Мокров Фома Аверьянович О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      71
книги              71
панорамы       58
статьи        6881
фото           7330








Первый литературный портал:



Стихотворение
Кокетки

Стихотворение
Острова. А помнишь лето странное...






Разделы по теме

История Амурской области











Статьи по теме

Ветераны ВОВ



















































Вторым эшелоном по Манчжурии

23 декабря 2019 г.

   5октября 1940 года село Новоандреевка Белогорского района провожало на срочную службу Мокрова Фому Аверьяновича, уроженца этого же села. Вместе с ним шли служить в Красную Армию еще шестеро односельчан. Не думали тогда, что служба затянется на долгие годы, а некоторые и вовсе не вернуться домой.

   Фома Мокров начал свою службу в 1-й минометной роте 83-го полка 34-й дивизии. Война застала его на станции Ленинская — село Бобстово Биробиджанского района. К этому времени за хорошую службу ему присвоили звание ефрейтора и назначили командиром отделения. С началом войны небольшую часть дивизии перебросили на Курилы, а рота, в которой служил Фома Мокров, осталась здесь же, на станции Ленинская.

   Быстро осваивал Фома военное мастерство и продвигался по службе. В 1942 году он уже младший сержант, командир боевого расчета и помощник старшины. В этом звании он и вступил на земли Маньчжурии 9 августа 1945 года.

   Как помощнику старшины, Мокрову выделили в помощь двух солдат, и они заготавливали продовольствие для своего батальона. Двигались на повозках от хутора к хутору, от села к селу, меняя лошадей в каждом населенном пункте. Китайские крестьяне встречали наших воинов дружелюбно и охотно давали лошадей.
   — Япоса — плохо, русский — халасо! — говорили они

   Фома видел, как они, плохо одетые, тощие от скудной пищи и непосильного труда, работают на своих полях, не разгибая спины. Не зря гласит мудрость: «Посмотри, как живут крестьяне, и узнаешь, счастлив ли народ». Еще недавно они униженно кланялись японским оккупантам, а в глазах были страх и затаенная ненависть. Но в наших воинах они видели освободителей.

   …Воинское соединение, в котором служил Мокров, шло по Маньчжурии вторым эшелоном. Основные бои с японцами принимали те, которые шли первым эшелоном, но и на долю вторых хватало работы. Батальон шел к городу Муданьцзян. По пути следования вступали в бой с разрозненными японскими подразделениями, которым удавалось избежать столкновения с передовыми войсками. Отдельными группами японцы прятались по сопкам и рощам и нападали в таких местах, где их совсем не ждали.
   После длительного перехода часть расположилась на ночлег в чистом поле. Постелью служила нарванная трава, подушкой — вещмешок. Мокров был разводящим.
   — Выставил посты, а ночью началась стрельба, — вспоминает Фома Аверьянович. — Японцы обнаружили нашу стоянку и с пристрелянных мест открыли прицельный огонь.
   Дежурный по части объявил тревогу. Младшему сержанту Мокрову пришлось снимать караулы под прицельным огнем противника и с ходу вступать в бой. Мужество и смелость, которые проявил в этом бою Фома Аверьянович Мокров, были оценены командованием — его наградили медалью «За отвагу».

   Шел сержант Мокров по маньчжурской земле со своими боевыми товарищами. Шли они не завоевывать, а освобождать. Великая миссия лежала на них. А вокруг были такие же, как на родине, сопки, уходящие за горизонт, да чисто возделанные поля с созревшими стеблями гаоляна и чумизы.

   В очередной раз объявили привал. Подошла походная кухня с готовым обедом. Бойцы рады были отдохнуть и «подзаправиться». Вдруг Фома заметил вспышку на соседней сопке и тут же услышал выстрел. В ответ захлопали беспорядочные выстрелы наших бойцов, грохнула чья-то граната. Все стихло. Как потом выяснилось, это оставленный на сопке смертник поджидал свою добычу. И когда наши воины приступили к обеду, открыл огонь. Фома представил, что вот сейчас мог умереть, и содрогнулся. Он старался отогнать мысль о том, что его могут убить, и верил, что будет жить и вернется в родное село.

