Управление на Дальнем Востоке в 1945-1965 гг.: особенности и результаты

18 декабря 2025 г.

    Управленческая политика И.В. Сталина в послевоенное время, в отличие от чрезвычайных военных условий, базировалась на своеобразной «конверсии» высшей власти, подавлении инициативы, воли членов Политбюро, низведении их статуса до положения исполнителей. Именно этим объясняются многочисленные кадровые перестановки и спровоцированные главой государства конфликты, способствующие ослаблению влияния его ближайших сторонников: В.В. Молотова, А.И. Микояна, Л.П. Берии, А.А Жданова и др. Кроме того, наметилась тенденция введения в высший эшелон руководства новых лиц с высоким уровнем профессионализма и лояльности, но с меньшим авторитетом и, следовательно, менее опасных для вождя. Суть кадровой политики нашла отражение в документах XIX съезда ВКП(б) - знакового события для партии и страны, прошедшего через 30 лет после XVIII съезда в октябре 1952 г.

    В отношении высшего руководства было принято два чрезвычайно важных решения. Вместо Политбюро избрали многочисленный президиум ЦК из 25 членов и 11 кандидатов, что негативно сказалось на положении наиболее влиятельных лидеров: новые лица представляли потенциальную угрозу, являясь резервом для государственных и партийных постов [1].

    Серьёзные намерения Сталина по кардинальному обновлению кадрового состава руководства страны нарушили сложившийся баланс между традиционными группировками. Продолжая отстранение от власти старых соратников, глава государства образовал неуставной орган - Бюро Президиума ЦК. В него не были включены наиболее заслуженные и влиятельные Молотов и Микоян, а на первом октябрьском (1952 г.] Пленуме нового ЦК Сталин подверг их критике, одновременно пытаясь вывести из высшего руководства страны. Об этих переменах Н.С. Хрущёв впоследствии скажет: «Президиум фактически не собирался, все вопросы решало Бюро». Подбор кадров в новую структуру осуществлялся субъективно на основе личного доверия: из 36 чел. 24 были достаточно хорошо знакомы вождю.

    Перемены коснулись не только центрального уровня власти. В послевоенный период политика правительства в отношении дальневосточных территорий претерпела изменения. Находясь в русле общегосударственных тенденций, регион имел ряд особенностей, вызванных паттерном его развития и предопределивших специфику реализации управленческих реформ: приграничное положение, удаленность от центра, сырьевая направленность экономического развития, сложная демографическая ситуация.

    Дальневосточное направление в политике государства развивалось с учетом итогов Второй мировой войны. В докладе Н.А. Вознесенского на первой сессии ВС СССР (март 1946 г.] о пятилетием плане (1946-1950 гг.] говорилось, что основной задачей страны является восстановление районов, пострадавших от войны. Правда, в этом же выступлении подчёркивалось: «В районах Дальнего Востока намечается всестороннее развитие народного хозяйства, особенно металлургии, электроники, топливной промышленности и судостроения, обеспечивается развитие всех видов транспорта, расширяется сельскохозяйственное производство в целях сокращения завоза продовольствия из других регионов» [2]. Однако такие цели в отношении дальневосточного региона не могли быть достигнуты из-за нехватки ресурсов, которые в первую очередь шли на поднятие из руин экономики западных районов [3].

    Тем не менее для оптимизации управления предпринимался ряд шагов, первым из которых стала децентрализация в рамках министерской системы. На принятие этой реформы повлияли чрезмерная бюрократизация и оторванность министерств от нужд предприятий, расположенных в отдалённых регионах, а также экономические факторы - рост добычи полезных ископаемых, топлива и т.д. Поэтому правительство решило перейти к управлению некоторыми основными отраслями хозяйства по территориальному принципу: в 1946 г. наркоматы угольной, нефтяной и рыбной промышленности были разделены на наркоматы западных и восточных районов СССР.

