Амурское казачество О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      71
книги              71
панорамы       58
статьи        6881
фото           7330








Первый литературный портал:



Стихотворение
Кокетки

Стихотворение
Острова. А помнишь лето странное...






Статьи по теме

Амурское казачество

























Казачество как фактор становления и развития дальневосточного рынка труда

26 ноября 2015 г.

   Создание Амурского и Уссурийского казачьих войск, формирование казачьего сословия на Дальнем Востоке было явлением многогранным по своим последствиям, которое оказывало заметное влияние и на демографическую ситуацию в крае, и на военно-политическую обстановку, и на процесс хозяйственного освоения региона в целом. Немаловажный интерес представляет и такой аспект социально-экономических отношений, как роль казачества в становлении и развитии дальневосточного рынка труда.

   Основной сферой экономики, в которой находил применение трудовой потенциал казачества, было сельское хозяйство. Рост товарности этой отрасли стимулировал выделение зажиточных предпринимательских хозяйств, все более широко применявших наемный труд, с другой стороны, в продавцов рабочих рук превращались бедневшие казаки и казаки-новоселы. В частности, в конце ХIХ — начале ХХ в. в Амурском казачьем войске нанимали рабочих примерно 12% хозяйств, а отпускали на заработки — до 20%; в Уссурийском — соответственно 18,2% и 25-30%[01]. В 1907–1910 гг., по данным П.Ф. Унтербергера, 50,7% крестьянских хозяйств Приамурья нанимали работников со стороны, у казаков таких хозяйств было 56,5%; годовых рабочих нанимали наиболее зажиточные хозяйства: у крес-тьян — 8,06%, а у казаков — 8,60%[02].

   Сферой активного притяжения казачьих трудовых ресурсов являлись также неземледельческие промыслы — лесные, рыболовные, извоз, почтовая гоньба и др., возникшие на самом раннем этапе переселения казачества. Ставшие первыми переселенцами казаки, как и солдаты, обязаны были «по первому требованию начальства являться на всевозможные общественные работы: они рубили строевой лес, строили… казенные здания, заготавливали дрова для пароходов… и т.д.»[03]. Однако уже в 1860-е гг. «лесной промысел», т.е. рубка дров и заготовка леса становится довольно прибыльным занятием. Так, в 1865 г. казакам Уссурийского казачьего батальона и крестьянам Софийского округа было выплачено 6 тыс. руб. за поставку леса для «надобностей Николаевского адмиралтейства»[04]. В том же году казаки получили около 15 тыс. руб. по подряду, заключенному с управлением строительства Амурского телеграфа на проведение просеки и установку столбов, а поставка дров на плавающие по Амуру и Уссури пароходы принесла приамурским крестьянам и уссурийским казакам 5 790 руб.[05].

   Не случайно уже в начале 1880-х гг. правитель канцелярии при военном губернаторе Владивостока И.П. Надаров в числе ведущих отраслей промышленности Северо-Уссурийского края называет заготовку и сплав леса, «которым занимаются преимущественно казаки и китайцы»[06]. В 1886 г. сплав по Амуру заготовленного леса дал амурским казакам 50 тыс. руб., а в 1892 г. только заготовка дров для пароходов товарищества Амурского пароходства доставила казакам свыше 40 тыс. руб.[07].

   Строительство Уссурийской железной дороги дало ощутимый толчок капитализации лесных промыслов и становлению лесопромышленной отрасли. Заметно возросли масштабы лесозаготовок, производимых казаками. Так, по данным «Обзоров Приморской области», с началом прокладки Уссурийской железной дороги среди казаков и крестьян активизируются «отхожие промыслы», заключавшиеся в вывозке на дорогу шпал, леса и разных строительных материалов. Кроме того, уссурийские казаки успешно занимались поставкой дров на плававшие по Уссури пароходы. Заработок казачьего населения от поставок лесоматериалов и дров, а также от извозного промысла в 1892 г. составил 45 тыс. руб., в 1893 г. — 54 667 руб. и т. д.[08]. Согласно договорам, заключенным 16 уссурийскими казаками-предпринимателями с администрацией Уссурийской железной дороги в 1900 г., они обязались поставить дров на сумму 124 095 руб.[09].

