Федотов Николай Владимирович О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      71
книги              71
панорамы       58
статьи        6881
фото           7330








Первый литературный портал:



Стихотворение
Кокетки

Стихотворение
Острова. А помнишь лето странное...






Разделы по теме

История Амурской области











Статьи по теме

Ветераны ВОВ



















































Фронтовые будни пехотинца

23 декабря 2019 г.

   Ту-дух, ту-дух!» — стучат колеса на стыках рельс. Все дальше от Москвы. Наскоро обученные военному делу вчерашние желторотые пацаны спешат на поле брани.
   — Это точно, что нас под Сталинград кидают? — уже не первый раз спрашивает молодой боец Николай Федотов у рядом сидящего товарища.
   — А тебе не все одно, где немца бить? — отвечает тот.
   — Э нет, ребята, заварушка будет еще та, — поддерживает разговор солдат постарше, которого все называют Игнатьичем. Он уже воевал и возвращается на фронт после ранения. — Для наступления на Сталинград немцы сформировали специальную армию под командованием Паулюса, город подвергается постоянным бомбардировкам. Вот в это пекло мы и едем.
   — Ну, ты страху-то не нагоняй, мы не из пужливых.
   — Слепой сказал — посмотрим, — ухмыляется Игнатьич. Он уже, так сказать, обстрелянная птица.
   «Посмотреть-то посмотрим, — думает Николай, — да не налезть бы на рожон, не зная обстановки, не имея еще на руках оружия».

   Призвался Николай Владимирович Федотов из Тамбовской области, село Большая Липевца, в 1942 году. Тогда вместе с ним пошли на войну двадцать шесть молодых ребят-одногодков, из которых, как потом стало известно, вернулись только шестеро.

   Наскоро обучили на призывном пункте, в Москве сформировали боевое подразделение и эшелоном отправили на фронт.

   Первоначально приказ и в самом деле был — на Сталинградское направление. Но на пути следования немец разбомбил железнодорожное полотно, на починку которого требовалось много времени, и приказано было следовать на Белорусский фронт во главе с начальником поезда.
   Начальник поезда одет в военную форму, которая совершенно изменила его до этого штатский облик.
   — Принимаю командование на себя, — отчеканил он. — В связи с изменившимися обстоятельствами поступил приказ пешим порядком направляться на Белорусский фронт.

   Шли ночами, а днями отсиживались в лесах и селах. Днем продвигаться было нельзя — кружила немецкая «рама». Как только заснимет передвижение войск, сразу налетают немецкие самолеты и начинают бомбить. Неделю, пешком и без оружия, добирались до Белорусского фронта. Вскоре стали доноситься раскаты орудийных залпов, где-то, уже близко, гулко ухали орудия — значит, фронт рядом.

   Недалеко от фронта в лесу раскрыли потайной склад. Выдали паек, фляжки стеклянные, раздали винтовки-полуавтоматы Симонова, с которыми потом еще намаются молодые бойцы: чуть песок попадет в затвор — и не стреляет винтовка! Спешно учились воевать.
   — Враг пока силен, но наступит такое время, когда мы сломаем хребет фашистскому зверю, — говорил на политзанятиях командир. — Научиться хорошо владеть оружием — это только половина дела, а вторая — это взаимодействие в бою, взаимовыручка…

   Наконец-то из разношерстной массы солдат, еще недавно молодых ребят, удалось сколотить боеспособные, надежные подразделения. Попав на фронт, вначале бойцы сгибались от каждого свиста снарядов, которые, прошелестев над окопами, уносились в сторону передовой.
   — Не бойтесь, когда от летящего снаряда свист идет, — значит, он еще далеко будет лететь, дальше разорвется, — учили старослужащие.
   Николай Федотов вместе с другими, такими же молодыми бойцами, привыкал к военной обстановке. Но к вою наших «Катюш» никто из молодежи не был готов.

