Молокане в годы революции О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      71
книги              71
панорамы       58
статьи        6814
фото           7326








Первый литературный портал:



Стихотворение
Мой огонь

Стихотворение
Выкрасть себя у своей безнадежной хворобы...






Статьи по теме

Культура и спорт
















Статьи по теме

Религия






































Молокане в годы революции

25 сентября 2019 г.

   Главная страница о духовных христианах (молоканах)

   

   Революционные события 1917 г. и Гражданская война в России, продолжавшаяся на Дальнем Востоке до октября 1922 г., стали той чертой, за которой вскоре последовала окончательная гибель молоканской общины в Амурской области. В круговерти революции и войны состав секты не мог не измениться. Молоканские общины Амурской области покинули те, кто не мог жить и работать при большевиках. В секту пришли случайные люди, дезертиры, желавшие по «религиозным убеждениям» уклониться от службы в армии Колчака или у красных, разочаровавшиеся в православии, идеалисты, мечтающие о рае на земле, всяческие «летуны», переходящие из секты в секту и т.д.

   Традиционное социальное деление на бедных и богатых заменилось политическим размежеванием на «красных» и «белых». Эти процессы серьезно деформировали привычную религиозную жизнь и организационную структуру молоканских общин. Новое поколение амурских молокан было не во всем похоже на своих отцов и дедов. Это явствует из доклада Р.В. Косицына, председателя Амурского совета молокан, члена Центрального совета «Объединения молокан» России» второму съезду духовных христиан-молокан (10 сентября 1926 г., Самара) - «О поднятии нравственности». Вот как в нем описано состояние секты: «Охлаждение общества к религии, неверие в бессмертие души и разложение самого общества (молокан. - Е.Б.) с каждым днем наблюдается все более и более. И так не стало уже видно никакой ответственности, нет долженствующего единения, и среди нас наблюдается странная жизненная разрозненность взглядов как на современную, так и на будущую жизнь. Однако общество наше продолжает расти в количественном отношении.

   Большинство из нас привыкло к современной жизни, усвоило соответствующие этой жизни порядки, и большинство нашей молодежи воспиталось и воспитывается в условиях мира. Таким образом, наша молодежь уже не может жить той замкнутой жизнью, какой жила молодежь наших предков. Кто из вас не согласится с тем, что с течением времени взгляд на жизнь меняется, и современное общество стремится к культурному усовершенствованию, которому необходима некоторая свобода, равенство, единение, невинные разумные развлечения, а этого-то у нас нет.

   До сих пор руководители общества, старцы наши, правители церквей, ограничивались лишь указаниями на худую сторону жизни нашей молодежи, ее распущенность, невоздержанность и хулиганство, а рациональных мер против этого не предпринимали и не пытались создать даже каких бы то ни было просветительных обществ, доступных нашей молодежи и могущих ее заинтересовать, куда в свободное время она могла бы пойти.

   Теперь посмотрим и разберемся, на каком именно пути находится в данное время наша молодежь. Если нам действительно удастся проникнуть в тайники темных уголков жизненного водоворота, то нашим глазам может представиться ужасная, душу потрясающая картина: разверзшаяся пропасть, нещадно пожирающая души и тела нашей молодежи, лишая этим будущее общество лучших и здоровых сил...

   Где же пламенная любовь, которую с ревностью проповедуем мы с кафедр наших молитвенных собраний, и где же именно место осуществления между нами должной любви? Разве можно не ужасаться и хладнокровно смотреть на этот хаос разврата? Кому же приятно и кто из нас не знает, как молодые люди неприлично держат себя в молитвенном собрании? И подобные эксцессы мы наблюдаем все чаще и чаще.

   Суммируя все вышесказанное, невольно приходишь в недоумение и задаешь себе вопрос: кто же, кто такие молодые люди, ставшие на путь разврата и не умеющие держать себя в обществе? А это те самые, те молодые люди, которые воспитываются в нашей среде. А кто является виновником такого грубого воспитания, распущенности и разложения? Положа руку на сердце, каждый из нас справедливо признает, что виновниками такого грубого воспитания современной молодежи и их развращенности является не кто иной, как мы сами.

   Итак, друзья, к вам призыв. Ведь невозможно быть свидетелями только что перечисленных ужасов и оставаться безучастными к погибающим. Нет, нет, мы немедленно и теперь же должны приступить к активному действию благо-устройства нашего общества, а посему давайте рассмотрим: 1) в чем же заключается главная причина разложения молодежи и появления всех перечисленных ужасов? 2) где и когда именно получает человек первый толчок к разврату, какая причина этого, и откуда начинается его грязный путь? 3) какой способ отвлечения от грязного пути человека на путь благоустройства?