   В начале ХХ в. лесные промыслы стали играть заметную роль в экономической жизни сельского населения. В Приморской области доходы казачества от лесных промыслов с 1897 г. по 1906 г. выросли с 73 440 руб. до 216 658 руб., доходы амурских казаков в 1906 г. составили около 500 тыс. руб.[10]. По отзывам заведующих Зейского и Буреинского лесничеств, в 1906 — 1907 гг. в лесном промысле было уже занято 13-14 тыс. чел., значительную часть которых составляли наемные рабочие[11]. По сведениям Управления водных путей, в 1907 г. по Амуру, Шилке, Аргуни, Зее, Уссури и Иману было сплавлено более 1760 плотов, принадлежавших 1758 хозяевам, из них половина приходилась на крестьян — 880 чел., 489 — на казаков, остальные — на городских обывателей; число рабочих на плотах зарегистрировано 11163, хотя тот же источник отмечал, что часть хозяев попадала при регистрации и в графу «рабочие»[12].

   Строительство Амурской железной дороги дало новый толчок развитию лесозаготовок и лесосплава. Так, если в 1902 — 1905 гг. весь сплав по рекам Амурского бассейна выражался 4 млн. пуд., то в 1908 г. он достиг цифры 16,3 млн. пуд., увеличившись в 4 раза; в 1911-1912 гг. объем сплава хотя и несколько снизился, но все же составлял примерно 14,5-15,5 млн. пуд, т. е. был выше, чем до строительства дороги, приблизительно вчетверо[13]. Примерно в такой же пропорции возросло и количество перевозимых на плотах лесных грузов, составлявших в 1911-1912 гг. 0,72-0,74 млн. пуд., и рабочих, занятых сплавом леса, которых насчитывалось от 9,8 до 9,9 тыс.[14]. Среди 1082 плотовладельцев, зарегистрированных в 1911 г., отмечено 513 казаков, 286 мещан и 283 крестьян[15]. В 1911-1913 гг. на лесозаготовках и лесосплаве было занято в Амурской области более 6 тыс. рабочих (в большинстве — русских, из крестьян и казаков), в Приморской — 17,8 тыс., из них на долю русско-подданных рабочих приходилось 8,9 тыс., среди которых было примерно 870 казаков[16].

   Среди неземледельческих промыслов большую роль в экономике сельского населения играли извоз и почтовая гоньба. Уже в начале 1860-х гг. в губернаторских отчетах отмечалось, что если извозом занимаются и казаки, и крестьяне, то почтовая гоньба была фактически прерогативой казачества[17]. В «Обзоре Приморской области» за 1892 г. также отмечалось, что «почтовая гоньба… сосредоточена почти исключительно в руках казаков»[18]. Казаки имели более хорошую обеспеченность лошадьми: в 1880-е гг. в среднем 5,6-5,2 лошади на хозяйство, крестьяне — 3,5 лошади. Согласно отчету губернатора Амурской области, в 1886 г. казаки Амурского войска от содержания станций и почтовой гоньбы заработали 155 826 руб., крестьяне — 6 500 руб.[19]. Развитие извоза стимулировалось наличием богатых золотых месторождений, разработка которых началась в 1860-х гг. О прибыльности этого промысла красноречиво свидетельствуют данные Г.Е. Грум-Гржимайло: возчик с четырьмя лошадьми за доставку груза на прииск (1 поездка туда и обратно) получал примерно 70 руб., за зиму — от 210 до 280 руб. За зиму 1886 г. казаки заработали от извоза на золотые прииски Верхне-Амурской и Зейской компаний 50 тыс. руб., крестьяне — 8 тыс. руб.[20].

   Роль этих неземледельческих промыслов еще более возросла в начале ХХ в. Так, в 1907 г. казаки, по территории которых вдоль берега Амура проходил почтовый тракт, получили в год от казны за содержание почтовых станций и лошадей 238408 руб.; уссурийским казакам в том же году уплачено 247604 руб. (в том числе по Хабаровскому уезду 91354 руб., по Южно-Уссурийскому 43249 руб.)[21]. По данным П.Ф. Унтербергера, в Амурской области казаки зарабатывали от почтовой гоньбы 250 — 350 тыс. руб. ежегодно, в Приморской области — 250 тыс. руб. в год[22]. Кроме платы от правительства, примерно столько же денег поступало от провоза частных грузов и пассажиров: должностных лиц, чиновников, обывателей и т.д. Не случайно в начале ХХ в. почтовой гоньбой и извозом были уже заняты тысячи казаков и крестьян.

   Однако если на ранних этапах освоения края почтовая гоньба приносила доход всему сельскому обществу, которое выполняло подряды на содержание почтовых станций и перевозку грузов по очереди, то в начале ХХ в. это дело перешло в руки отдельных предпринимателей[23]. Фактически большинство занятых почтовой гоньбой и извозом казаков и крестьян оказались на положении наемных рабочих.