    Такая частичная реорганизация не могла быть успешной по ряду причин. Дробление министерств нарушило сложившуюся кооперацию отраслей и предприятий, что, естественно, сказалось на качестве их работы. Неудача подобной политики побудила правительство искать другие пути для совершенствования системы управления на региональном уровне. Возникшие трудности в координировании интересов центральных и региональных органов власти сыграли свою роль в осуществлении укрупнения и централизации управления народным хозяйством на региональном уровне (1948 г.). В результате из 12 министерств осталось 6. На Дальнем Востоке минрыбпро-мы ликвидировали в 1949 г.

    Третья попытка управленческих реорганизаций, предпринятая после смерти Сталина, касалась не только промышленности, но и сельского хозяйства. Большинство из действовавших промышленных министерств были сокращены (вместо 51 их стало 25], а некоторые ликвидированы (министерства геологии и автомобильного транспорта]. Но и новые структуры оказались очень громоздкими. Так, Министерство машиностроения объединило 4 бывших самостоятельных министерства. Судя по всем признакам, правительство видело в этой реформе средство для оптимизации управления и сокращения аппарата, хотело придать ей долговременный характер.

    К середине 1950-х гг. советское руководство оказалось перед выбором: нужно было либо переходить к более либеральной модели модернизации, либо продолжать следовать сталинской политике с её экстенсивным характером развития экономики, жестким приоритетом общегосударственных интересов над региональными, тотальным контролем общественной жизни. В непростой внутриполитической ситуации выбор был сделан в пользу частичной трансформации советской управленческой системы [4].

    В первую очередь хрущевские реформы, обратившиеся к проблеме перераспределения полномочий, затронули интересы номенклатуры и её социальной базы - управленцев различного уровня. Постановления СМ СССР 1955 г. «Об изменении порядка государственного планирования и финансирования хозяйства союзных республик» и «О передаче решений некоторых вопросов Советам министров автономных республик, крайисполкомам, облисполкомам, городам республиканского подчинения» свидетельствуют о том, что для обеспечения управляемости территорий центр не возражал против усиления роли хозяйственников на местах. Еще в 1955 г. СМ СССР принял Постановление «О расширении прав директоров предприятий», как говорилось в преамбуле документа, он был направлен на устранение чрезмерной централизации. Правительство стремилось повысить статус хозяйственной номенклатуры в регионах, в т.ч. и дальневосточном. Так, на руководство возлагалась обязанность по улучшению культурно-бытовых условий труда рабочих и служащих предприятий. Ответственность за развитие социально-бытовых условий одновременно увеличивала значимость хозяйственников этого ранга. Директор получил право «утверждать и изменять структуру и штаты цехов, отделов заводоуправлений, численность служащих и инженерно-технических работников», но при этом обязан был руководствоваться типовыми штатными расписаниями.

    Реформа 1957 г. перераспределила часть управленческих функций на региональный уровень. Следует подчеркнуть, что в центральных органах власти [Госплане, Совете министров, ЦК КПСС] существовали подразделения, курировавшие деятельность Советов народного хозяйства и практически заменявшие собой министерства, так как организация их работы строилась на отраслевом принципе. Этот принцип действовал и на местном уровне в виде отраслевых управлений совнархозов.

    Н.С. Хрущёв, намечая курс перехода на совнархозовскую систему, надеялся, что в реализации реформ основную роль сыграет среднее звено управленцев. Тем более что в регионах они отнеслись к реформе совсем по-другому, нежели ряд партийных функционеров, начинавших карьеру в сталинские времена и руководивших из «московских кабинетов». Как и ожидал Хрущев, со стороны местной партийной и хозяйственной элиты возражений не возникало. Эта группа видела в реформе справедливую возможность для расширения своих полномочий, так как министерский диктат существовал на всех территориях. Например, до начала реформы предприятия промышленности в Приморском крае подчинялись 18 министерствам.

