Князев Николай Дмитриевич О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      71
книги              71
панорамы       58
статьи        6881
фото           7330








Первый литературный портал:



Стихотворение
Кокетки

Стихотворение
Острова. А помнишь лето странное...






Разделы по теме

История Амурской области











Статьи по теме

Ветераны ВОВ



















































По пятам японских самураев

23 декабря 2019 г.

   По-осеннему светило солнце, днем еще пригревало, а ночью были заморозки. В природе все как всегда. Но у людей в этот год все по-иному. Война! Уроженец Кировской области, село Мыс, двадцатилетний парень Николай Князев осенью 1941 года призвался в армию в Онучинском районе Приморского края. Здесь же формировалась часть: некоторых отправили сразу на фронт, других, в том числе и Николая, оставили в полковой школе учиться на младших командиров. После полковой школы Николай Князев был зачислен в 39-ю стрелковую дивизию 199-го полка Дальневосточного фронта в звании сержанта.

   Когда началась война с японцами, часть, где служил Николай Князев, базировалась у озера Ханка. В ночь на 9 августа передовые батальоны и разведывательные отряды трех фронтов в крайне неблагоприятных погодных условиях летнего муссона, принесшего частые и сильные дожди, двинулись в Маньчжурию, на территорию противника. Сержант Князев и его отделение, в котором насчитывалось восемь бойцов, в составе своей дивизии вели наступление вдоль КВЖД, освобождая станции и близлежащие населенные пункты. По пути попадались реки. Там, где мосты уцелели после отступления японской армии, саперы взрывали их после прохождения наших войск, чтобы преградить путь японской технике.

   В один из боев пришлось переправляться на американских лодках-амфибиях. Японцы, не предпринимая активных действий, методически обстреливали переправу артиллерийско-минометным огнем.
   — Вот, сволочи, палят! Сидим тут, как мишени, ничем не защищенные, — поругивались бойцы, сидя в лодках.
   — А вы гребите быстрее, может, и проскочим, — подбадривал своих бойцов сержант Князев, видя, однако, что те и так стараются.
   То там, то здесь поднимались столбы воды от разрывов снарядов, обдавая бойцов холодными брызгами. Но вот показался берег. Николай спрыгнул на песок, дробя сапогами мелкие речные ракушки. За ним последовали его бойцы.
   — Ну что, все живы? — с тревогой спросил сержант.
   — В соседних лодках есть раненые, — ответили ему.
   Дул пронизывающий ветер, насквозь промокшие и продрогшие бойцы занимали позицию. Приказано было взять станцию Хантахедзи. Думали — будет большой бой, но японцы долго не сопротивлялись. Побросали оружие и сдались в плен.
   — Даже разогреться не успели, — шутили бойцы.
   Пленных отправили в Муданьцзян, где формировали эшелоны, увозившие их в Сибирь.

    Другой бой приняли на станции с русским названием Лукашово. Здесь японцы сопротивлялись отчаянно. Японская артиллерия открыла огонь, но и наши батареи ответили дружно. Над землей свирепствовал ураган взрывов, и в этом дьявольском грохоте ничего не было слышно. Рвались сотни снарядов, вздымая фонтаны земли и дыма. Николай краем глаза заметил, как упал у своего пулемета рязанский парень — пулеметчик Суровцев. Рядом рикошетом скосило еще одного бойца. У Суровцева, как потом узнал Николай, было сквозное пулевое ранение, и он умер в госпитале.
   — Похоронить надо пулеметчика, как полагается, — сказал товарищам сержант Князев, — а то закидают в общей могиле. Парень был что надо!
   Командир не возражал, и вот уже вырос небольшой аккуратный холмик над могилой бойца, и отгремел троекратный ружейный салют.

   Николай Дмитриевич вспоминает, как довелось встретиться с японскими смертниками. Некоторые из них сами себя лишали жизни, если не могли уже ничего сделать нашим солдатам, а некоторые пытались унести с собой жизни наших бойцов. В одном из боев наткнулись на такого бойцы Николая Князева.
   — Ты чего не стреляешь? — распекает бойца подбежавший сержант. — Ты что — думаешь, он тебе в плен сдаваться будет? Гляди лучше — это же смертник. Он к своему оружию насмерть прикован. Подойдешь, он и себя, и тебя подорвет.
   Молодой боец с удивлением разглядывает японского солдата, на поясе у которого висит мина и пакет со взрывчаткой, а на левой руке повязана белая лента из марли.
   — Это сухопутные камикадзе, — поясняет подошедший командир. И приказывает: — Всем отойти!
    И вовремя. Один выстрел — и на месте камикадзе поднялся фонтан земли: пуля попала во взрывчатку, и от смертника не осталось мокрого места.
   — Вот это начинка у самурая — на собственной взрывчатке так подорваться! — удивляются бойцы японским причудам.