   Достаточно рано в хозяйственных занятиях первопоселенцев Дальнего Востока стал играть рыболовный промысел. Так, генерал-губернатор Восточной Сибири М.С. Корсаков в 1865 г. среди наиболее выгодных занятий населения Приамурского края назвал рыболовство, которым успешно занимались, в частности, казаки[24]. Уже в 1880-е гг. рыболовство приобрело ярко выраженный товарный характер. По данным «обзоров», в Амурской области рыболовством занималось преимущественно казачье население, проживавшее по берегам Амура и его притокам, в меньшей степени — жители Благовещенска и крестьяне деревень, расположенных близ крупных рек. «Доход, по-лучаемый от рыбного промысла крестьянами и мещанами области, — указывалось в «обзоре» за 1893 г., — не превышает 10 тыс. рублей, казачье же население выручает эти путем в среднем за последние 10-15 лет до 25 тыс. рублей в год»[25]. Уссурийские казаки вели рыбный промысел по р. Уссури и ее притокам и в оз. Ханка, их доходы от рыболовства за 1891-1895 гг. выросли с 35 тыс. до 55 тыс. руб.[26].

   Рыболовный промысел уссурийских казаков развивался более успешно. Так, в 1911-1912 гг. прибыль амурского казачества от рыбодобычи составила чуть более 40 тыс. руб., а уссурийского — от 134135 руб. до 220896 руб.[27].

   Выгодность неземледельческих промыслов вела к тому, что казаки все менее охотно занимались земледелием, сдавая землю в аренду и устремляясь на заработки в более выгодные отрасли. В частности, в трудах комиссии по изысканию Амурской железной дороги отмечалось, что казаки «…живут не от земли и ее благ, а существуют на счет отхожих промыслов и побочных заработков, которые по своей величине крайне заманчивы»[28].

   Втягиванию казачества в процесс продажи рабочей силы препятствовали различные факторы: наличие собственного хозяйства и сохранение тесной связи с землей, необходимость выполнения многочисленных служебных обязанностей и войсковых повинностей, сословные ограничения и запреты и пр. Тем не менее, капитализация неземледельческих промыслов создавала предпосылки для все более широкого применения наемного труда. Не случайно, в отчете сотрудников общеземской организации «Приамурье. Факты. Цифры. Наблюдения» отмечалось, что «в большинстве случаев главные промыслы — рыболовство, поставка дров на пароходы, почтовая гоньба — ведется преимущественно при помощи наемных рабочих»[29].

   Менее значительным, но все же достаточно заметным было применение казачьего наемного труда в других сферах экономики, например, в промышленности. Самой притягательной в этом плане являлась золотодобывающая отрасль, однако, во второй половине ХIХ в. найму на прииски местных крестьян и казаков препятствовало административное распоряжение генерал-губернатора, запрещавшее такой наем. Поэтому большинство из них занималось извозом, доставляя на прииски различные грузы и съестные припасы. Правда, на прииски попадали так называемые «льготные казаки», т. е. казаки, получившие отпускные разрешения. Но они выполняли главным образом полицейские функции, пополняя чаще всего контингент служащих, а не рабочих. Так, согласно отчету горного исправника Средне-Амурских и Буреинских частных золотых промыслов за 1877 г., на приисках состояло 800 чел., в том числе лишь «12 казаков, выполнявших полицейские обязанности»[30].

   Постепенно численность казаков на приисках возрастала. Так, в 1890–1892 гг. среди рабочих поисковых партий зарегистрировано 38 амурских казаков[31]. В 1894-1897 гг. на приисках Приморской области насчитывалось от 37 до 40 казаков среди рабочих и от 11 до 12 казаков — среди служащих[32]. По сведениям горного инженера И.С. Боголюбского, в середине 1890-х гг. среди рабочих отдельных приисков казаки составляли от 0,4 до 9%[33]. В целом же, по данным середины 1890-х гг., в общей массе приисковых рабочих и служащих доля казаков составляла от 1% до 1,9%, а конкретно среди рабочих — только 0,3%-0,5%[34], т.е. была довольно низкой. Однако абсолютная численность казаков на приисках постепенно росла, например, обследование амурской золотопромышленности, проведенное в 1916 г. и охватившее 116 приисков, выявило 7813 рабочих, из них — 102 казака, составлявших 1,3% всех зарегистрированных старателей[35].