    В то же время не могла не проявиться и другая политическая тенденция, имевшая всеобщее распространение в СССР, потенциально опасная для центра: стремление некоторых региональных элит приобрести как можно большее влияние в сложившейся властной иерархии. Это проявлялось через попытки изменить административно-территориальное деление страны, что способствовало бы повышению статуса местной элиты. В центр отправлялись письма с предложениями различных вариантов, дальневосточники не стали исключением. Например, в отчёте, направленном Хабаровским крайкомом партии в ЦК КПСС, отмечалось, что «не раз на партийной конференции и на собраниях советского актива высказывались мнения о необходимости объединения Приморского, Хабаровского краёв, Сахалина, Камчатки и Амурской области с центром в г. Хабаровске». Мотивировалось это предложение тем, что укрупнение станет важным условием для успешного решения поставленных задач. Но подобные инициативы не могли быть поддержаны другими дальневосточными руководителями, и этот сценарий не реализовался [5].

    Однако за создание совнархоза в своём административно-хозяйственном районе высказывался каждый из руководителей, надеясь на относительную самостоятельность в хозяйственной и управленческой деятельности, а также на минимальные ограничения своего влияния в сложившейся системе власти. Центр принял такой вариант реформирования системы управления хозяйством страны, который сохранял иерархию подчиненности и диктат управленцев московского уровня.

    Создание новой структуры положительно влияло на экономику региона. Наиболее значимые темпы роста промышленного производства продемонстрировали Сахалинская и Камчатская области, которые в предыдущие годы фактически не развивались. Реформирование управленческой системы привело к изменению роли региональной управленческой элиты в структуре управления страной. От места этой элиты во властной вертикали зависела «доля присвоения собственности», а СНХ способствовали повышению роли хозяйственников в регионе.

    Централизация управленческих структур, призванная устранить недостатки в работе совнархозов, началась с 1960 г. Сначала были созданы республиканские Советы народного хозяйства, координировавшие деятельность остальных совнархозов, расположенных на территориях республик. В 1962 г. провели укрупнение самих совнархозов, их число в СССР сократилось со 107 до 47 [в РСФСР - с 67 до 24].

    Переход на территориальные принципы управления и процедура разработки перспективного планирования повлекли за собой изменения и в сложившемся экономическом районировании. В апреле 1961 г. были выделены крупные экономические районы, в т.ч. и Дальневосточный. В них организовывались Советы по координации и планированию совнархозов. В соответствии с Указом ПВС РСФСР «Об образовании экономических районов РСФСР» от 25 декабря 1962 г. Совет министров республики постановил провести реорганизацию на Дальнем Востоке: Приморский, Сахалинский и Камчатский СНХ объединились в Дальневосточный совнархоз, Амурский вошёл в состав Хабаровского. С одной стороны, это позволило улучшить координацию хозяйственного управления на территориях, но с другой - увеличило количество бюрократических структур. Как только совнархозы укрепили свои позиции, партийным функционерам пришлось прикладывать больше усилий для контроля над хозяйственной бюрократией, что вызывало (хотя и скрытое] недовольство усилением «хозяйственников».

    Первоначально управления совнархозами создавались в небольшом составе: председатель, заместители, руководители отраслевых отделов. Этот аппарат на территориях состоял всего из 11-15 чел., но позже стал расширяться. Например, в номенклатуру Приморского совнархоза в 1957 г. входило 129, а к моменту его ликвидации - 558 должностей. Хотя в дальневосточном регионе были аппараты совнархозов и с меньшим штатом, например, Магаданский.

    Новые управленческие структуры отличались от совнархозов 1957-1962 гг., самым существенным изменением стало выведение значительной части промышленности из-под юрисдикции СНХ, начался новый этап ведомственного переподчинения местной хозяйственной бюрократии. В соответствии с решением СМ РСФСР от 28 января 1962 г. совнархозы лишились функции руководства строительством. Так, Хабаровский СНХ передал свои строительные предприятия и организации Главному управлению по строительству в Хабаровском экономическом районе Министерства строительства РСФСР. В состав совнархоза вошло 238 промышленных единиц, численность работников аппарата управления достигла 564 чел. Непосредственно совнархозу подчинялось крупнейшее предприятие региона - завод «Амурсталь». В состав Дальневосточного СНХ не вошли: часть предприятий по производству строительных конструкций и материалов, строительные организации и местная промышленность Приморского края, Сахалинской и Камчатской областей. СНХобъединял 212 предприятий, в аппарате управления насчитывалось уже 648 чел. [6]