   Буду отвечать на первый и второй вопросы вместе: это отсутствие культурных учреждений, ведение молитвенных собраний старцами с их традиционным пением, что не может удовлетворить насущных духовных потребностей молодого подрастающего поколения. Для примера возьмем молодого человека в городе, тоскливо переживающего свободное праздничное время. Он безотчетно ищет случая для заполнения жизненной пустоты, предается размышлениям: куда пойти и где хотя бы мало-мальски провести сносно время. Вышел на улицу и, сам не ведая того, пошел и очутился летом на бульваре, в саду, зимой - на тротуаре главной улицы, где, соприкасаясь с совершенно чуждым ему обществом, незаметно для самого себя увлекается течением этого общества. Направление мыслей его начинает меняться, рассудок затуманивается, желание сердца принимает совершенно противное направление. Таким образом, человек без задуманного намерения попадает в темную трущобу угара, не отдавая себе отчета, как и куда он попал. Но когда очнется, ему становится стыдно не только самого себя, но и окружающих его стен. А после второго и третьего подобных случаев он постепенно свыкается со смрадом смертоносной жизни, забывая положительно о последствиях таковой. Наконец он опускается на самое дно водоворота, где и гибнет, в большинстве случаев безвозвратно» [01].

   Надо признать, что в 1920-е гг. насаждавшаяся советской пропагандой атмосфера пафоса созидания нового общества, роматики героического подвига действительно разлагала и разрушала молоканские общины, вырывая из них, прежде всего, молодежь.

   Во время Гражданской войны и интервенции в ходе военных действий были уничтожены громадные материальные ценности, создававшиеся десятилетиями, погибло много людей. Если общая площадь посевов в Амурской области в 1917 г. составляла 487000 десятин, то в 1922 г. - только 100000 десятин [02]. В 1922 г., несмотря на благоприятные погодные условия, было получено в два раза меньше, чем в 1917 г., пшеницы и в полтора раза меньше овса и ячменя. В целом сельское хозяйство области сократилось более чем на 70% [03].

   Всего в период Гражданской войны в области пострадали от японцев 3647 семей, от казаков - 1140, отрядов милиции - 1940, от красноармейцев - 2389. Убиты 230 мужчин, 36 женщин, 6 детей. Ограблено 5680 хозяйств, забрано 907. Сожжено 878 жилых домов, уничтожено 584 предмета сельхозинвентаря и 532 предмета хозяйства [04]. Во время социальных беспорядков пострадали многие семьи молокан, но их хозяйства в целом сохранились.

   Революция и Гражданская война привели к настоящей хозяйственной разрухе на Дальнем Востоке. В Благовещенске остановили работу десятки торгово-промышленных заведений, многими из которых владели молокане. По данным хозяйственной переписи 1923 г., стояли без дела паровые мельницы «Товарищества Е.З. Платонов и С-я» по улице Соборной, «Товарищества благовещенских мукомолов» по адресам: улица Амурская, № 2, 11, улица Иркутская, № 13, улица Муравьевская, № 15, а также механическая мастерская «Товарищества благовещенских мукомолов». Не работал кожевенный завод Л.Т. Панкина, расположенный по улице Кожевенный ряд, № 2. Всего по 2 человека было занято в кузнице А.С. Косицына (улица Амурская, № 16), сельскохозяйственной мастерской А.Л. Умрихина (улица Мастерская, № 35), мыловаренном заводе Н.И. Саяпина (Набережная Зеи), краскотерочном заводе A.M. Гриднева (улица Благовещенская, № 24). 4 человека трудилось на скипидарном заводе «Товарищества Бр. Саяпиных» (Набережная реки Зея), 5 человек - на кожевенном заводе Попова (улица Северная, № 35) [05].

   Молокане, видимо, раньше других почувствовали и увидели политический и социальный тупик, в который втягивалась ведомая большевиками Россия. Если раньше молокане заинтересованно участвовали в общественной жизни города и области, старались занять разные должности - от членов всяких общественных комитетов до гласных городской думы, то уже во второй половине 1917 г. их гражданская активность заметно снижается. Среди депутатов Амурского земского собрания, избранного в сентябре 1917 г., практически нет молоканских фамилий, их нет и в новом составе городской думы Благовещен-ска. Только некоторые из молокан, буквально единицы, продолжали участвовать в политике. Так, в «Союз амурских республиканцев», созданный в марте 1917 г. вошли М.П. Косицын и СМ. Буянов [06].

   25 февраля - 4 марта 1918 г. в Благовещенске проходил IV крестьянский съезд Амурской области. Съезд проходил под сильным влиянием большевиков и наметил обширную программу социалистических преобразований. В постановлении «О власти» съезд признал «Единственной властью в центре, так и на местах Совет рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов» [07]. Другим постановлением - «О роспуске земств» - ликвидировались органы, в которых (волостные земства) преобладало зажиточное крестьянство [08].