   В обрабатывающей промышленности применение казачьего труда ограничивалось металлообработкой, кузнечным делом, мукомольным и деревообрабатывающим производством. В частности, анкетирование промышленных предприятий Приморской области, проведенное Ф.Л. Вильчинским в 1903 г., выявило 20 казаков среди рабочих лесопильных предприятий, 2 — мукомольных, 2 — кузнечных, 5 — полиграфических предприятий и пр.[36]. В целом среди обследованных приморских рабочих доля казаков составила 0,4% отечественных (т. е. имевших российское подданство) рабочих[37].

   Тем не менее, в абсолютных размерах представительство казачьего сословия на рынке труда с течением времени возрастало. В частности, способствовало этому появление крупных потребителей рабочей силы, создававших возможности для хороших заработков, например, Уссурийская железная дорога, на которую небольшие партии казаков нанимались в качестве ремонтных рабочих; шли казаки на строительство Амурской железной дороги и т.д. Например, согласно результатам анкетирования Ф.Л. Вильчинского, на железнодорожной станции Муравьев-Амурский было занято на работах 17 казаков, в службе тяги Уссурийской железной дороги зафиксировано 4 представителя казачьего сословия и т.д.[38].

   Обследования речного транспорта установили присутствие казаков и среди рабочих этой отрасли. В частности, по данным переписи судоходцев Амура, проведенной в 1910 г., среди обследованных было около 5% казаков, в том числе среди матросов — 7%, среди горничных и кухонной прислуги — 9,4 -9,5%, среди командиров и их помощников — 6,7-6,2%, среди рулевых, лоцманов, официантов — от 0,8 до 3,9%[39]. Однако гораздо более высокой была доля казаков среди рабочих гужевого транспорта и на лесосплаве[40], о чем уже упоминалось выше.

   В целом, во второй половине ХIХ — начале ХХ в. казачество играло двоякую роль в процессе становления и развития дальневосточного рынка труда. С одной стороны, благодаря большой предпринимательской активности из казачьего сословия выделяется слой крепких хозяев, основывавших собственное дело, широко применявших наемный труд, расширяя тем самым региональный рабочий рынок. С другой стороны, все больше и больше казаков становились продавцами своих рабочих рук, пополняя контингент наемных рабочих. Рабочие из казаков находили себе применение главным образом в тех сферах экономики, занятость в которых имела сезонный характер, где практиковался малоквалифицированный труд и не требовалось особой профессиональной подготовки. Все это говорит о том, что в составе формирующегося дальневосточного пролетариата представители казачества являли собой социально-переходную категорию, еще сохранявшую тесную связь с землей.

   

