Магирин Михаил Митрофанович О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      71
книги              71
панорамы       58
статьи        6881
фото           7330








Первый литературный портал:



Стихотворение
Кокетки

Стихотворение
Острова. А помнишь лето странное...






Разделы по теме

История Амурской области











Статьи по теме

Ветераны ВОВ



















































Сержант морской пехоты

23 декабря 2019 г.

   Мерно и глухо шумит море…

   Катера с десантом морской пехоты взяли курс на город Керчь. Приказ — выбить немцев из окопов, занять оборону и продержаться сутки до подхода основных сил фронта. Десантникам предстояло действовать в очень сложных условиях. Гитлеровское командование, стремясь во что бы то ни стало сохранить позиции в Крыму, стянуло туда огромное количество боевой техники и людских ресурсов. Прибрежная полоса представляла собой сплошное минное поле.
   — Орлов, чего торчишь, как свечка? Мишень из себя изображаешь? — делает замечание бойцу сержант Магирин.
   — Надоело кланяться немцу, — бурчит тот, однако ложится на палубу катера рядом с другими товарищами.
   «Вот так-то! — думает сержант. — Успеешь еще со смертью поспорить».

   305-й батальон морской пехоты, в котором служил Михаил Магирин, должен был высадиться десантом в районе Керчи без предварительной артподготовки. Прямо с палубы катера — в бой. Уже при подходе катера к берегу немцы открыли стрельбу, и команду «В атаку!» пришлось выполнять под огнем противника.

   Михаил прыгнул на берег вслед за капитаном. Рядом кто-то вскрикнул. Обернувшись, он увидел кровавое пятно, расходившееся под убитым бойцом. Холодом обдало все тело… «Вот и начало боя», — подумал. Некоторые убитые и раненые бойцы падали прямо в воду с палубы катера, не успев спрыгнуть на берег. Пройдя с боями километров шесть, заняли оборону на крохотном участке земли правее города Керчь. Большую часть десанта побило при высадке, бойцов осталось мало.

   Михаил Магирин попал в морскую пехоту после госпиталя, располагавшегося в санатории РККА в городе Сочи, в котором он лечился по ранению четыре месяца. В армию Михаила Митрофановича призвали в феврале 1943 года с хутора Гавриловского Геогинского района Краснодарского края, где он жил с семьей. После месяца обучения в запасном полку направили на Северный Кавказ, там, в боях под Новороссийском, Михаил был ранен в левую руку…
   И сейчас, сидя в обороне, в сыром грязном окопе, в мыслях он был там, в родном хуторе. Вспоминались родные: мать с отцом, две сестренке и старший брат. Глаза его потеплели, а в углах губ затаилась улыбка…

   Не предполагали бойцы, что на этом крохотном участке земли придется провести всю зиму. Казалось: ну какую оборону можно было держать на таком пятачке, где буквально каждый метр поливается вражеским огнем? Спали прямо в сырых окопах, ничем не укрепленных. Сбоку в траншеях рыли ямы, пытались хоть как-то согреться в этих нишах. Но, когда била тяжелая артиллерия немцев, стены окопов обваливались, а близко упавший снаряд засыпал землей бойцов, находящихся в нишах. Иных удавалось откопать, а для иных они становились могилами. Тяжелее всего было обходиться без пресной воды. Ночью, когда береговую кромку моря подмораживало, собирали ледок, растапливали и пили. Эта вода была не такой соленой. Когда шел дождь, в воронках расстилали плащ-палатки, там скапливалась дождевая вода.
   — Смотри, сержант, вот сволочной немец, снова громит наш обед! — выглядывая из окопа, докладывает боец.
   — Как бы нам этого снайпера снять? — вслух думает Михаил.
   — Одного снимешь, другой сядет, — невесело заключают по соседству.
   И действительно, пока подвезенный на катере обед несли по берегу, немец-снайпер снова попробивал термоса с чаем и жидкой пищей, стреляя целенаправленно.
   — Нет чтобы ночью пищу доставить, так вы днем претесь, — возмущаются бойцы. — И так без воды сидим.
   — У вас тут и ночью, как днем: то вы ракеты пускаете, то немцы, — парируют снабженцы.
   ...Так и простояли в обороне до весны. Весной много бойцов погибло от воды, которую брали в распадке. Распадок этот находился между нашими и вражескими укреплениями, где было много трупов — и наших бойцов, и немцев, и даже лошадей. Но люди хотели пить и, несмотря на запрет, пили талую, отравленную мертвечиной воду, начинали болеть и умирали.