   …Шагает с винтовкой в руках по маньчжурским дорогам простой русский парень, сержант Николай Дмитриевич Князев. За поясом у него две гранаты, саперная лопата, кружка в рюкзаке да шинель через плечо, еще ложка на веревочке, как собака на цепи. Вот и все! Но такая сила духа была у советских воинов, такая воля к победе, что уже через неделю после начала военных действий японское правительство заговорило о капитуляции.

   Многих хороших ребят не дождутся невесты, много слез материнских прольется, такой вот ценой достается нам победа! — думает Николай, шагая вглубь Маньчжурии и наслаждаясь временной тишиной.
   На пути следования войск попадаются туннели. По одной из них шли полтора часа.
   — Ну что, ребятки, живьем в могилу лезем? — входя в туннель, горько шутят одни.
   — Да, если хотя бы одна бомба взорвется — все, каюк придет, — вторят им другие.
   — Хоть бы на сытый желудок, не так обидно, — громко переговариваются бойцы, чтобы отогнать могильный страх.
   — Отставить непотребные разговоры! Выйдем из туннеля, будет привал, а обед полевая кухня готовит, как всегда, на ходу, — успокаивает своих бойцов Николай.
   Едва успели пообедать, как появились китайцы из соседнего поселения. Кланяясь, сказали:
   — Капитана шибка нада!
   Отвели их к командиру.
   — Япоша забижает, все забирает, помогай нада, — стали объяснять они.
   Не впервой китайцы просили у наших военных помощи. Японские подразделения опустошали их села, забирая все продовольствие для своих войск.
   — Пришли в китайское село ночью, — вспоминает Николай Князев. — Все тихо, никого нет. Попрятались японцы. А дождь поливает как из ведра. Засели в укрытие, прикрылись палатками, выжидаем. Самое страшное — ждать: неизвестно, из-за какого куста в тебя стрельнут. Только хотели уходить, началась стрельба. Ну, теперь-то стало легче — хоть видно, откуда бьют. И часа не прошло, выбили японцев из села.

   …Квантунская армия повсюду терпела поражение. 17 августа, окончательно потеряв управление разрозненными войсками и сознавая бессмысленность дальнейшего сопротивления, главнокомандующий Квантунской армией генерал Отодзо Ямада отдал приказ начать переговоры с советским главнокомандованием на Дальнем Востоке. А с 19 августа японские войска почти повсеместно начали капитулировать. Но оставались такие подразделения, которые либо не хотели сдаваться в плен, либо не получили приказа из-за плохой связи в японских войсках. Они вели, по сути, партизанскую войну. Им было приказано по два-три человека рассредоточиться вдоль дорог, по которым двигались советские войска, и наносить неожиданные удары в спину: крупные подразделения пропускать, а истреблять отдельные машины, изолировать фронт от его тыла.
   Николай со своими бойцами уничтожали такие японские точки, располагавшиеся в сопках.
   — Смотри, сержант, японцы кашу варят, — говорят бойцы, видя поднимающийся в сопке дымок.
   — Подбрось им огоньку, — отвечает Николай Князев, приказывая погасить точку снарядом.
   Но бывало, что, увидя советских солдат, японцы спускались с сопок и складывали оружие. Некоторые из них, бросая свои карабины и подсумки с патронами, откровенно радовались, что пришел конец войне.

   И хотя 2 сентября 1945 года Япония капитулировала, Николай Дмитриевич Князев со своими бойцами еще два месяца ходил по Маньчжурии, вылавливая не хотевших сдаваться в плен японцев, а также собирая погибших воинов. По двести трупов хоронили в братских могилах. Помогали их собирать китайские воинские части.

   …Пронеслись, пробежали боевые дни. Закончилась военная служба и для сержанта Николая Князева. В 1946 году поселился он в селе Паруновка Серышевского района. В этом же районе, в селе Новосергеевка, жила его будущая жена Ольга Афанасьевна. Познакомились они на почте, поженились — и вот уже 61 год вместе, бок о бок. За это стоило воевать!

   

   Сергеева Т.С.


   Дополнительно по данной теме можно почитать:

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

   Сергеева Т.С. - Живая книга войны. Очерки о фронтовиках-белогорцах. - Благовещенск: ООО "Издательская компания РИО", 2008 г.
   Электронная версия документа - Коваленко Андрей, главный редактор портала "Амурские сезоны"