   Причемания:
   01. Крестьянство Дальнего Востока СССР: Очерки истории. Владивосток, 1991. С.69-72.
   02. Унтербергер П.Ф. Приамурский край. 1906 — 1910. СПб., 1912. С.62.
   03. Приамурье. Факты. Цифры. Наблюдения. М., 1909. С.75.
   04. Российский государственный исторический архив — РГИА. Ф.1263. Оп.1. Д.3260. Л.290-290 об.
   05. Там же. Л.290, 290 об.
   06. Надаров И. Очерк современного состояния Северно-Уссурийского края. Владивосток, 1884. С.6.
   07. Грум-Гржимайло Г.Е Описание Амурской области. СПб., 1894. С.571 — 572.
   08. Обзор Приморской области за 1892 год. Б. м., б. г. С. 15; Обзор Приморской области за 1893 год. Владивосток, 1894. С. 13.
   09. Сергеев О.И., Осипов Ю.Н. Сельскохозяйственное освоение Приамурья и Приморья во второй половине ХIХ в. // Хозяйственное освоение русского Дальнего Востока в эпоху капитализма. Владивосток, 1989. С. 78.
   10. Слюнин Н.В. Современное положение нашего Дальнего Востока. СПб., 1908. С.104.
   11. Приамурье. Факты. Цифры. Наблюдения. Собраны на Дальнем Востоке сотрудниками общеземской организации за 1908 год. М., 1909. С.317.
   12. Там же. С.313.
   13. Труды Амурской экспедиции. Вып.12. CПб., 1916. С.534-535.
   14. Там же. С.536.
   15. Там же. С.531.
   16. РГИА. Ф.391. Оп.5. Д.2223. Л.96 об. — 123, 222 об. — 237, 412 об. — 416; Обзор Приморской области за 1913 год. Владивосток, 1915. Прилож. 19; Галлямова Л.И. Казачество на дальневосточном рынке труда // Казачество Дальнего Востока: проблемы современности и перспективы развития: Материалы научно-практ. конф. Владивосток, 1996. С.73.
   17. РГИА. Ф.1263. Оп.1. Д.3260. Л.1067 — 1067 об.; Ф.1281. Оп.6. Д.88. Л.13.
   18. Обзор Приморской области за 1892 год... С.15.
   19. Грум-Гржимайло Г.Е Описание Амурской области… С.560-563.
   20. Там же. С.562.
   21. Приамурье… С.336.
   22. Унтербергер П.Ф. Приамурский край… С.115.
   23. Там же.
   24. РГИА. Ф.1263. Оп.1. Д.3260. Л.1067 — 1067 об.
   25. Обзор Амурской области за 1893 год. Благовещенск, 18994. С.12.
   26. Обзор Приморской области за 1891 год. Владивосток, 1892. С.9; Обзор Приморской области за 1893 год. Владивосток, 1894. С.11; Обзор Приморской области за 1895 год. Владивосток, 1896. С.15.
   27. Обзор Амурской области за 1911 год. Благовещенск, 1912. С.12; Обзор Приморской области за 1911 год. Владивосток, 1912. С.56; Обзор Приморской области за 1912 год. Владивосток, 1913. С.97.
   28. Цит. по: Слюнин Н.В. Современное положение нашего Дальнего Востока... С.62.
   29. Приамурье… С.606.
   30. Государственный архив Амурской области — ГААО. Ф.15. Рп.3. Д.27. Л.2.
   31. Труды III Хабаровского съезда. Обработал Н.А. Крюков. Хабаровка, 1893. С.156; Приамурский край на Всероссийской выставке 1896 года в Нижнем Новгороде. Сост. Н.А. Крюков. Нижний Новгород, 1996. С.161.
   32. РГИА. Ф.1273. Оп.1. Д.186. Л.204 -205; Тове Л.Л., Рязанов В.Д. Отчет по статистико-экономическому и техническому исследованию золотопромышленности Амурско-Приморского района. Т. I. Приморская область. СПб., 1902. Прилож. С.204 — 206.
   33. Боголюбский И.С. Описание золотых и горных промыслов Амурско-Приморского края. СПб., 1897. С.57-165.
   34. Подсчитано на основании: ГААО. Ф.46. Оп.1. Д.6. Л.11-12, 32об.-33; РГИА. Ф.1273. Оп.1. Д.186. Л.338об.-339; Тове Л.Л., Рязанов В.Д. Указ. соч. Прилож. С.204 — 206; Тове Л.Л., Рязанов В.Д. Отчет по статистико-экономическому и техническому исследованию золотопромышленности Амурско-Приморского района. Т.II. Амурская область. Ч.1. СПб., 1905. Прилож. С.178 — 209.
   35. РГИА. Ф.391. Оп.6. Д.337. Л.112об.—125; Д.336. Л.6 — 7; Д.338. Л.139 об. — 140.
   36. Российский государственный исторический архив Дальнего Востока — РГИА ДВ. Ф.5. Оп.1. Д. 496. Л.52, 59 — 60 об., 214 — 216; Вильчинский Ф.Л. Рабочие силы промышленных предприятий Приморской области. Статистич. исследование. Владивосток, 1904. Прилож. 2 — 5.
   37. РГИА ДВ. Ф.1. Оп.1. Д.1749. Л.19об.-20; Вильчинский Ф.Л. Указ. соч. Прилож. С.18-19.
   38. РГИА ДВ. Ф.5. Оп.1. Д. 496. Л.52.
   39. ГААО. Ф.56. Оп.1. Д.38. Л.4, 11 об.-12; Состав и условия труда судоходцев Амурского бассейна. Благовещенск, 1913. С.14.
   40. Обзор Приморской области за 1899 год… С.29; Обзор Амурской области за 1906 год. Благовещенск, 1908. С.17; Приамурье. Факты. Цифры. Наблюдения... С.313.

   

   Л.И. Галлямова. Статья подготовлена при поддержке гранта ДВО РАН № 05-III-А-11-024.

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

   Казачество Дальнего Востока России во второй половине XIX-XX вв.: сб. науч. ст. Хабаровск: Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН; Хабаровский краевой краеведческий музей им. Н. И. Гродекова, 2006. — 204 с.
   Электронная версия - Главные редактор портала "Амурские сезоны" Коваленко Андрей