Дети войны О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      71
книги              71
панорамы       58
статьи        6884
фото           7330








Первый литературный портал:



Рассказ
О чём Ромео и Джульетта

Повесть
Золото трёх китов. 03 - Блокнот белого офицера






Разделы по теме

История Амурской области











Статьи по теме

ДЕТИ ВОЙНЫ



























Дети войны
Я помню...

23 декабря 2019 г.

   Чем дальше в историю уходят страшные годы Великой Отечественной войны, тем дороже становятся воспоминания ее очевидцев. Участники войны, ветераны войны, вдовы и дети войны – это люди, выстрадавшие нашу победу.

   Сегодня своими воспоминаниями делится Зоя Георгиевна Матвеева, чье военное детство прошло в тылу, но которая в полной мере узнала тяготы войны даже вдали от фронта. Воспоминания всегда отбрасывают нас в то время, которое было наиболее трудным и ярким. И, конечно же, в детство и юность.

   Мне много лет, но как наяву вижу я свою маму, Ирину Степановну, и слышу ее сильный красивый голос. Она окончила церковно-приходскую школу, пела в церковном хоре. Мамина длинная темная коса наполовину поседела, когда утонул мой единственный брат Виктор. Он был отличником, без экзаменов его перевели в пятый класс, подарили весной за хорошую учебу пальто. С соседским мальчиком он пошел на реку. Был ледоход, мальчишки катались на льдинах, одна из которых разломилась, и они оказались в воде. Мальчика спасли, а брата не нашли. Единственную фотографию Виктора в семье хранили бережно. Заезжий московский фотограф обещал увеличить снимок, но началась война, и он больше не приехал.

   Мама работала в колхозе, была хорошей хозяйкой: вязала, стряпала, вела огород. Очень запомнился вкус варенья из тыквы и свеклы, которое она варила. Папа, Георгий Иванович, работал учителем. Он был хорошим, добрым человеком, всегда воспитывал словом. Единственное наказание, которое запомнилось мне на всю жизнь – это ложкой - по лбу. Больно не было, но факт неожиданности физического наказания был ошеломляющим. А наказана я была за то, что не справясь с задачей по математике, продолжала за столом возмущаться и бубнить. Семья у нас была дружная, не было ни ссор, ни пьянства, ни сквернословия. Папа не курил.

   Три года мы жили в Чапаевске Самарской области. Накануне войны в 1939 году немецкие специалисты строили в городе химический комбинат. По-видимому, это было очень вредное производство, потому что вся кожа у людей, которые там работали, была желтой. Постоянно ощущался специфический запах, похожий на запах черемухи.

   На другом заводе изготовляли снаряды.

   Я ненавижу слова: война, нацизм, фашизм. Потому что познакомилась с ними еще ребенком, узнавала их значение во время войны. Во время войны мы продолжали учиться. Очень трудно было с учебниками. Мы с сестрой набрали два ведра яблочек-дикуш и повезли их в Куйбышев. Эти яблочки мы ошпаривали кипятком, и они становились мягкими и душистыми. Их охотно раскупали.

   Ведра были для нас очень тяжелые. Сестра упала, рассыпала яблоки, от горечи заплакала. А я за свое ведро купила учебник истории за 80 рублей. Мы были очень рады. Но хотелось есть. Проходили по базару, там пахло свежим хлебом, но даже на кусочек, стоивший 10 рублей, у нас не было денег. Мы смотрели на хлеб как на шоколадку.

   Мне было 11 лет, и я отдыхала в пионерском лагере. В 1939 году в лагерь привезли детей из Испании. Это были темноглазые, кудрявые ребятишки. Их родители сражались против фашистского режима Франко. Так произошло наше первое знакомство со словом «война» и «фашизм».

   Я была в 5 классе, когда началась Великая Отечественная война, укоротившая наше счастливое детство. Мы видели, как плакали мужчины и пели «Провожала меня мать», уходя на фронт. Мы очень боялись, что Гитлер до нас доберется. Но потом немного воодушевились, слушая сводки информбюро. В нас крепла уверенность, что фашисты не пройдут.

   С началом войны резко изменилась жизнь гражданского населения. Мы жили на военном положении: заклеивали стекла полосками из газет на случай бомбежек, ночью закрывали окна черными шторами. До сих пор в ушах звенит вой сирен, помню, как мы бежали в бомбоубежище, сидели там по нескольку часов. Я видела самолет со свастикой над городом, близко. Возможно, немцы намеревались разбомбить заводы.

   Шла война, но дети есть дети. Однажды мы расшалились на уроке математики. Учительница расстроилась и ушла, чего никогда раньше не допускала. Пришел директор, постыдил нас и сказал, что эта учительница получила похоронку на мужа. Было это в начале войны. Позднее, когда у меня погиб двоюродный брат, я осознала трагедию слова «похоронка».

