских органах. Так, в «Сообщениях иностранного отдела полиции» №179 за июнь 1937 г. были опубликованы переводы докладов И.В. Сталина и В.М. Молотова на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 г., на котором была сформулирована установка на массовые политические репрессии [2]. По теме последних в бюллетенях печатались переводы из советской, иностранной и эмигрантской печати, например, статья из французского журнала о бонапартизме Сталина и борьбе НКВД с «врагами народа», троцкистами и иностранными шпионами, материалы газет «Правда», «Тихоокеанская звезда» и «Daily Herald» о расстрелянных в г. Свободном 44 работниках Амурской железной дороги по обвинению в шпионаже в пользу Японии, статья из выходившего в Париже «Социалистического вестника» о борьбе советских органов государственной безопасности против «врагов народа» с описанием допросов и пыток [3].

    Информационный отдел кабинета министров Японии также получал из различных источников сведения о политических репрессиях в СССР. В бюллетене Отдела №6 за август 1937 г. со ссылкой на проверенные данные, полученные по телефону из Сеула, приводилась информация о репрессированных командующих, заместителях командующих и членах военных советов Московского, Белорусского, Киевского, Харьковского, Северо-Кавказского, Приволжского, Уральского, Среднеазиатского военных округов и ОКДВА [4].

    Аппараты военных атташе Японии в СССР, Польше, Финляндии, Турции и прибалтийских государствах, используя собственную агентуру и связи с разведывательными органами указанных иностранных государств, собирали сведения о политических репрессиях в РККА. В июле 1937 г. помощник военного атташе Японии в СССР капитан Котани Эцуои начальник 5-го [СССР] отделения 2-го (разведывательного] отдела ГШ полковник Касахара Юкио представили на 99-м собрании Японской дипломатической ассоциации доклад о «деле Тухачевского», в котором излагались причины репрессий в РККА, описывалось противостояние и борьба за власть в наркомате обороны на почве реформ вооружённых сил и взглядов на военную стратегию между группировками во главе с М.Н. Тухачевским и К.Е. Ворошиловым, анализировались последствия репрессий, которые привели к «падению морально-политического состояния, ослаблению боеспособности и дезорганизации Красной Армии» [5].

    В декабре 1937 г. военный атташе при дипломатической миссии Японии в Латвии направил на имя заместителя начальника Генерального штаба донесение, в котором со ссылкой на агентурные источники сообщил о репрессиях высшего командного состава РККА из числа латышей и членов их семей, в частности, командующего ВВС РККА командарма 2-го ранга Я.И. Алксниса, начальника Автобронетанкового управления РККА комдива Г.Г. Бокиса и др. [6]

    Наибольшую активность в сборе и добывании информации проявили органы военной разведки и военной жандармерии. Значительный массив сведений о политических репрессиях в вооружённых силах и органах государственной власти получили разведывательные и контрразведывательные органы Квантунской и Корейской армий, располагавшие в то время сильной агентурной сетью и резидентурами в консульских учреждениях Японии и Маньчжоу-Го на территории советского Дальнего Востока.

    Важным источником сведений о репрессиях на Дальнем Востоке были перебежчики и захваченные агенты советских органов государственной безопасности и военной разведки, разведывательными опросами и допросами которых занимались ЯВМ, военная жандармерия и Управление государственной безопасности Маньчжоу-Го. В 1936-1938 гг. с Дальнего Востока СССР в Маньчжоу-Го перебежало 188 чел., в числе которых были военнослужащие РККА и погранвойск НКВД [7]. От них ЯВМ и военная жандармерия Квантунской армии получили важные сведения о политических репрессиях и их влиянии на морально-политическое состояние и боеспособность частей и соединений ОКДВА. Особое внимание обращалось на сведения о новых кадровых назначениях и перемещениях в результате репрессий [8].

    Наиболее важные и достоверные сведения о политических репрессиях в СССР японская военная разведка, МВД и УГБМ получили от перешедших в 1938 г. в Маньчжоу-Го начальника артиллерии 36-й мотострелковой дивизии майора Г.Ф. Фронта и начальника Управления НКВД Дальневосточного края комиссара ГБ 3 ранга Г.М. Люшкова [9], который в 1934-1936 гг. непосредственно участвовал в расследованиях по нескольким делам (убийство С.М. Кирова, «кремлёвское» и «троцкистско-зиновьевского центра»).

    В августе 1938 г. в «Иностранном вестнике Особой высшей полиции» были опубликованы извлечения из допросов Люшкова, который сказал, что в числе целей и задач политических репрессий на Дальнем Востоке СССР, значительная часть которых касалась непосредственно Японии, были: пропагандировать угрозу японской агрессии, укреплять обороноспособность Дальнего Востока и оказывать всемерную поддержку ОКДВА, ужесточить отношение к японским концессионерам, усилить меры по пресечению контактов японских консульских учреждений с советскими гражданами, подвергать арестам и допросам граждан, посещавших консульства, создать пояс запретных районов на Дальнем Востоке и запретить въезд иностранцев за исключением транзита, расстреливать перебежчиков за границу, усилить наблюдение за японскими частями, готовящими вторжение за пограничную полосу и в случае такового давать вооружённый отпор [10].