   Молокане-старожилы с тревогой воспринимали эти решения, их беспокоили обращения в адрес IV съезда, принимаемые с подачи бедноты. Так, делегатам на IV крестьянский съезд жители Нижней Полтавки и соседних деревень - Крестовоздвиженки и Верхнего Уртуя - дали наказ, в котором говорилось: «1. Вся власть принадлежит Советам рабочих, солдатских, крестьянских депутатов на местах. 2. Частная собственность на землю отменяется. 3. Земля, подготовленная под посев на весну 1918 г., должна засеваться владельцами с допущением одного наемного работника. 4. Леса, стоящие на частновладельческих землях, теперь же должны быть взяты под контроль местных комитетов. 5. Земля должна быть разделена на душу, без различия пола и возраста» [09]. Понятно, что выполнение такой программы означало для молокан конец существования их хозяйственного уклада.

   За словами последовали дела. 14 марта 1918 г. на общем собрании рабочих и служащих речного флота Амурского бассейна было принято решение о национализации частного флота (суда «Амурского общества пароходства и торговли», «Амурский флот», «Опарин»). Национализированное объединение назвали «Национал-флот» [10]. После восстановления советской власти в Амурской области, даже в условиях новой экономической политики, притеснялись частные предприниматели. В декабре 1924 г. губисполком начал проверку прав на владение частными предприятиями. Была установлена незаконность владения заводами и мельницами, национализированными еще в 1918 г. (Топаза, Тетю-кова, Буянова, Кувшинова, Платонова). Вновь были национализированы мельницы товарищества «Благовещенские мукомолы» [11]. Но в целом, частная и личная собственность амурчан еще не была разгромлена. Так, в Амурском округе в это время действовали около 1000 частных торговцев, в их числе, например, 26 частных фирм охватывали 60% мясного рынка. Показательно и то, что 20000 тысяч семей, составлявших тогда население Благовещенска, держали 6000 коров [12]. Частное предпринимательство поддерживало религиозное сектантство и помогало сохраниться общине молокан.

   После революции многие молокане оказались в эмиграции, но часть их по разным обстоятельствам осталась в городе. Некоторые из известных купцов в условиях новой экономической политики даже занялись привычным делом. В начале 1920-х гг. мы видим в списках членов ревизионной комиссии Благовещенской товарной биржи известного купца Н.В. Косицына и Вобликова (имя и отчество последнего в источнике не указано - Е.Б.). В это же время среди депутатов Благовещенского городского Совета (170 человек) были: И.А. Ефремов, П.Г. Жариков, Н.И. Кувшинов, Н.Д. Косицын, И.Н. Кузнецов, Ф.В. Ланкин, И.А. Семеров, Н.И. Саяпин; среди кандидатов в депутаты Благовещенского городского Совета (68 человек) числились: Е.П. Косицына, Е. Кувшинова, Н.П. Попов [13]. В августе 1920 г. был сформирован Амурский народно-революционный комитет. Управляющим отделом земледелия утвержден В.Т. Косицын, финансов - В.А. Кузнецов [14]. Эта картина не идет ни в какое сравнение с прежней общественной активностью молокан.

   Советская власть в своих планах преобразования общества на коллективистских началах при доминировании государственного патернализма сделала ставку на неимущие слои города и деревни, на тех, кто по понятиям работящих молокан были лодырями, лентяями, бездельниками, пьяницами. Для молокан, представлявших капиталистический уклад, основанный на индивидуальном труде и индивидуальной ответственности, не находилось места в новой жизни. Самые проницательные представители молоканства поняли это еще до окончания Гражданской войны и интервенции. Они продавали свое имущество или бросали его и уезжали границу. Эмиграция охватила тысячи человек.

   В январе 1924 г. в ходе подавления Зазейского восстания молоканские села Приамурья подверглись невиданному даже для времен Гражданской войны и интервенции разгрому. Зазейское восстание стало ответом зажиточного амурского крестьянства на политику советской власти. В ноябре 1922 г. Дальневосточная республика вошла в состав РСФСР, и начался сбор продналога, причем его следовало собрать сразу за два года. Однако 1921 и 1923 гг. были в Амурской области неурожайными. Амурскому крестьянину сдавать налог было в новинку, раньше он выплачивал только подушную подать. К тому же сбор сельхозналога зимой 1923/24 гг. превратился в массовые поборы с крестьян и казаков. Амурское село не знало комбедов. Несмотря на Гражданскую войну и интервенцию, экономическая мощь богатых земледельческих волостей Благовещенского уезда (Тамбовской, Гильчинской, Николаевской, Песчаноозерской, Ивановской, Вознесенской) не была подорвана. Против продналога выступили не только зажиточные крестьяне, но и большинство середняков [15].