   Однако основную задачу десант выполнил — отвлек внимание и резервы немцев от места высадки и действий главных сил, которые во взаимодействии с другими флотилиями, а также летчиками 4-й воздушной армии к утру 11 апреля 1944 года освободили Керчь.

   Десантники же, державшие оборону на своем пятачке, еще не знали этого. Как-то ночью посланная разведка не обнаружила в окопах немцев — они попросту снялись и ушли.
   — Вот так дела, немца прокараулили, догонять нужно, — говорили бойцы.
   Догоняли до самого Симферополя, делая маршброски по 60 километров в день. Немцы успели основательно укрепиться под Симферополем, и наступление наших войск, не получивших серьезного пополнения, захлебнулось.

   305-му батальону был дан приказ двигаться в сторону Севастополя.

   Взвод сержанта Магирина встал под горой Сахарная Головка, прикрывавшей вход в Инкерманскую долину. Самые мощные укрепления создал немец на горах Долгая, Сапун и Сахарная Головка.

   И вот 7 мая 1944 года задрожала от грохота севастопольская земля, настоящий огненный шквал обрушился на немецкие укрепления, в том числе и на гору Сахарная Головка, под которой в ожидании атаки залег взвод Михаила Магирина. В грохоте артподготовки люди не слышали друг друга. Связисты, чтобы передать в телефонную трубку команду, закутывались в плащ-палатки. Сплошная пелена пыли и дыма скрыла солнце, померк день. После двухчасовой артподготовки начался штурм. Сквозь трескотню пулеметов и разрывы гранат Михаил не то чтобы услышал, а скорее, по движению губ угадал приказ командира:
   — Вперед, в атаку!

   Первая линия обороны была прорвана сходу. Обреченные фашисты сражались с безумной яростью. По бойцам сержанта Магирина ударил пулемет. Прижимаясь всем телом к каменистой земле, стараясь быть незамеченными, поползли. Плотно строчат пулеметы, над головами свистят и свистят пули, того и гляди — зацепит какая-нибудь шальная... Михаил приказал двум бойцам подавить огневую точку, отвлечь пулемет фашиста на себя, а сам с оставшимися людьми атаковал фашистский блиндаж, предварительно забросав его гранатами.
   — Капут, немчура! — в ярости кричали морские пехотинцы, ворвавшись в блиндаж, штыками добивая оставшихся немцев.
   Личный состав взвода Магирина ощутимо поредел, но и фашистов скосили немало.
   — Занимай оборону! — приказывает сержант. — Немец, видно, хочет отбить блиндаж.
   — Что взяли, уже не отдадим, — послышалось в ответ.
   И снова поползли к блиндажу изрядно взбодренные шнапсом непрошенные гости Севастополя.
   — Держись, черноморцы! — подбадривал сержант своих товарищей.

   И держались. Бои за сильно укрепленную высоту — Сахарную Головку — продолжались около четырех часов. За этот бой Михаил Митрофанович Магирин был награжден орденом Красного Знамени. Не каждый удостоен такого ордена: только храбрые да отважные носят его на груди.

   Овладев Сапун-горой и Сахарной Головкой, наши части 8 мая прорвались к последнему оборонительному рубежу — обводу города, а поздно вечером 9 мая 1944 года Севастополь был освобожден. Тысячи гитлеровцев сдались в плен и столько же попрятались в каменоломнях, откуда их выкуривали противотанковыми гранатами. Разгром остатков вражеских войск завершился на мысе Херсонес, куда согнали многочисленных немецких военнопленных. Там же, на возвышенности на берегу Херсонесской бухты, встретились командующие двух фронтов со своими штабами: Четвертого Украинского — Толбухин и Сталинградского — Еременко.

   Михаил Магирин помнит, как шли они по освобожденной территории, там, где немцами были применены газы. Жуткое зрелище: вот лежат раненые солдаты, рядом — лошади. А вот целый артиллерийский расчет — пушка, около нее лошади и артиллеристы, застывшие в таких позах, в каких застала их газовая атака. Как будто в фильме остановлен кадр. Но достаточно легкого прикосновения — и сожженные газом лошади и люди рассыпаются, превращаясь в пепел, в золу.