   Как-то во время ужина небо вдруг зашумело и зашелестело над головами, свистел и стонал воздух, безостановочно летели пышущие огнем снаряды. Молодые бойцы, ни разу не видевшие ничего подобного и подумавшие, что это немцы, побросали ужин и с криками «Ой, маманя!» с испугу бросились кто куда. Потом старшина водил всех смотреть, как устроена ракетная установка.
   …Пылила пехота по дорогам войны. Вместе со всеми набирался мастерства и военного опыта Николай Федотов, освобождая мелкие населенные пункты и крупные города — Минск, Великие Луки…

   В средине января 1944 года армия, в которой воевал Федотов, готовилась для нового удара. Пехота размещалась в окопах. Больше всего забот было у связистов и артиллеристов. Для пехоты дело было еще впереди, поэтому старались по возможности отдохнуть, хоть и находились в узких окопах.
   — Война, война, скильки ще життя визьмешь ты! — вздыхает боец, лежащий в окопе рядом с Федотовым.
   — Навоюемся еще, — кивает в ответ Николай, мысленно отмечая, что военная судьба пока щадит его — как видно, кто-то неустанно за него молится.
   Утром, когда стало светлее, в небе рассыпалось множество красных ракет. Грохот выстрелов потряс землю, всколыхнул воздух, разметал тишину зимнего утра. Содрогнулась земля от невозможного шквала огня. Но вот из окопов по всему переднему краю поднялась в атаку пехота.
   Николай вместе со своим напарником и другими бойцами без выстрелов заняли две первые линии неприятельских окопов. За пехотой потянулись связисты, повезли боеприпасы. Пехота двигалась, не встречая сопротивления. Противник, бросая убитых и раненных, бежал. Но километров через пятьдесят инициатива огня перешла к противнику. Наши войска снова стали в оборону. Стоял январь, но в Белоруссии не по-зимнему шел дождь.
   — Видал, Николай, кухню полевую немец в пух и прах расколошматил, заодно и Мишку, кашевара нашего, аж вся голова в каше, — говорил сослуживец Николая Федотова после очередного затишья на передовой.
   — Иван, как думаешь, долго к нам еще кухня добираться будет? Третий день ее нет!
   — Ты, Коля, впервой голодный, что ли? — отвечает тот. — Пойдем-ка немецкие ранцы пошерстим. Это тебе не наши вещмешки, где мышь повесилась. А у них в ранцах и консервы, и шоколад, и полный набор продуктов. Так-то. Они свою армию не так кормят. Они ж к этой войне двадцать лет готовились.
   И Николай со своим сослуживцем, Иваном Льготкиным из Кемерово, отправились на поиски пищи — пока это дождешься полевую кухню.
   — Давай заглянем в немецкий блиндаж, — предложил Иван. — Смотри — совсем не разрушенный.
   — Вот это да! — заглянув в блиндаж, Коля застыл с распахнутыми от удивления глазами.
   — А я тебе что говорил? Основательно тут немец сидел, крепко приготовился к обороне. А все ж мы его турнули отсель...
   В блиндаже висели иконы, лежали заготовленные сухие дрова, здесь же находилась мини-пекарня.
   — Ну-ка, Коля, греби за ребятами, да побыстрей, сейчас мы тут и пообедаем, и поужинаем. Вот трофей так трофей, аккурат вовремя!
   Поесть-то успели, но отдыхали недолго: немцы попытались отбить оставленные позиции. И снова бой. Привычно строчит ручной пулемет Николая Владимировича Федотова, рядом его второй номер Иван Льготкин. Не пощадил в этом бою вражеский артиллерийский снаряд молодых ребят. Пулемет их разнесло вдребезги. Не успел Коля крикнуть другу «Ложись!», как Иван упал замертво. Где-то в Сибири еще не раз зайдется немым криком и умоется слезами мать, получив похоронку. Но и Николай как подкошенный упал рядом с другом. Изрешетило всего: ранило левое предплечье, в правой половине грудной клетки застрял осколок, задело обе ноги и левую руку.
   Немецкую атаку наши отбили. Когда кончился бой и собирали раненных, санитар-узбек, увидев перебитый расчет, изрек:
   — Тута живой нету.
   Но Николай оказался жив. Неделю не приходил в сознание, перенес две длительные операции на колене и бедре, полтора месяца проходил в гипсе, санитары с ложки кормили. На третью операцию сил не хватило, так и пронес через всю жизнь осколок в один сантиметр меж ребер — живое напоминание об ужасах войны.…

    Пришла весна 1944 года. Прохладным весенним утром, впервые после того, как пошел на поправку, Николай вышел на крыльцо госпиталя и долго стоял, опьяненный свежестью весеннего воздуха. Иным, чудесно обновленным, предстал перед ним мир, все вокруг казалось невиданно красивым — и клочок чистого синего неба, и мокрая дорога с глубоко прорытыми колеями, и воробьи, весело чирикавшие на заборе. Безумно наслаждаясь вернувшейся к нему жизнью, подумал: «Живой»!
   — На поправку пошел, — сказала проходившая мимо медсестра. — Отвоевался видать соколик, домой отправят.
   — Да уж какой из меня теперь вояка.
   — Поди, уж скоро поедешь.
   — Чума их знает, комиссия решать будет.
   — Немца-то хорошо погнали. Чай, скоро всех домой распустят.
   — Пока до Берлина дойдут, еще не одна головушка падет.
   — Ты долго-то не стой, — на ходу бросила медсестра. — Простыть тебе не хватало, слаб ишо.