   Во главе восстания встали сектанты - баптисты и молокане. Руководителями его были баптисты братья Родион и Петр Чешевы. Петр Григорьевич Че-шев, 1886 г. рождения, крестьянин, окончил сельскую школу, ветфельдшер, участник германской и Гражданской войны, проживал в селе Тамбовке, имел хозяйство. После революции его семья осталась в СССР, жена - Софья Васильевна - оказалась в Харбине. Перед восстанием, в декабре 1923 г. - начале января 1924 г., П.Г. Чешев объехал ряд сел и хуторов, как будто по делам, встречался с единомышленниками, обсуждал с ними острые вопросы текущей жизни, кабальную политику советской власти, изучал настроение крестьян, а главное -зарождал в головах недовольных, а таких было большинство даже в среде бедняков, мысль, что выход из создавшегося положения имеется, намекая на открытое неповиновение властям. Родион Григорьевич Чешев был инициатором восстания. В январе 1924 г. он жил походной жизью, дома почти не бывал. Встречи, переезды, установление новых связей, уточнение деталей предстоящего вооруженного выступления происходили в строжайшем секрете. За ним следила милиция, но ему всегда удавалось вовремя скрыться. 14 января 1924 г. был избран председателем временного Амурского правительства [16].

   Восстание, политическое руководство которым взяла на себя сектантская верхушка, началось 10 января 1924 г. в деревне Гильчин; в нем участвовало, по данным-ГПУ, от 4 до 5 тысяч человек [17].

   Зазейское восстание было жестоко подавлено. В конце января 1924 г. в Благовещенске и окрестных селах камеры арестных помещений были переполнены. Хватали всех без разбору. Среди повстанцев много было и таких, кто принудительно давал подводу для нужд восставших, участие других в восстании сводилось к тому, что на сельском сходе они пуще остальных возмущались налогами. Бывали даже случаи, когда кто-то по злому навету был арестован и затем расстрелян по ошибке, поскольку в действительности с оружием выступал его брат, ушедший в Китай.

   Чтобы разобраться в истинных причинах восстания, его движущих силах, определить конкретную вину участвовавших в нем лиц, нужна была серьезная правовая база и компетентные люди, способные вникнуть в существо дела. На практике все это отсутствовало. В.П. Макий, работавший в 1983 - 1996 гг. старшим помощником прокурора Амурской области и исследовавший уголовные дела обвиняемых в участии в Зазейском восстании, отмечал: «О качестве так называемого расследования говорить не приходится. Это был набор на скорую руку корявых допросов, из которых невозможно определить суть вины участников происходивших событий. Обычно содержание показаний сводилось к следующему: был сельский сход. Были ораторы. Народ шумел, возмущался. Были вооруженные конные люди. Была пальба. Были случаи захвата коммунаров. Вооруженные люди приезжали и уезжали. Наблюдались случаи насильственной мобилизации. В общем, за редчайшим исключением, никакой конкретики. Вчитываясь в выцветшие строки архивных документов, приходишь к выводу, что от «авторов следствия» и не требовалось установления истины...

   В конце каждого такого «расследования», длившегося обычно не более нескольких дней, оперуполномоченный готовил итоговое постановление - по сути обвинительный акт. Причем эти постановления были между собой схожи как близнецы, с разницей лишь в именах, перечисленных в них, да в указании места событий, - скажем, в Тамбовке или Константиновке. А остальное - все как под копирку. Резолютивная часть этого страшного документа, составленного безвестным автором, звучала так: «Вышепоименованного (указывались фамилия, имя, отчество) подвергнуть внесудебной расправе - расстрелу». Иногда даже перед этим постановлением подшивался список несчастных, так прямо и озаглавленный: «Список лиц, подлежащих расстрелу». Как правило, в тот же день зловещие постановления утверждались» [18].

   В.П. Макий показал, что еще задолго до постановления Президиума ЦИК СССР от 3 февраля 1930 г., санкционировавшего деятельность печально известных «троек», фактически эта самая тройка была создана в Амурской облас-ти для наказания участников Зазейского восстания. В Приамурье это карающее орудие советского режима называлось так: «Коллегия Амургуботдела ОГПУ полегруппы Амурских войск» [19].

   Исследователи указывают, что от репрессий пострадало около полутора тысяч человек, документально подтверждается расстрел более 400 человек. Эти цифры свидетельствуют о массовом участии населения Благовещенского уезда в вооруженном выступлении. По селам с преимущественно молоканским населением имеются следующие данные. В Гильчине было выявлено причастных к восстанию 8 человек, расстреляно 7, в Жариково - 12 и 8 соответственно, в Чуевке - 8 и 4. Всего в Тамбовском районе участвовали в Зазейском восстании 176 человек, расстреляно 144 [20]. Самые активные участники мятежа - белогвардейцы - с боями пробивались в Китай. Той же дорогой уходили зажиточные крестьяне и городские предприниматели, понимающие, что места в Советской России им нет и не будет [21].