    Документы и материалы о политических репрессиях в СССР и свидетельства перебежчиков широко использовались разведывательными и контрразведывательными органами Квантунской и Корейской армий для ведения идеологической войны против гражданского населения и военнослужащих Дальнего Востока СССР в целях дискредитации партийных и советских органов, нагнетания страха перед неизбежной войной, ослабления боеспособности частей и соединений армии и флота [11]. Этим же занимались полицейские органы Японии и Маньчжоу-Го для идеологической обработки населения и ведения антисоветской агитации и пропаганды на территории метрополии, Маньчжурии и Корейского генерал-губернаторства, в т.ч. с целью организации протестов против сталинских репрессий [12].

    Но информация о политической обстановке и репрессиях в СССР была необходима Японии прежде всего для оценки и своевременной корректировки дипломатической и военной стратегии в отношении СССР. МИД и Генштаб Японии занимались не только сбором и систематизацией, но и анализом информации о политических репрессиях и их влиянии на внутреннюю политику, экономику и военный потенциал СССР. В апреле 1938 г. Японская дипломатическая ассоциация составила доклад «Современная обстановка в СССР», одна из глав которого была посвящена репрессиям, а выводы в ней сводились к следующему. Целью политических репрессий в государственном аппарате и вооружённых силах было установление неограниченной власти Сталина. Молотов и Ворошилов стали проводниками его политики в наиболее важных сферах - дипломатии и вооружённых силах. В наркомате иностранных дел Молотов установил тоталитарный режим, который отрицательно сказывается на японо-советских отношениях, т.к. новый нарком лично принимает решения по любому вопросу. Ворошилов возглавляет наркомат обороны, но из его подчинения выведен вновь образованный наркомат ВМФ и ВВС РККА во избежание сосредоточения в одних руках власти над вооружёнными силами. Репрессии высшего и среднего командного состава вооружённых сил Сталин проводил для того, чтобы обезопасить себя и полностью подчинить себе армию, которую он стал ориентировать на вооружённое столкновение с Японией и одновременно проводить реформы вооружённых сил. Репрессии против командного состава существенно ослабили вооружённые силы СССР [13].

    В январе 1939 г. Исследовательский отдел МИД Японии завершил работу над комплексным аналитическим докладом «Государственная мощь СССР», отдельная глава которого была посвящена истории политических репрессий, политическим и экономическим причинам их возникновения и влиянию на внутреннюю и внешнюю политику, идеологию, экономику, вооружённые силы, партийную и общественную жизнь СССР. Японские аналитики пришли к выводу, что сталинские репрессии существенно ослабили вооружённые силы СССР, так как «все командующие и члены военного совета округов, трое из пяти маршалов, свыше 60% командармов 1 ранга, свыше 80% командармов 2-го ранга, свыше 60% комкоров, все флагманы флота 1-го ранга, свыше 40% флагманов флота 2-го ранга, свыше 60% флагманов 1-го ранга были арестованы или расстреляны...» [14]. В качестве конкретного примера приводились результаты боёв у оз. Хасан, которые «показали очевидную слабость РККА, имевшей пятикратное преимущество и использовавшей, в отличие от японской армии, авиацию и танки, и в результате советское правительство срочно предложило заключить соглашение о прекращении боевых действий» [15]. Надо отметить, что аналогичной точки зрения придерживались японский Генштаб и командование Квантунской армии, окрылённые временными тактическими успехами во время пограничного инцидента на амурских Константиновских островах и боёв у оз. Хасан [16].

    В докладе отмечалось: «Внутренняя обстановка в СССР свидетельствует о том, что страна не готова к большой войне... в результате политических репрессий государственная мощь СССР существенно ослабла... что позволяет сделать следующие выводы: СССР известно, что Япония задействовала значительные ресурсы в войне с Китаем и поэтому полагает, что империя не будет оказывать на него сильного давления; СССР известно о напряжённых отношениях Японии с США и Англией, и он, используя это обстоятельство, попытается оказывать давление на империю; СССР будет использовать ан-тияпонские настроения для стабилизации политической и социально-экономической обстановки внутри страны, но он не сможет оказывать силовое давление на Японию из-за того, что у него нет для этого достаточной государственной мощи и народной поддержки и, следовательно, все попытки такого рода будут только лишь показной демонстрацией» [17].

    Как показали дальнейшие события, в первую очередь вооружённый конфликт наХалхин-Голе, японские аналитики допустили серьёзные ошибки и просчёты в оценках государственной мощи и военного потенциала СССР, несмотря на то, что в их распоряжении имелись весьма достоверные данные по широкому кругу вопросов. В то же время они довольно объективно оценили последствия политических репрессий для советско-японских отношений.