   Николай стоял, прислонясь к стене, и, радуясь вновь вернувшемуся к нему миру, улыбался простодушной, почти детской улыбкой, менявшей суровый облик лица. Вспомнился отец, который прошел и Первую мировую, и финскую войны. Он рассказывал, что лежал в госпитале в Петрограде, когда его ранило разрывной пулей на германском фронте. На Пасху раненых посещал сам император, христосовался с солдатами и дарил каждому пасхальное яйцо. На Николая накатила грусть — хоть бы кто пришел проведать, тут уж не до «императора».
   Хотя... было дело — в свое время Николаю Владимировичу Федотову посчастливилось увидеть на расстоянии вытянутой руки самого Георгия Константиновича Жукова. Был он без погон и других знаков отличия, в обыкновенной солдатской одежде, но его многие знали в лицо. Связисты в это время тянули куда-то связь. Он подошел к молодому бойцу и спросил:
   — Куда связь тянете?
   — Куда надо, туда и тянем, — ответил солдат, не подозревая, с кем говорит.
   — Молодец!— похвалил его Жуков и похлопал по плечу, имея в виду то, что солдат не разглашает тайну любому встречному.

   Полгода провел Николай в госпитале в Саратове. В июне 1944 года его комиссовали по ранению и отправили домой, в Тамбовскую область. Война для него закончилась — но сколько же теперь понадобится приложить трудов, чтобы поднять разрушенное войной хозяйство.

   Он ехал домой, представляя, как снова окажется в родной семье, увидит сельчан, возьмется за работу. С удовольствием думал о мирной жизни, обо всем, что не касалось войны. Но память неустанно возвращала его на поля сражения и подсказывала, что кто-то, уже без него, идет сейчас в атаку, погибает от вражеской пули, чтобы другие могли налаживать мирную жизнь.

   Родное село не было оккупировано немцами, но фронт проходил близко. В Котовске, в двенадцати километрах от села, работал оружейный завод, который немцы построили еще в 1929 году. Он поставлял на фронт порох и различные боеприпасы и потому был интересен немцам как военный объект.

   Как-то над заводом закружили два немецких самолета, намереваясь сбросить бомбы. Тут же наши зенитчики открыли по ним огонь. Из самолетов выкинули советские флаги. «Наши»! — подумали зенитчики и прекратили огонь. Тем самым немцы выиграли время и сбросили две бомбы прямо в дымящиеся жерла труб. Николай Федотов в это время находился дома, взрывной волной вышибло двери и окна, перевернуло вверх дном домашнюю утварь. Пришли в негодность и документы Николая, в том числе о ранении. Восстановить их можно было в Саратове. Но как туда явиться? Без документов примут за дезертира... Так и жил, пока не вмешался школьный учитель, который сделал запрос в архив Ленинградского медицинского музея, откуда и прислали справку о ранении.

   …Жену, Нину Григорьевну, Николай выбрал под стать себе. Ей тоже не лучшая досталась доля. Трудовой фронт не легче военного — только и того, что не стреляют. С четырнадцати лет отправляли из колхоза на рытье окопов, противотанковых рвов, в Можайске под Москвой работала на лесозаготовках, на станции Монетная заготавливала торф для топки паровозов и отопления города.

   Через всю жизнь прошли вместе рука об руку. По переселению сначала попали в Читинскую область, потом в Кемерово работали на военном заводе, потом переехали на Дальний Восток. Вырастили шестерых детей. Теперь, по прошествии лет, в своих воспоминаниях супруги часто возвращаются к тем тяжелым фронтовым будням, неоднозначно оценивая их. Но в одном сходятся единогласно: защищали Родину как могли, раз уж эта трудная доля досталась их поколению.
      …Не встал на колени советский народ,
      В веках его подвиг и слава живет!

   

   Сергеева Т.С.


   Дополнительно по данной теме можно почитать:

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

   Сергеева Т.С. - Живая книга войны. Очерки о фронтовиках-белогорцах. - Благовещенск: ООО "Издательская компания РИО", 2008 г.
   Электронная версия документа - Коваленко Андрей, главный редактор портала "Амурские сезоны"