   Однако не все могли и хотели покинуть свою родину, Дальневосточный край, в хозяйственный подъем которого ими было вложено столько сил. Оставшиеся в амурской деревне молокане снова занялись привычным делом -хлебопашеством и скотоводством. За несколько лет их трудом было практически восстановлено сельское хозяйство в основном земледельческом районе области. И снова молокане показали, на что они способны. В двух селах Амурского округа - Тамбовке и Жариково - на основании цифр налогового обложения за 1925/26 операционный год удалось установить следующую картину. Село Тамбовка имеет молокан 259 дворов, баптистов - 30, духоборов - 24 и православных 12 дворов. Среднее количество налога на молоканский двор — 250 рублей 79 копеек, на баптистский - 159 рублей 20 копеек, на духоборский - 121 рубль 65 копеек и, наконец, на православный - 71 рубль 11 копеек. Село Жариково молоканских дворов имеет 127, баптистских - 36, духоборских - 4, православных - 11 и безбожных — 27. Среднее количество налога: на молоканский двор - 190 рублей 47 копеек, на баптистский - 171 рубль 99 копеек, на духоборский - 163 рубля 45 копеек, на православный - 80 рублей 25 копеек и на безбожный - 59 рублей 80 копеек. Приведя эти данные, советский автор замечает: «Это значит, что все кулаки и мироеды ушли в сектантство и что по величине накопленного капитала молокане занимают первое место» [22]. Но можно сделать и другой вывод: среди всех этих атеистов-безбожников, записавшихся в строители «новой жизни», большинство - не кто иные как лодыри и бездельники.

   Середина и вторая половина 20-х гг. XX в. были относительно спокойным и успешным временем в деятельности Русской православной церкви и религиозных сект в СССР. Статистика говорит даже о некотором оживлении религиозной деятельности в Дальневосточном крае. В 1924 г. в регионе насчитывалось 122 организации РПЦ, в 1925 г. - 144; старообрядцев соответственно -10 и 14; католиков -3 и 3; баптистов - 19 и 19; иудействующих — 1 и 1; магометанских - 1 и 2. У духоборов и молокан в 1924 г. не было зарегистрировано организаций, но в 1925 г. духоборы имели две организации; молокане - 7 [23]. В середине 1920-х гг. амурские молокане даже посылали своих проповедников в г. Балашов, где религиозный дух членов местной общины довольно охладел [24].

   В отношении новых форм хозяйствования правительство пока ограничивалось пропагандой разных видов коллективного труда. Реакция сектантов-крестьян на эти призывы была сложной и противоречивой. Основная масса сек-тантских низов положительно воспринимала политику государства по восстановлению сельского хозяйства и помощи крестьянам. Одобрение вызывали такие мероприятия как практически бесплатная тракторная вспашка крестьянских наделов машинными товариществами, обмолот хлебов на тракторной молотилке, организация прокатных пунктов при кредитных товариществах с целью обеспечения нужд бедноты в машинах и т. д. На идеологическом уровне многие сектанты видели в партийной линии соединение целей христианства и социализма. Они были не против простых форм кооперации на селе. В этом движении приняли участие главным образом старые течения сектантства (молокане, духоборы). В Амурской области сектантские производительные артели создавались зажиточными молоканами. При этом вывеской сельскохозяйственного кооператива старались прикрыть обычное, построенное на рыночной основе акционерное общество, в котором земледелие было лишь придатком к торговым, маслобойным и мукомольным предприятиям [25]. Иначе и быть не могло, по-другому молокане просто не вели дела. Власть вынуждена была вмешиваться и распускать лжеколхозы. Так, в Амурском округе артель «Идеал» состояла исключительно из родственников (глава семьи, сыновья, зятья). Возникла она с целью сохранения старого земельного участка в 100 десятин, к которому в ходе землеустройства удалось прирезать еще 100 десятин [26].

   В середине 20-х гг. XX в. сектанты Амурской области начинают осваивать и политическое поле. В селе Жариково в 1925 г. им удалось провести в председатели сельсовета антисоветски настроенного прововедника И.С. Мок-шанова. В том же году в селе Андреевке был избран совет избы-читальни из представителей баптистов, духоборов, молокан [27].

