Шульман Николай Карлович О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      60
книги              71
панорамы       58
статьи        6343
фото           7068








Первый литературный портал:



Стихотворение
И они обрывают трубки, звонят, звонят...

Стихотворение
Вы и не нюхали






Разделы по теме

История Амурской области

































Н.К. Шульман в моей жизни

13 января 2018 г.







   С Николаем Карловичем впервые я встретился и познакомился летом далёкого 1957 года, в каникулярное время после окончания 8 класса. В мае-июне ученики 7-9 классов Большесазанской средней школы помогали колхозу им. Ленина Серышевского района в посадке овощей. Часть учащихся, объединившись в ученическую производственную бригаду, высаживала рассаду капусты модным в то время квадратно-гнездовым способом в торфяно-перегнойных горшочках. Работали мы в 5-6 км ниже села, напротив устья Малосазанской протоки, в которой ещё оставались отдельные корабли Амурской речной флотилии.

   Однажды после короткого ливня выглянуло солнце и на свежей пашне в его лучах засверкали каменные наконечники стрел, стали отчетливо видны фрагменты керамической посуды, обломки железных ножей. Биологию и историю в то время преподавал мой отец Илья Трофимович, страстный любитель-краевед. У него не было специального образования, но он трижды встречался с Г.С. Новиковым-Даурским, научным сотрудником Амурского краеведческого музея. Григорий Степанович и рассказал отцу о том, кто имеет право производить археологические раскопки. Поэтому мы ограничились сбором предметов с поверхности, сделали описание и план глазомерной съёмки части археологического памятника. Все собранные материалы, в том числе статуэтку молящегося буддийского монаха из слоновой кости, отправили в музей Г.С. Новикову-Даурскому, написали о местонахождении городища.

   В начале августа он прислал письмо о том, что постарается приехать в село до осени. И в середине месяца Григорий Степанович приехал! Да не один, а с Николаем Карловичем Шульманом.

   К сожалению, я не помню причину приезда Николая Карловича, но на всю жизнь запомнил беседы и с ним, и с Григорием Степановичем. Всего за три неполных дня изменились мои жизненные планы: до этого я мечтал стать фотожурналистом, а теперь разрывался между археологией и географией. И даже в июле 1959 года, подав заявление на естественно-географический факультет, я колебался, ходил от стола секретаря комиссии естгеофака к столу комиссии истфила. Вышел в коридор и неожиданно увидел Николая Карловича, с кем-то (позже узнал, что это был наш декан Фёдор Семёнович Климахин) разговаривающего. «Ну что, молодой человек, конечно, к нам?» Он, наверное, не помнил ни моего имени, ни фамилии, но вспомнил костёр на берегу Зеи и мои вопросы. «Конечно, на естественно-географический, Николай Карлович!»

   Так случилось, что вступительные экзамены я сдавал Н.К. Шульману и Александре Яковлевне Быстровой. Николай Карлович задал мне пять дополнительных вопросов. И когда Александра Яковлевна хотела его остановить, он рассказал ей о нашей встрече, о том, что я два года назад не мог определиться с выбором специальности. «Я хочу быть уверенным, что молодой человек действительно хочет стать учителем географии», – объяснил Николай Карлович.

   Изучение физической географии начинается с курса общего землеведения, который в тот период читал Г.В. Коротаев. Но в 1959 году Григорий Владимирович проходил военные сборы, и потому в проблемы географии «вводил» нас Николай Карлович, первый экзамен мы сдавали ему.

   Летом 1960 г. Н.К. Шульман и В.Ф. Ефремов организовали экспедицию студентов 1-3 курсов на хребет Эзоп и реку Быссу со сплавом по ней. Я не участвовал в ней, так как ранее отправился на Горящие горы с преподавателем геологии В.Н. Гридасовым. Двое из участников этой экспедиции – В. Головко и А. Шатров – позже защитили кандидатские диссертации.








