Еврейский колхоз «Най лебн» О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:
аудио
105
видео
32
документы
73
книги
91
панорамы
58
статьи
10764
фото
9306








Первый литературный портал:



Стихотворение
Если ты злишься – значит неправ...

Стихотворение
Если Бы, Остался Жив






Статьи по теме

Облученский район

















посёлок Биракан. Еврейский колхоз «Най лебн»

10 сентября 2026 г.

   На страницу посёлка Биракан

   

   В 1930-е годы на окраине поселка образовался еврейский колхоз «Най лебн» — «Новая жизнь». А так как пахотной земли вокруг было всего ничего, отвоевывали пашню у тайги. Так что первым колхозникам пришлось не землю пахать, а лес валить и корчевать.

   Председателем нового колхоза стал переселенец Самуил Ефимович Альпер. Последним председателем был Шевель Герцович Писецкий.

   В книге «Административно-территориальное устройство ЕАО» опубликован годовой отчет колхозов Облученского района за 1936 год. Судя по отчету, в колхозе «Най лебн» проживало 123 человека, из них трудоспособных — 56. Стоимость же общественных средств производства была одной из самых больших — почти 230 тысяч рублей! Богатый, одним словом, был этот еврейский колхоз. Доход здесь получали не только от земли и скота, но и от подсобных промыслов, торговли.

   Кроме колхоза «Най лебн», в Биракане до войны были организованы четыре артели, где работало много еврейских переселенцев — «Биробиджанский мрамор», «Смолокур», «Пролетарий» и «1-е Мая».

   — И мрамор тут добывали, и известь выжигали, и стройматериалы производили, и бочки делали, и обувь-одежду шили, — перечисляет старейшая жительница поселка Мария Борисовна Кириенко (Теплицкая). Она немного помнит довоенные годы — вместе с родителями приехала сюда в 1940-м.

   — Мы жили в Киеве, на главной улице города — Крещатике. Хорошо жили. Но отец решил откликнуться на призыв поехать на Дальний Восток строить Еврейскую автономию. Устроился здесь работать в бондарную артель. Работал так хорошо, что его даже на ВДНХ в Москву посылали. В 1941-м хотели Теплицкие вернуться на родину в Киев, сели в поезд. Доехали до Амурской области, а тут сообщение — война. Вернулись обратно. Отец ушел на фронт, а мама с пятью ребятишками устроилась прачкой — стирала телогрейки, рабочее обмундирование, мы ей помогали как могли, — вспоминает Мария Борисовна.

   Борис Беркович и Раиса Моисеевна Теплицкие вырастили хороших детей, дали им образование.

   Замуж Муся Теплицкая вышла за украинца Николая Кириенко, выходца из Белоруссии. Одно время жили в Биробиджане, она работала инструктором по обучению на текстильной фабрике. А когда фабрику закрыли, решили вернуться в Биракан. Жители поселка вспоминают, какой активной была Муся-Мария — четыре раза избирали ее депутатом поссовета, была она и председателем административной комиссии, активно работала в ветеранской организации.

   Будучи девчонкой, гуляя по главной улице поселка — Сталинградской (теперь Вокзальная), видела Мария, как везли на телегах к вокзалу раскулаченных, среди которых были и так называемые сибирские евреи, которых сослали на Дальний Восток. Здесь, в Биробиджане, сосланные смогли также хорошо наладить свой быт, за что снова были наказаны — богатых советская власть не любила. Живет Мария Борисовна в единственной в поселке пятиэтажке. Сама болеет, из дома не выходит, а Николай Михайлович, которому уже за 80, еще обрабатывает дачу, ухаживает за больной женой. В этой же пятиэтажке, в соседнем подъезде, проживает Нина Викторовна Шестакова (Пожарник).

   — Моя бабушка Эстер Кивовна в колхозе «Най лебн» свинаркой работала. Привесы получала такие высокие, что ездила в Москву на ВДНХ, — рассказывает женщина. — Дедушка, Койфман Койфманович, тоже работал в колхозе, но в 34 года заболел и умер. Маму звали Двойрой, она бабушке на ферме с детства помогала, потом сама в колхозе работала. Растила нас мама с сестрой без отца, жили мы очень бедно. Замуж я вышла за кульдурского парня, сестра Клава свое счастье в Верхне-Буреинском районе нашла, а потом они в Биракан вернулись.

   Сама Нина Петровна тоже Биракан покидала — семь лет прожила в Израиле.

   — Хорошо там, я благодарна этой стране за гостеприимство, но дом есть дом — буду доживать свой век здесь.

   Осталась верной родному поселку и Валентина Срульевна Жиганова (Гликштейн). Живет она с мужем Александром Кузьмичем на улице Вокзальной. Той самой, по которой везли раскулаченных и репрессированных в 30-е годы. Родители Валентины — Степан Соломонович и Татьяна Шлемовна — переселились в Биракан из Кульдура, а в Кульдур приехали из Украины.

   — Семья была многодетной, но отец — он в торговле работал, нас оставил, полюбил другую. И мама подняла нас — всех пятерых, белье и день и ночь стирала. Я торговую школу закончила, в рыбкоопе продавцом была, завскладом.

   А улица наша дружной была после войны, веселой. И не смотрели, еврей ты, русский или татарин.

   — А идиш после войны можно было услышать? — спрашиваю.
   — Редко. Я тоже язык почти не знаю, хотя мама на идише говорила хорошо.

   Разговариваем на крылечке летней кухни, а в это время муж и приехавший из Находки сын баню во дворе перестраивают.
   — В поселке бани давно нет, почти у каждого во дворе своя. А наша подгнивать начала, — поясняет хозяйка.

   Возвращаясь с Вокзальной улицы, останавливаюсь у памятника погибшим на войне бираканцам. В глаза бросаются еврейские фамилии. Есть фамилии евреев-бираканцев и в областной Книге Памяти — Мартирологе. Причем пострадали от репрессий в основном простые рабочие и артельщики. Павел Берлинский был сторожем в артели «1-е Мая», Герш Канторович и Хаим Левин — сапожниками, простыми рабочими были Иосиф Розенблит и Абрам Холоденко. Но есть в списке фамилии бывшего председателя артели «1-е Мая» Эфраима Рашина и руководителя артели «Пролетарий» в 30-е годы Мойши Медведя. Рашина в 1938 году расстреляли, Медведя оправдали. Расстреляли в том же 1938-м и сапожника Хаима Левина.

   После войны от былых артелей почти ничего не осталось, зато заработала бумажная фабрика, которой много лет руководил Ванштейн (имя никто не смог вспомнить). В 1980-е годы евреев в Биракане было еще довольно много. «Сюда даже спектакли из Биробиджана привозили на идише», — говорят жители. «Вспоминали Дору Абрамовну Малину, бывшую Золотаревскую, учителя-географа Юрия Смолянского, учительницу русского языка Цилю Ильиничну Левитан и ее брата Якова, супругов Талисвейбер и их большую семью, в которой было девять детей…»


   Дополнительно по данной теме можно почитать:


ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

      Сайт Gazetaeao.ru