    В 1962 г. вводится новая структура, работники которой должны были централизованно управлять укрупненными совнархозами, - Совет народного хозяйства СССР, а в следующем году - Высший Совет народного хозяйства (ВСНХ). Образование новых звеньев в управлении неизбежно приводило к росту хозяйственной бюрократии. В централизованном аппарате СНХ СССР по штатному расписанию на 1 января насчитывались 12 самостоятельных отделов с 39 подотделами, 31 управление со 159 отделами и 3 группами. Численность работающих составляла 1890 чел. В основную структуру входило 64 штатных сотрудника: руководство СНХ СССР - 5., начальников управлений - 30, начальников отделов - 13, руководителей управления по межреспубликанским поставкам - 12, начальников главных управлений по комплектованию оборудования - 4. Разумеется, все руководители были членами КПСС и 60 [из 64] имели высшее образование.

    Одновременно с созданием новых управленческих структур в 1963 г. при Госплане СССР образовались плановые комиссии, целью которых стало изучение развития хозяйства регионов, выявление дополнительных ресурсов для увеличения производства промышленной и сельскохозяйственной продукции. В русле этих мер создавалась плановая комиссия Дальневосточного экономического района, состоявшая из 25 сотрудников.

    Таким образом, основным условием повышения роли хозяйственников на местах стало создание совнархозов, что дало старт разделению управленцев. Процесс фрагментации углублялся по мере проведения реформы партийных органов, хотя эта реорганизация не распространялась на все территории. Из 76 крайкомов и обкомов КПСС 42 разделились на промышленные и сельские структуры. На Дальнем Востоке в число реорганизованных вошли только Приморский и Хабаровский края, но это привело к усложнению номенклатурной системы на этих территориях [7].

    В регионах, которых не коснулось разделение (в Амурской, Магаданской и Камчатской областях), партийная бюрократия сдерживала процесс фрагментации, но вынуждена была провести реорганизацию собственных отделов. Например, в аппарате Сахалинского обкома партии создали отдел рыбной промышленности, а отдел строительства и строительных материалов преобразовали в отдел строительства и городского хозяйства. В начале 1960-х гг. прошли организационные изменения и в отраслевых управлениях Магаданской области, например, в топливно-энергетической отрасли. Повсеместно были проведены реформы в управлении сельским хозяйством.

    Постоянные организационные новшества способствовали тому, что бюрократия активизировалась, защищая свои интересы и ценности, среди которых не последнее место занимала стабильность. Это сыграло свою роль при снятии со всех постов Н.С. Хрущёва.

    Ликвидировав совнархозы, правительство вернулось к традиционной министерской системе управления. Но реформирование управленческой системы по территориальному признаку привело к изменению роли управленческой элиты. Как только она получила гарантии неприкосновенности, у нее появился соблазн присвоения собственности. Это сыграло ключевую роль в процессе «обмена властных полномочий на деньги», т.е. в формировании бюрократического рынка.

    

    СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
   1.Пихоя Р.Г. Советский Союз: история власти. 1945-1991 гг. Новосибирск, 2000. С. 75.
   2. Вознесенский Н.А. Избранные произведения. М., 1979. С. 456.
   3. Подробнее см.: Коваленко С.Г. 20 лет советских реформ: была ли модернизация на Дальнем Востоке? Владивосток, 2010. С. 34-37.
   4. ГАПК (Гос. арх. Приморского края). Ф. П-67. Оп. 5. Д. 144. Л. 98.
   5. РГАСПИ (Рос. гос. арх. социально-политической истории). Ф. 5. Оп. 3. Д. 132. Л. 87-89.
   6. ГАПК. Ф. П-67. Оп. 3. Д. 205. Л. 342.
   7. Там же. Оп. 5. Д. 145. Л. 273.

    

    С.Г. КОВАЛЕНКО

    Дополнительно по данной теме можно почитать:

    Война на Дальнем Востоке в 1919 году

    Интервенция сыграла на руку большевикам

    Красный бандитизм в Советской Сибири

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

    Печатный источник -
    Электронная варесия - Главный редактор портала "Амурские сезоны" Коваленко Андрей