   Новая экономическая политика допускала наличие в стране частного предпринимательства и рыночных отношений. У советской власти это вызывало обеспокоенность. Исследование дальневосточной деревни, проведенное летом 1927 г., показало, что в местах компактного проживания молокан выше доля хозяйств, арендующих землю и прибегающих к найму рабочей силы, здесь отчетливо проявилось социальное расслоение сельского населения. Специалист-аналитик из Дальневосточного краевого управления статистики писал в 1927 г.: «Тамбовское гнездо переписи достаточно типично для центрального амурского земледельческого района. Район этот старожильческий, в настоящее время закрытый для массового переселения, характеризуется повышенными нормами земельной обеспеченности и прекрасным качеством земель... В силу этого распространение аренды в Тамбовском гнезде переписи больше, чем по краю вообще... Здесь число арендуемых пашню дворов достигает 27,2%, причем объектом сдачи является исключительно пашня; аренды других видов угодий не существует (10 случаев из 1017). Характер аренды не вызывает никаких сомнений. 69% арендаторов имеет двух и более контрагентов по аренде земли. 35% арендующих хозяйств приходится на группы, высшие по мощности, и только 15% — на низшую группу. Мелкая аренда до 1 десятины занимает ничтожную долю, и даже не средний, а максимальный размер свыше 5 десятин дает основную массу арендаторов. Самый средний размер достигает небывалого уровня в 7,9 десятины на одно арендующее хозяйство, а для высших групп в 12 и 18 десятин, подавляющим видом оплаты является расчет деньгами, расчет натурой отмечен только в 5 случаях. Это лишний раз подтверждает, что арендуют не потребительские, а товарные хозяйства [28].

   Далее тот же автор высказывается в том плане, что машина - это орудие кулака, основа кулацкого хозяйства, и приводит данные по Тамбовскому гнезду переписи, свидетельствующие, что, например, по молотилкам бедняки имели их 0,5%, середняки - 41,6%, а кулаки - 57,9% от общего количества. В бедняцких хозяйствах жнеек было 3,0%, в середняцких-65,9%, в кулацких-31,1% [29].

   Подводя итог своим рассуждениям, указанный исследователь пишет: «Тамбовский район - центр старожильческого населения дает нам 15,6% кулацких дворов. Деградация капиталистической верхушки поразительная (т.е. автор имеет в виду, что раньше кулацких хозяйств было намного больше. -Е.Б.). Между тем эта дата не так далека, так как еще живо и жизнеспособно население, в 1910 году бывшее активом деревни. Самостоятельный тридцатилетний хозяин 1910 года теперь имеет только 48 лет, вся эта деградация прошла на его памяти. Тем не менее, это прошлое крайне прочно довлеет над современным укладом социалистического хозяйства и заставляет констатировать, что те остатки капиталистических отношений, которые существуют в деревне теперь, очень живучи, очень активны и цепко борются за свое место под солнцем» [30].

   Политическими выводами из сказанного стали насильственная коллективизация сельского хозяйства, раскрестьянивание, раскулачивание и репрессии.

   В 1928 - 1929 гг. давление со стороны государственных органов власти на единоличные крестьянские хозяйства проводилось методом лишения избирательных прав и усиления налогового пресса. В инструкциях советских органов, регламентирующих процесс лишения избирательных прав, крестьяне попадали в такие категории как «лица, прибегающие к наемному труду...», «частные торговцы...», «лица, живущие на нетрудовой доход...», «кустари, ремесленники, старатели» [31]. В 1929 г. было введено индивидуальное обложение хозяйств и так называемые «твердые задания», за невыполнение которых налагался штраф, в несколько раз превышающий размеры задания. За невыполнение налоговых обязательств стала применяться статья 61 Уголовного кодекса, предусматривающая штраф или продажу имущества. Эти меры оказались малоэф-фективны: подводя итоги хлебозаготовительной кампании в Тамбовском районе, председатель райисполкома 26 декабря 1929 г. докладывал, что по 61-й статье привлечено 501 хозяйство (около 6% хозяйств), наложено штрафа 401624 рубля, у 27 хозяйств конфисковано имущество, 14 человек осуждено по 111 и 109 статьям Уголовного кодекса, распущен 1 колхоз, предано суду 2 правления колхозов, 8 председателей сельсоветов, 3 председателя колхозов, 5 отдельных работников, объявлено 32 выговора. Отмечалось, что штрафа взыскано 67919 рублей (17% от предъявленного), и объяснялось это тем, что даже в абсолютном большинстве имущества хозяйств при продаже для погашения штрафа не хватает [32].

   В начале 1930 г. в СССР началась массовая коллективизация сельского хозяйства. Кампания развивалась стремительно. В январе 1930 г. 26 районов Дальневосточного края были объявлены районами сплошной коллективизации. Главная ставка делалась на привлечение в колхозы крестьян-середняков. За отказ вступить в колхоз им угрожало раскулачивание, лишение избирательных прав, выселение [33]. Если в 1927 г. по Дальневосточному краю в коллективах было 3,4% хозяйств, в 1928 г. - 6,8%, в 1929 г. - 8%, то к началу февраля 1930 г. этот показатель составил 26% [34].