   Следующие студенческие летние месяцы 1961-1963 годов я работал с А.Ф. Болотниковым, в то время аспирантом ЛГПИ им. Герцена, на Становом хребте, Дждугджуре и Дуссе-Алине. Но в октябре каждого года Николай Карлович требовал отчёта и от меня, и от А.Ф. Болотникова, даже когда Алексей Фёдорович стал заведовать кафедрой географии и готовил докторскую диссертацию.

   Не только меня, но и всех студентов-географов, учившихся на факультете в 1959-1964 гг., особенно поражали лекции Николая Карловича по физической географии частей света. В те годы Н.К. Шульман ещё не бывал за границей, но сколько он знал! Рассказывая о каньонах Африки, вулканах Гавайских островов, он так живо рисовал картины природы, что, казалось, мы видим, ощущаем их.

   Николай Карлович на нашем потоке проводил полевую практику. И это зимой 1961-1962 годов, после пожара, когда даже главный корпус ещё не был восстановлен! Зимними вечерами, после изучения снега, льда, родников, после метеорологических наблюдений, у жаркой плиты мы делали столько «открытий»! Оказалось, Николай Карлович, суровый педант (как нам поначалу представлялось), на самом деле – романтик и мечтатель! Спустившись со ступенек деревянной школы Мухинки, глядя на звёздное небо, он строил планы освоения ближнего, а потом и дальнего космоса. С ним был и Г.А. Груздев. Поочерёдно они рассказывали легенды и были о созвездиях, их названиях, попутно учили нас ориентироваться по звёздам.

   Второе «открытие» – Николай Карлович прекрасно поёт и знает много песен и романсов, любит стихи С. Есенина, М. Лермонтова, а также неизвестного нам в то время Б. Пастернака. И ещё – непременная вежливость и корректность. Большинству из нас тогда было по девятнадцать-двадцать лет, а он ко всем обращался неизменно на «Вы» – хоть в аудитории, хоть на снегомерной съёмке, хоть у костра или у печи.

   После окончания института я был распределён на работу учителем географии и биологии в Кундурскую среднюю школу Архаринского района, но уже в сентябре меня призвали на действительную военную службу.

   В армию Николай Карлович слал мне добрые письма, интересовался службой, рассказывал о делах на факультете и в институте. Летом 1965 года он предложил мне работу в вузе, но, в связи с тем, что штатного места на кафедре географии не было, – в качестве фотокорреспондента газеты «За педкадры» и ассистента-почасовика.

   Однако благодаря содействию ректора БГПИ Ф.А. Цвида и проректоров В.М. Ступникова и Е.П. Сычевского все вопросы были решены, и с октября 1965 года я снова ученик Н.К. Шульмана, теперь как ассистент кафедры географии. Хорошо помню первое лабораторное занятие по рельефу зарубежной Азии, а ещё больше – его анализ, проведенный Николаем Карловичем.

   Прошло почти 40 лет, но и сегодня я благодарен своему учителю за чуткость к начинающему преподавателю. И я не один – все преподаватели кафедры старше 35-40 лет считают Николая Карловича своим учителем.

   Долгие годы, после ухода на пенсию И.А. Паленко и перехода на работу в ДВО АН СССР А.Ф. Болотникова, Н.К. Шульман был единственным на кафедре кандидатом наук. Конец 60-х, 70-е и 80-е годы стали временем значительной активизации научно-исследовательской работы. В этот период подготовили и успешно защитили кандидатские диссертации Г.В. Коротаев, Г.А. Груздев, И.П. Шиндялова, А.Я. Быстрова, Н.Ф. Никитенко, Н.Г. Павлюк, позднее – Л.А. Понкратова, А.В. Чуб, И.В. Голубченко.