   Город Муданьцзян, к которому они шли, уже был взят нашими передовыми войсками, хотя японцы считали, что именно этот город станет тем пунктом, около которого остановится волна нашего наступления. Но город пал, не выдержав натиска советских войск, которые быстрыми темпами продвигались в глубь Маньчжурии. А в Муданьцзян стекались пленные японцы. От пленных, прибывших из Харбина, все узнали, что в плен сдался весь штаб Квантунской армии во главе с генералом Ямадой.

   Фома Аверьянович вспоминает, как их батальону было приказано охранять в Муданьцзяне японскую дивизию, организованно сдавшуюся в плен вместе со своими офицерами, полевыми кухнями и запасами продовольствия.
   — Одеты были японские воины прямо-таки с иголочки, — говорит он.

   Не только обмундирование, но и боеприпасы, и техника имелись у них в большом количестве и в хорошем состоянии. И продовольствия было много — в первые дни капитуляции забота о питании ложилась на японское руководство. По всему было видно, что японские солдаты надолго пришли на маньчжурскую землю, но просчитались, и вот они под охраной советских воинов, таких как Фома. У каждого окна казармы стоит в охране наш солдат, а внутри японских подразделений — свои порядки. Офицеры на построении нередко занимаются рукоприкладством, избивая своих подчиненных, а в казарме тем более: чуть ослушался — получай зуботычину.

   Фома Мокров со своими бойцами охранял пленных японцев до 12 ноября 1945 года. Потом поступил приказ — доставить японскую дивизию в город Комсомольск. Погрузились на баржу, которую тащил буксирный пароход «Рыков» Амурской флотилии, и поплыли по реке Сунгари.
   — Наконец-то домой! — говорили бойцы. — Хоть и с японцами, но все же на Родину.

   Вот и родимая сторонка! Вроде бы такие же сопки, такие же перелески, поля, реки и речушки, как и по ту сторону границы… Но нет, трепетно бьется сердце каждого солдата. Вот эту землю они защищали! Отстаивали свободу людей, живущих на этой земле!

   В Комсомольске из военнопленных составили отдельный рабочий батальон, подчиненный командованию Советской Армии. Пленных разбили на группы, назначили старших команд и сказали, что они все для себя будут делать сами. А батальон, который доставил их, направили в тот же Биробиджанский район, в село Новое.

   16 мая 1946 года Фому Аверьяновича Мокрова уволили в запас, и он вернулся в свой родной колхоз имени Ленина, что в Белогорском районе. В 1947 году женился. Воспитали с женой, Натальей Андреевной, двух дочерей и сына. К сожалению, жена рано ушла из жизни, с 1992 года Фома Мокров живет один.

   А тогда, по возвращении из армии, послал колхоз учиться Фому на шофера в город Белогорск — в то время еще Куйбышевку-Восточную. Здесь он встретился со своим фронтовым товарищем, старшиной роты Киселевым Яковом Васильевичем. Пока учился на водителя, жил у него на квартире. Им было о чем поговорить, что вспомнить! Вспоминали боевых товарищей: командира полка Аюкова, командира батальона Новикова, командира 1-го отделения Якова Васильевича Воронцова, старшину Шарапова, его заместителя Ивана Полевика и всю свою минометную роту…

   Всю жизнь, до самой пенсии, работал Фома Аверьянович Мокров водителем в родном колхозе. Самыми тяжелыми, считает он, были послевоенные годы. А кому легко тогда было? Унесла война много жизней, и надо было трудиться, восстанавливая порушенное, за себя и за тех, кто навеки остался на дорогах войны…

   

   Сергеева Т.С.


   Дополнительно по данной теме можно почитать:

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

   Сергеева Т.С. - Живая книга войны. Очерки о фронтовиках-белогорцах. - Благовещенск: ООО "Издательская компания РИО", 2008 г.
   Электронная версия документа - Коваленко Андрей, главный редактор портала "Амурские сезоны"