    Резюмируя, отметим, что политические репрессии 1937-1938 гг., важной идеологической составляющей которых была борьба с японским милитаризмом и шпионажем, существенно затормозили и ограничили дипломатические и торгово-экономические отношения и усилили взаимное недоверие и напряжённость между СССР и Японией.

    

    ЛИТЕРАТУРА
   01. Первым отечественным исследователем этих бюллетеней, который выявил их в Национальном архиве Японии и составил обзорное описание, является А.В. Трехсвятский.
   02. Национальный архив Японии. Департамент безопасности МВД. «Сообщения иностранного отдела полиции». №179 (июнь 12-го года Сева). С. 1-67. А04010406200. Яп. яз.
   03. Там же. С. 119-12 6; №177 (апрель 12-го года Сева), С. 168-172. Яп.яз.
   04. Там же. Кабинет министров. Информационные материалы Информационного отдела кабинета министров. «Жертвы репрессий в Красной армии». А03024386000. Яп.яз.
   05. Дипломатический архив МИД Японии. Сб. докладов на собраниях Японской дипломатической ассоциации. Т. 2. 99-е собрание Японской дипломатической ассоциации. 18. «Современная обстановка в СССР (Анализ дела Тухачевского)». Июль 12-го года Сева. С. 6-34. В02030915600. Яп. яз.
   06. Архив НИИО МНО Японии. Собрание секретных документов Военного министерства. 12-й год Сева. Информация военного атташе при дипломатической миссии в Латвии о репрессиях в СССР. С01004397400. Яп. яз.
   07. Документы разведывательной войны против СССР / под ред. Авая Кэнтаро, Та-кэути Кэй. В 4 т. Токио: Адзума сюппан кабусики кайся, 1999. Т. 2. (Документы Квантунской армии], С. 103-125. Яп. яз.
   08. В ноябре 1939 г. штаб Квантунской армии на основе данных радиоперехвата и агентурной разведки, информации аппаратов военных атташе, материалов советских и зарубежных средств массовой информации и сведений перебежчиков составил список командного состава частей и соединений КДВФ и ТОФ, в котором были учтены последствия репрессий. См.: Архив НИИО МНО Японии. Собрание секретных документов армии в Маньчжурии. 14-й год Сёва. О рассылке списка командного состава Красной армии. С01007464200.
   09. Нисихара Macao. Полная история Харбинской военной миссии: по следам разведывательного отдела Квантунской армии. Токио: Майнити симбунся, 1980. С. 143. Яп. яз.
   10. Трехсвятский А.В. Дело Люшкова // Россия и АТР. 1998. №1. С. 94.
   11. Один из командиров РККА, перешедший на сторону японцев во время боев у оз. Хасан, в своих радиообращениях и листовках подчёркивал, что в СССР «уничтожают ежедневно военных деятелей, маршалов и лучших людей нашей родины исключительно по заданию злейшего врага нашей родины Сталина». См.: Документы разведывательной войны против СССР... Т. 3. (Документы Корейской армии). С. 425-446. Яп.яз.
   12. В ноябре 1937 г. корейская община Хакодатэ провела митинг протеста против насильственной депортации корейцев из Приморья и направила в адрес советского посольства в Японии резолюцию с требованием прекратить незаконные действия и репрессии в отношении корейского населения Дальнего Востока СССР. См.: Национальный архив Японии. Департамент безопасности МВД. «Иностранный вестник Особой высшей полиции». Ноябрь 12-го года Сёва. С. 121-122. А04010439600. Яп.яз.
   13. Дипломатический архив МИД Японии. Сб. докладов на собраниях Японской дипломатической ассоциации. Т. 4. 99-е собрание Японской дипломатической ассоциации. 18. «Современная обстановка в СССР». Апрель 13-го года Сёва. С. 20-29. В02030920400. Яп. яз.
   14. Дипломатический архив МИД Японии. Документы Исследовательского отдела. 14-й год Сёва. 1-й комплексный аналитический доклад «Государственная мощь СССР». Ч. 1. С. 112. В10070462500. Яп. яз.
   15. Там же. С.118.
   16. CooxA.D. The anatomy of a small war. The Soviet-Japanese struggle for Changkufeng/ Khasan, 1938. Tokyo: Harasyobo, 1998. Pp. 17-18.
   17. Дипломатический архив МИД Японии. Документы Исследовательского отдела. 14-й год Сёва. 1-й комплексный аналитический доклад «Государственная мощь СССР». 4.1. С. 118-119. В10070462500. Яп.яз.

    

    А.В. ПОЛУТОВ

    Дополнительно по данной теме можно почитать:

    Оплата труда гос.служащих в Сибири в антибольшевистский период

    Проблемы советизации ДВ в 1920-х годах

    Управление на Дальнем Востоке в 1945-1965 гг.: особенности и результаты

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

    Печатный источник -
    Электронная варесия - Главный редактор портала "Амурские сезоны" Коваленко Андрей