   По радио мы постоянно слушали выступления Сталина, Молотова, Левитана. Всем классом, затаив дыхание, смотрели военные киносборники, радовались, когда объявляли об освобождении какого-либо населенного пункта. Во время войны трудно было с продуктами, существовала карточная система. Очередь за продуктами занимали с 4 часов утра. На руке очередника записывался номер. Однажды какой-то здоровенный мужик спросил, какой у меня номер. Я, по простоте, назвала, он написал его себе, а меня выгнали из очереди. Но самое страшное случилось, когда я потеряла хлебные карточки. Это была большая беда. Их не восстанавливали. Мы остались на месяц без хлеба. А давали его всего по250 граммов в сутки на ребенка и немного больше на взрослого, и даже этого я лишила семью.

   Стоя за продуктами, я наблюдала, что у дома напротив тоже собиралась очередь, но поменьше. Когда я предложила пойти туда, мне объяснили, что это очередь добровольцев на фронт на призывном пункте. В свободное время бежали на станцию и к школе, где располагался временный госпиталь. Туда привозили раненых с фронта. Ужасная картина: полный класс раненых бойцов, бинты, кровь, стоны.

   Через Чапаевск шли танки, танки, танки… Все стремились помогать фронту. Дети старались хорошо учиться. Плохие отметки было стыдно иметь. Как нам говорили: низкая успеваемость - на радость врагу.

   Проводились сборы вещей для фронта. Помню, выстроили всю дружину и обратились: для бойцов нужно собрать теплые вещи. Мама связала варежки и носки из шерсти. Набрали много. Наша учительница немецкого языка поехала на фронт с письмами и посылками. Обратно вернулась через 2 недели с подарком от бойцов. Это был эрзац – сапог и немецкий китель с наградами. Немцы не ожидали встретить зиму на полях сражений. Чтобы они не замерзли, немецкое командование снабжало солдат этими эрзац-сапогами на толстой деревянной подошве и суконным верхом. На каждой перемене в школе выстраивалась целая очередь, чтобы примерить этот сапог.

   

   О ФАШИСТСКИХ ЗЛОДЕЯНИЯХ

   Я так и не смогла примерить немецкий эрзац-сапог: очередь не дошла. Но я нисколько об этом не жалею – ведь этими сапогами фашисты топтали нашу советскую землю, оставив на ней жестокие следы. В декабре 1941 года, на втором этаже школы, где мы учились в три смены, появилась вырезка из газеты «Комсомольская правда» со снимком девушки с обрывком веревки на шее. Мы читали очерк Лидова о ней и плакали. Таня - так назвалась она немцам. Позднее мы узнали, что это была московская комсомолка Зоя Космодемьянская. Посмертно ей присвоили звание Героя Советского Союза.

   Я занималась в литературном кружке и в порыве написала свою поэму о Зое. Она была длинная, немного неумелая, но я выразила все свои чувства, которые овладели мною от увиденного зверства.

   С фактами злодеяния фашистов, даже будучи в тылу, мы сталкивались неоднократно. В городе было много эвакуированных, и они рассказывали о зверствах фашистов, как они травили людей в автомашинах «Студебеккер». Среди эвакуированных была женщина с малолетним сыном, которым чудом удалось выжить и выбраться из-под тел, сваленных в общую могилу.

   

   КОВАЛИ ПОБЕДУ В ТЫЛУ

   Война продолжалась, было очень голодно. Но никто из нас не жаловался и не просил есть. Мы часто бегали на станцию: там, в одном из сараев, лежал желтый колючий жмых. Вот ребятишки его и ели, чтобы хоть как-то утолить чувство голода. За четыре года войны мы совсем забыли, что такое белый хлеб.

   Да, те, кому было по 13-14 лет, на фронте не воевали. Но лихолетье, даже прожитое в тылу, оставило неизгладимые впечатления. Вместе с взрослыми мы ковали победу: кто-то из под-ростков работал на заводе, заменив отцов, ушедших на фронт, кто-то помогал убирать урожай с колхозных полей. Среди последних была и я. Чтобы немного облегчить положение, наша семья перебралась в колхоз. Я училась уже в 7 классе. Каникул у детей войны практически не было, потому что мы наравне с взрослыми все лето работали в колхозе.

   Мы, семиклассницы, в составе женской бригады сначала пололи картофель, потом трудились на заготовке сена. А в самую горячую пору – на уборке пшеницы. Комбайнов в колхозе не было, работали две лошади, которые тянули жнейку, скашивая будущий урожай. Нам приходилось бегом по стерне успевать за жнейкой, чтобы собрать сжатые колосья в снопы. Ходить по стерне было колко, поэтому мы надевали толстые чулки, несмотря на жару. Работали от зари до зари во имя Победы.