   Реакция молокан на коллективизацию была такой: «Нам колхозы ваши не нужны. Опять хотите барщину ввести. Мы живем в своих колхозах, оказываем друг другу помощь, когда это нужно, и с нас этого хватит». По сути дела молокане оказались правы. Колхозный строй стал вторым изданием крепостного права в России. В это время среди молокан СССР стали распространяться слухи о скором переселении в США. По общинам стали разъезжать проповедники и вместе со словом Божьим вели разговоры об Америке, где «все живут богато, где нет коллективизации, безбожников и прочего». Обещали бесплатный проезд на пароходе, который уже якобы стоит в Новороссийске. «Приедем в Америку, - говорили проповедники, - нам дадут по 10 га на душу, денег на обзаведение хозяйством». Многие молокане верили слышанному и стали готовиться к переезду - сушить сухари, резать скот, заготовливать бечеву для упаковки вещей [35].

   К весне 1934 г. коллективизация в Амурской области в целом была завершена. Из имевшихся до этого 27177 хозяйств в колхозах состояло 20329 (74,8%), единоличников оставалось 6848. Всего в области было организовано 503 колхоза [36]. Коллективизация нанесла страшный удар по сельскому хозяйству всей страны, в том числе Приамурья. Преследованиям, внесудебным расправам, высылке и прочим гонениям подвергались наиболее крепкие, трудолюбивые и рачительные крестьяне, среди них было много молокан. Как и по всей стране, на Дальнем Востоке выделялись три категории кулаков. К первой отно-сились явно контрреволюционные элементы, организаторы и участники антисоветских выступлений, они подлежали аресту и суду с конфискацией имущества. Ко второй были отнесены наиболее крупные кулацкие хозяйства, они подвергались высылке из зон сплошной коллективизации в северные малонаселенные районы. Кулацкие хозяйства третьей категории расселялись за пределами колхозных массивов с оставлением им минимального количества средств производства.

   Кулаков Амурского округа намечалось выселить в Николаевский-на-Амуре округ на лесозаготовки и золотые прииски [37]. Следует отметить, что в это время в органах власти не сложилось единого мнения по поводу границ между слоями крестьянства, определения параметров кулацкого хозяйства. Это открывало широкий простор для произвола на местах. Власти постоянно демонстрировали неспособность отделить кулака от крестьянина-середняка. Специальные комиссии определяли кулаков и «подкулачников» по своему разумению. При этом были нередки случаи сведения личных счетов. Даже большие семьи, создававшие материальный достаток собственным трудом, объявлялись кулацкими [38]. Среди партийно-советских кадров и работников органов государственной безопасности было немало выходцев из губерний Европейской России. Для них, не знакомых с земельными просторами Дальнего Востока, владельцы пятнадцати-, а тем более стодесятинных наделов казались чуть ли не помещиками. Хозяйства, имевшие одну лошадь, причислялись к середяцким, а двух и более лошадей - безоговорочно объявлялись кулацкими.

   В Указе Президента СССР от 13 августа 1990 г. «О восстановлении прав всех жертв политических репрессий 20 - 50-х годов» говорилось: «Тяжелым наследием прошлого явились массовые репрессии, произвол и беззаконие, которые совершались сталинским руководством от имени революции, партии, народа. Начатое с середины 20-х годов надругательство над честью и самой жизнью соотечественников продолжалось с жесточайшей последовательностью несколько десятилетий. Тысячи людей были подвергнуты моральным и физическим истязаниям, многие из них истреблены. Жизнь их семей и близких была превращена в беспросветную полосу унижений и страданий» [39].

   