   После освобождения Крыма армию, в которой служил Михаил Митрофанович Магирин, оставили здесь же для уборки урожая. Обезлюдел Крым, некому было работать. Да еще, по решению Советского правительства, пришлось выселять крымских татар. Приехали в село, командир читает приказ:
   — … два часа на сборы, двадцать килограммов вещей с собой.

   Грузили их на машины и — на станцию, а там кого в Сибирь, кого в Узбекистан. За сутки отправили всех. Все осталось: урожай, скот. Татары жили зажиточно: много было баранов, овец, коров. На другой день, проснувшись, бойцы услышали рев животных. Пришлось ходить по дворам, выпускать скотину на водопой и некоторое время ухаживать за ней.

   После уборки урожая, осенью 1944 года, когда прибыло пополнение, вышел приказ двигаться в Румынию, затем в Болгарию, Югославию, Венгрию, Австрию. В Югославии высадились десантом прямо в готовые немецкие окопы, не неся больших потерь. Здесь на стороне немцев воевали бывшие солдаты нашей армии, которую генерал Власов сдал немцам во время Любаньской операции после неудавшейся попытки прорвать блокаду Ленинграда в 1942 году. Только к утру поняли, что это власовцы, которые не захотели сдаваться. Завязался бой. До прихода основных сил фронта заняли оборону.
   — Вооружение у них не очень-то, три танкетки на резиновом ходу, хотя и бронированные, — говорит капитан Михаилу.
   — Ничего, горят за милую душу, — отвечает тот, видя, как одна из них запылала, подбитая бойцом его взвода.
   После разгрома власовцев пошли по Дунаю в Венгрию.

   Высадились на берег десантом в количестве восьмисот человек, а после боя осталось всего сорок. Вот была мясорубка. Но боевую задачу выполнили: выбили немцев из окопов и держали оборону, пока не подошли основные силы. Там, за взятие города Вакуар, Михаил Магирин получил второй орден Красного Знамени.

   Будапешт тоже брали высадкой десанта. Захватили ликероводочный завод, при взрыве образовалось целое озеро спирта, некоторые в нем и гибли. Около фабрик и заводов ставили охрану. Чтобы не было мародерства, сформировали специальные отряды, которые отсылали бойцам на Родину посылки. Разрешалось отправлять посылки: для солдат весом пять килограмм, для офицеров — десять. И действительно, в хуторе Гавриловском, как потом узнал Михаил, родные его получили посылку с костюмом и рулончиком шелка.
   Там же, в Будапеште, на площади Хорти, у резиденции короля в развалинах засели фашисты.
   — Магирин, произвести разведку боем! — приказал капитан Тартынский. — Возьми человек двадцать.
   Голая площадь, не за что даже глазу зацепиться.
   — Анатольич, что будем делать? — спрашивает Михаил у капитана, думая о людях, которые погибнут «ни за понюшку табаку».
   — Тебе приказано — вперед, значит, иди. Потом сообщим, что дальше делать.
   «Кому сообщим? И, главное, как?» — недоумевает сержант.

   Но приказ есть приказ. Группа прорывается к зданию, из которого бьют по бойцам пулеметы. Добежали всего пять человек, остальных ранило, — слава Богу, хоть не убило. Забросали окна гранатами, но откуда-то сверху из окна, прямо на головы наших бойцов, немцы тоже кинули гранату. Михаила ранило в голову. Оставшиеся бойцы кинулись назад, таща на себе командира группы Михаила Магирина. Добежали до железной дороги, столкнули его с насыпи — чтобы поскорей оказался у машины. Когда катился с насыпи, был без сознания, внизу очнулся. Перевязали голову на скорую руку.
   — Быстрей грузитесь в машины — немец прорвал фронт! — приказал капитан.
   — Куда нам?
   — Езжайте на переправу!
   Подъехали к переправе, там пленных немцев грузили на катера. Увидев моряков, немцы попрыгали в Дунай и поплыли. Они всю войну не щадили моряков и сами боялись попасть в их руки. Сработал рефлекс самосохранения. На освободившиеся катера грузились наши бойцы. Только дошли до острова — и начался обстрел катеров. Но все же успели обогнуть остров и спрятаться за ним. Вскоре подошли наши войска и прорыв ликвидировали.