   После уборочной работа кипела на колхозном току: здесь молотили и очищали зерно. Мне пришлось работать и на молотилке, волокуше, лобогрейке и триере (зерноочистительная машина, которую крутили вручную). Сейчас вряд ли кто из детей знает, что это за агрегаты. В коротких перерывах бегали лакомиться «черной малиной» - ежевикой, лесной клубникой и земляникой. А еда у нас была – весной: лебеда и крапива, летом - картошка, ягоды, осенью прибавлялись грибы, яблоки - леснушки, иногда орехи - фундук. Мы держали три козы. Помню, мама собирала корни лопуха и, смешивая его с козьим молоком, лечила нас.

   Осенью на полях собирали колоски. На сбор выходили все: ученики, учителя, директор школы. Затем поля обрабатывали химикатами. Бывали случаи, когда, набрав колосков после обработки, люди умирали от отравления.

   В 9 классе я жила в интернате, в5 кмот нашей деревни. Каждую неделю мама давала мне шесть картошек и двенадцать ложек пшена. Тем и жила следующую неделю. Однажды зимой, в метель, возвращаясь домой, едва не замерзла. Дул ветер, все вокруг «крутило». Я потеряла дорогу, выбилась из сил, присела на сугроб, чтобы отдохнуть. Захотелось спать. Совсем немного я не дошла до деревни. Меня спасла собака. Она лаяла на «живой бугорок», и ее хозяин, проезжавший на санях, откопал меня. Правда, сама я этого не помню. Очнулась, когда меня растирали денатуратом.

   

   ВОЙНА ЗАКОНЧИЛАСЬ

   Послевоенные годы были очень трудными, но счастливыми. Помню, как сельпо (сельские потребительские союзы) объявили о приеме рябины. За мешок рябины давали один килограмм «дунькиной радости» - конфет без обертки, подушечек или кругленьких. Мы собрали рябину, получили заветные конфеты. Не один стакан заваренного из цветков душицы чая был выпит нами с конфеткой за щекой.

   Вскоре наша семья переехала в город Жигулевск. Там началось строительство крупнейшей в Европе Волжской ГЭС. Пуск ГЭС был торжественным. На открытие прибыл глава правительства Никита Серге-евич Хрущев. Мы знали, что он любил полевые цветы, поэтому специально ездили далеко за город, чтобы собрать красивый букет. Группа детей вручила его почетному гостю.

   Горком комсомола вручил мне путевку и направил работать пионерской вожатой в восьмилетнюю школу поселка нефтяников Зольное. «Товарищ Зоя» - так сначала называли меня пионеры. Война не оставляла нас в покое и в мирное время. Часто с ребятами мы ходили к Волге, где я рассказывала им легенды о курганах и Жигулях. В один из таких походов к нам подошел высокий рыжий военнопленный немец, один из тех, что неподалеку строили дорогу. Военнопленные жили в лагере, их хорошо кормили в отличие от наших военнопленных. Немец, с сожалением, глядя на реку, с акцентом произнес: «О, Вольга»! А я продолжила словами Н. Некрасова: «Русская река». Немец рассвирепел, схватил меня и хотел сбросить со скалы. Мне запомнилось его злое лицо, крепко сжатый рот, бледно-серые глаза и белесые ресницы. Лицо побежденного фашиста. Мне не было страшно оттого, что он сбросит меня в реку, я хорошо плавала. Я ощутила радость, что мы победили. Мои пионеры с криками: «Оставь товарища Зою!» - вцепились в него. Опомнившись, немец отпустил меня, извинился и быстро ушел.

   У детей войны не было детства, и юность прошла нелегко, нужно было восстанавливать разрушенное хозяйство, города и села после нашествия врага. Но светлые воспоминания, как яркие вспышки, мне особо дороги.

   

   ВСЕМИРНЫЙ МОСКОВСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ

   В 1957 году в составе делегации из десяти человек мне посчастливилось побывать на VI Всемирном фестивале молодежи и студентов, который проходил в Москве. Целый день мы простояли, чтобы попасть в Мавзолей, где в то время вместе находились Ленин и Сталин. Очередь двигалась долго, потому что все время пропускали иностранные делегации. Мне очень хотелось подольше постоять в Мавзолее около вождей, которых я любила, но там были строгие порядки, все происходило быстро.

   На митинге, состоявшемся на Манежной площади, я увидела мать Зои Космодемьянской –Любовь Тимофеевну. Когда она выступала со сцены, призывая к борьбе за мир во всем мире, рядом с ней в коляске сидела японская девушка по имени Нагата Хисаки, пострадавшая от американского ядерного взрыва в Херосиме. Девушка называла ее мамой.

   В едином порыве мы пели Гимн демокра- тической молодежи: «Помним грохот металла и друзей боевых имена. Кровью праведной, алой наша дружба навек скреплена. Всех, кто честен душою, мы зовём за собою. Счастье народов, светлое завтра в наших руках, друзья!». Эти строки и сегодня актуальны и не менее важны. В мире тревожно, а люди хотят жить без тревог.

   

   З. Матвеева, с.Экимчан


   Дополнительно по данной теме можно почитать:

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

   Сайт газеты Селемджинский вестник    Сайт газеты Селемджинский вестник    Сайт газеты Селемджинский вестник