   Примечание:
   01. Цитировано по: Морозов, И.П. Указ. соч. - С. 130 - 132.
   02. Коваленко, Е.В. Состояние сельского хозяйства Амурской области в начале 1920-х годов //Амурский краевед. -Благовещенск. -2010. -№ 21.-С, 16.
   03. Щукин, И.И. Очерки истории Тамбовского района... -С. 122.
   04. Летопись Амурской области (Хроникасобытий с октября 1917-го по 1958 год).-Т. 2. -С. 43.
   05. Список промышленных предприятий Дальневосточного края по переписи 1923 г. - Чита, 1924.-С. 27, 28, 29, 30, 32.
   06. Амурская область. Опыт энциклопедического словаря... - С. 345.
   07. Постановление IV крестьянского съезда Амурской области от 25 февраля 1918 г. «О власти» // Съезд Советов Амурской области. 1918 - 1936. Сборник документов и материалов. - Благовещенск, 1987.-С. 15.
   08. Постановление IV крестьянского съезда Амурской области от 26 февраля 1918 г. «О роспуске земств» //Там же. -С. 16-17.
   09. Маковеев, Е.П. Рожденный на целине. - Благовещенск, 1983. - С. 7.
   10. Летопись Амурской области (Хроника событий с октября 1917-го по 1958 год), Т. 2. С. 13.
   11. Летопись Амурской области (Хроника событий с октября 1917-го по 1958 год). Т. 2. С. 54.
   12. Бонадыков М. Благовещенск, двадцатые годы... // Благовещенск. 1990. 21 ноября.
   13. Составлено по: Памятная книжка г. Благовещенска. Адрес-календарь на 1924 г. Благовещенск, 1925. С. 17-19,51.
   14. Летопись Амурской области (Хроника событий с октября 1917-го по 1958 год). -Т. 2.-С. 41.
   15. Щукин, И.И. Социально-экономические причины Зазейского восстания 1924 года и его последствия для населения юга Приамурья // Вестник амурских архивов. - Благовещенск, 2007. - № 6. - Ч 1. - С. 171, 172, 173; Головин, С.А. Дальний Восток РСФСР в 20 - 30-е гг. XX века (аспекты репрессивной политики). Благовещенск, 2005. -С. 179, 180.
   16. Абеленцев, В.Н. Памяти участников Зазейского восстания // Государство и личность. Политические репрессии на Дальнем Востоке в XX в. Материалы региональной научно-практической конференции. 21-22 октября 2004 г. - Благовещенск, 2005. - С. 67 - 68.
   17. Щукин, И.И. Социально-экономические причины Зазейского восстания... -С. 176; Головин, С.А. Указ. соч. -С. 179, 180.
   18. Макий, В.П. ...И был год 1924-й // Книга памяти жертв политических репрессий Амурской области. -Т. 3. -С. 366.
   19. Там же. -С. 366-367.
   20. Абеленцев, В.Н. Памяти участников Зазейского восстания... С. 60, 71.
   21. Щукин, И.И. Социально-экономические причины Зазейского восстания... —С. 178.
   22. Морозов, И.П. Указ. соч. - С. 80.
   23. Сведения о религиозных организациях в губерниях Дальневосточной области за 1924 и 1925 гг. // Религия и власть на Дальнем Востоке России. Сборник документов Государственного архива Хабаровского края. - С. 156.
   24. Морозов, И.П. Указ. соч. -С. 86.
   25. Балалаева, Н.М. История религиозного сектантства на Дальнем Востоке СССР (1859 -1936): Автореф. дис. ... д-ра ист. наук.-С. 30, 31.
   26. Иванов, А.В. Кооперация Сибири и Дальнего Востока России в годы ДВР и НЭПа. - М., 2008.-С. 143-144.
   27. Соснина, И.В. Правда об амурских сектантах...-С. 10, 11.
   28. Жигадло, Е. Социальное расслоение дальневосточной деревни. - Хабаровск, 1929. - С. 64, 66.
   29. Там же.-С. 104.
   30. Там же.-С. 116-117.
   31. Головин, С.А. Указ. соч. - С. 199 - 200.
   32. Ермизина, Е.М. Раскулачивание в амурской деревне (1930 - 1934 гг.). - Благовещенск, 1999.-С. 12-13.
   33. Головин, С.А. Указ. соч. -С. 204.
   34. Задачи весеннего сева и коллективизация сельского хозяйства. Доклад тт. Бояр и Новлянского прения и резолюции по докладам. Материалы 4-го пленума Далькрайкома ВКП(б) (6 - 9 февраля 1930 г.-Вып. третий.-Хабаровск, 1930.-С. 14.
   35. Морозов, И.П. Указ. соч. -С. 62, 63.
   36. Малышев, В. П. К истории колхозного и совхозного строительства в Амурской области // Записки Амурского областного музея краеведения и общества краеведения. - Благовещенск, 1958.-Т. 4.-С. 31.
   37. Ермизина, Е.М. Указ. соч. -С. 16.
   38. Проскурина, Л.И. Коллективизация и раскулачивание на российском Дальнем Востоке в 30-е гг. // Россия и Китай на дальневосточных рубежах. — Вып. 1. - Благовещенск, 2001. —С. 273.
   39. Указ Президента СССР от 13 августа 1990 г. «О восстановлении прав жертв политических репрессий 20 — 50-х годов» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. - 1990. -№ 34. -Ст. 647.


   Дополнительно по данной теме можно почитать:

   Вклад молокан в развитие судоходства

   Земледелие в жизни молокан

   Мода для народа


ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

   Монография Е.В. Буянова, профессора кафедры всемирной истории и международных отношений АмГУ, доктора исторических наук "Духовные христиане молокане в Амурской области во второй половине XIX - первой трети XX в.
   Электронная версия - Коваленко Андрей, главный редактор портала "Амурские сезоны"