Помню, погрузили нас в эшелон, а он всё стоит, всё не отправляют, потом команда: «Всех дальневосточников оставить на месте». Тут мы догадались, что будем воевать с японцами. Нас, артиллеристов, отправили к Великой Китайской стене, потому что пушка-гаубица бьёт навесным огнём. Раза три, четыре мы там выстрелили, никто не ответил. Тогда была команда отправки во Владивосток. Подошёл пароход, погрузили нас, пулемётчиков и миномётчиков, пароход огромный, все на нём поместились. Получили новую задачу - освободить Корсаково (Сахалин) и Курильскую гряду. Подошли к Корсаково, дали несколько выстрелов, простояли сутки, опять никто не отвечает.

   Повезли на остров Итуруп, разгрузили, жить там было негде, выдали палатки, в ту зиму снег на Итурупе высотой в пять метров лежал. Потом выяснилось, что на острове незадолго до нас японцы были, остались у них погреба большие, где рис хранился. А боеприпасы: винтовки, гранаты, штыки, всё пергаментом замотано, десятками лет бы могло храниться! Стали мы штаб искать, нашли! Зашли в землянку: прямо - коридор; направо – дровяник; налево – туалеты, умывальники; а вглубь - спальни, залы учебные. Всё это в подземелье было. Нам приказали организовать жильё по нашему усмотрению, как хотим. Когда начали заниматься строительством казарм, растащили местный рыбозавод, который японцы строили.

   Приехал тут генерал-майор и давай ругать: «Кто вам давал команду разобрать рыбозавод?» А мы ему: «Так ведь, было приказано – как хотите, так и обустраивайтесь, мы и решили…». Генерал уехал, а мы поселились в построенных казармах, сделали печки-буржуйки из бочек, ими и отапливались. Тепло было, солдатская температура! Месяцев через шесть - восемь мою часть расформировали, попал я тогда к танкистам, там же, на Итурупе.

   Всего пробыл на острове 4 года, границу охраняли, японцев вылавливали, был дан приказ депортировать их в Японию. Они вперёд нас об этом узнали и сразу все попрятались, на родине их ждала неминуемая смерть. Десятка три с горем пополам собрали этих японцев, а для остальных, сказали, вторым заходом придёт пароход, но мы, танкисты, в нём не участвовали. Японцы – люди, заранее отданные Богу, они там границу свою охраняли. Потом многие русский выучили, считали, что лучше на месте помереть, чем на Родине, в России был хоть какой-то шанс остаться в живых.

   А нам всё время обещали: «Закончится война, вас демобилизуют». Май 45-го встретил на том же острове, дали нам тогда по 42 грамма спирту, выпить за окончание войны. А спирт из бочек, ржавый, такого цвета, как чай. Многие пить не стали, и я не стал. Отдали свои пайки одному солдатику, он на радостях всё и выпил, на утро подняться не мог, так захмелел. Только не отпустили нас после победы. Пришёл приказ омоложения армии, и остались мы ещё на 4 года, в общей сложности прослужил я 8 лет.

   Когда танкистом служил, был такой случай: у нас каждой батарее была задана определённая задача, у каждого свой сектор. Моя территория была на возвышенности, и вот дают команду обследовать эту возвышенность. Только заехали на сопку, так и застряли на ней, я приоткрыл люк, посмотреть что случилось, тут мне осколок гранаты и прилетел. Хорошо, гранаты у японцев слабенькие были. Пришёл тогда тягач и потянул танк вместе со мной в госпиталь. Ранение несильное оказалось, врач взял пинцет и выдернул из меня осколок. Я недели две в госпитале пробыл и пошёл дослуживать на своём танке.

   Всего среди наших только десятка два людей погибло, кто в самоволку пойдёт, бывало не возвращались. Потом по одному не стали отпускать, как минимум по три вооружённых человека. Это на западе война велась большим фронтом, а у нас в основном снайперы, да одиночные бойцы.