   Михаила вместе с другими ранеными поместили в госпиталь. Сюда же поступили изуродованные немцами курсанты и медсестры тылового военного училища, которое готовило пополнение для действующих армий. Прорвав оборону, немцы пошли по нашим тылам, уже подтянувшимся за войсками. Они мародерничали, со звериной жестокостью убивали людей, тем, кого захватили, выкалывали глаза, медсестрам вырезали груди. Но все же молодым танкистам, курсантам военного танкового училища, удалось турнуть их как следует.

   Здесь же, в госпитале, сосед Михаила по койке рассказал, что во время этого прорыва фронта немецкими танками не успел эвакуироваться штаб одной из наших дивизий. Немцы захватили его. В это время сын командира дивизии находился в разведке. Когда вернулся, увидел: около штаба стоит немецкий танк, а начальник штаба и командир дивизии, его отец, — в руках у немцев. Пользуясь преимуществом внезапности, разведчик перебил экипаж немецких танкистов, забрал отца и начштаба, а также знамя дивизии, а потом в захваченном немецком танке пошел с немецкими войсками в наступление, в пути подбивая немецкие танки. Так он дошел в составе вражеской армии до переправы. Тут его чуть не подбили свои.

   За этот подвиг разведчик был удостоен звания Героя Советского Союза.

   Михаил Магирин не хотел долго задерживаться в госпитале, тянуло к своим ребятам, с которыми его связывали годы военной службы. Хотя, конечно, было за эти годы всякое… Вспоминал, как однажды вызвал его к себе старший лейтенант Кошеев:
   — Надо забрать убитого бойца, он с документами. Нельзя, чтобы они попали в руки немцев.
   — Ты что? Из-за документов положить под пулями еще несколько человек! — возмутился Михаил.
   — Бери трех бойцов и иди! — приказал тот.
   Пошли. Дойдя до поворота, где за домом засели немцы, решили: попробуем сунуться, но если будет строчить пулемет, не пойдем.

   Немец со страшной силой лупил из пулемета. Магирин не стал рисковать людьми, вернулись на исходную позицию, а там части нашей уже нет, стоят румыны, которые знали о задании вернувшихся бойцов. Они сказали, куда направилась часть.
   Михаил, вне себя от негодования, бросился к Кошееву:
   — Зачем же ты послал нас и бросил?
   — Ну, вернулись же...
   — Ты, что специально это сделал? Тебе, видно, мои ордена и ранения покою не дают?..
   Слово за слово — чуть не подрались… Но больше было хорошего в отношениях с товарищами.
   Рана затягивалась, и Михаил решил, что пора возвращаться в часть.
   — Сестричка, можно мне обмундирование получить? — спросил он у медсестры.
   — Зачем тебе?
   — Ну, не до ветру же сходить.
   Поняв, медсестра принесла ему вещи. На попутной машине с боеприпасами Михаил вернулся в свой батальон.
   — О! Пополнение свое пришло! — радостно встретил его командир.
   И снова потянулись военные будни. За время войны Михаил Магирин был четырежды тяжело ранен, в том числе в голову, и один раз контужен. Одна рука была совсем перебита, а другая раздроблена, из ног вытаскивали осколки. За два с половиной военных года много горя пришлось повидать и многое пережить.

   После победы, весной 1945 года, Михаил съездил в отпуск в родной хутор, а потом его батальон направили на Дальний Восток. Предполагалось участие в войне с Японией, но воевать с японцами не пришлось. Часть обосновалась в поселке Томичи, где Михаил и познакомился со своей будущей женой Марией Яковлевной. В 1948 году они поженились.

   До марта 1950 года, будучи уже семейным человеком, он пилил в тайге лес в составе 508-го рабочего батальона, образованного из старшин и сержантов. В марте 1950 года был уволен из армии в звании старшего сержанта, но так и остался на Дальнем Востоке, пустил здесь свои корни. В 2008 году будет шестьдесят лет, как живут они с Марией Яковлевной в мире и согласии, во всем помогая и поддерживая друг друга. Вот в этом смысл жизни, ради этого стоит и жить, и бороться, если потребуется.

   

   Сергеева Т.С.


   Дополнительно по данной теме можно почитать:

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

   Сергеева Т.С. - Живая книга войны. Очерки о фронтовиках-белогорцах. - Благовещенск: ООО "Издательская компания РИО", 2008 г.
   Электронная версия документа - Коваленко Андрей, главный редактор портала "Амурские сезоны"