   Николай Карлович не был научным руководителем у диссертантов, но каждый из них неоднократно обращался к нему с вопросами разного плана, консультировался по проблемам географии, смежных и отраслевых наук. Сколько споров и дискуссий было у Николая Карловича с Ф.Н. Рянским, впервые на Дальнем Востоке разработавшим принципы и методы географо-экологического районирования! И в предисловии к докторской диссертации, успешно защищённой Рянским в Институте географии СО РАН, Феликс Николаевич называет Н.К. Шульмана учителем и благодарит его за консультации.

   В семидесятые-восьмидесятые годы Н.К. Шульман – инициатор, автор и редактор двух выпусков Географического словаря Амурской области, книги «Амурская область: опыт энциклопедического словаря». Им написано выдержавшее несколько изданий учебное пособие для школ «География Амурской области», он инициатор издания и редактор хрестоматии по географии Амурской области, тематических сборников и учебных пособий по охране природы Приамурья.

   Николай Карлович успешно разрабатывал сложнейшую проблему взаимодействия общества и природы. Предложенный им термин «антроподинамика ландшафтов и геосистем» принят большинством российских физико-географов, ландшафтоведов и многими геоэкологами Дальнего Востока.

   Длительное время Николай Карлович занимался изучением истории исследования Приамурья. Работа в архивах Всесоюзного географического общества в Ленинграде и в архивах Томска, Хабаровска, Владивостока, Благовещенска, в фондах многих музеев позволила ему собрать обширный материал, представляющий значительную ценность и в настоящее время. В его книге «По рекам и тропам Верхнего Приамурья», как говорил автор, опубликовано не более 10 процентов имеющегося у него, но не обработанного материала.

   В методике преподавания географии в институте Николай Карлович во многом был новатором, первопроходцем. При проведении лабораторных занятий по физической географии частей света он часто практиковал опережающие задания, требовавшие интенсивной самостоятельной работы студентов. Заметно помогали усваивать географическую номенклатуру контрольные-«пятиминутки». Из сотен приготовленных им контуров материков и их частей, стран, областей и провинций нужно было не только определить, но и показать на карте, дать краткую характеристику предложенному объекту.

   Особое внимание Н.К. Шульман придавал топонимике. Он добивался того, чтобы студент знал не только то, где находится конкретный горный хребет, вулкан, озеро или природная зона, но и что означает название объекта в переводе на русский язык. Николай Карлович считал, что если студент знает, что Юкатан (полуостров в Центральной Америке) на языке местных индейцев означает «не понимаю», то он не только покажет этот полуостров, но и расскажет об истории его открытия и колонизации испанцами.














   Вместе с доцентом кафедры ботаники А.В. Хваном Н.К. Шульман первым на факультете применил метод «погружения» в предмет. Николай Карлович был сторонником и пропагандистом «блочной» и «модульной» систем преподавания, использования учебно-исслеовательской работы студентов (УИРС). Он считал необходимым экологизацию всех географических и биологических наук и учебных дисциплин. По его инициативе и при активной поддержке ректора начали выходить сборники «Вопросы географии Верхнего Приамурья», редактором или членом редакционной коллегии которых Н.К. Шульман был постоянно.

   К началу семидесятых годов улучшилось финансирование проведения полевых практик, и уже в 1971-м дальняя полевая практика по географии студентов 4 курса проходила по маршруту Благовещенск – Дальнегорск – Владивосток – Южно-Сахалинск – Южно-Курильск – Малокурильское.

   Этой практикой руководил Николай Карлович, а мне вновь посчастливилось быть его помощником. Напомню, что 1968-1969 гг. – это резкое ухудшение советско-китайских отношений, масштабные боевые столкновения на острове Даманском, усиление пограничного режима, переименование рек, горных систем, городов и посёлков. Так, мы выехали в посёлок Тютюхе, а приехали… в Дальнегорск, делали остановку в Имане, а возвращались уже через Дальнереченск. На станции Манзовка, где у нас была пересадка на Арсеньев, при нас сменили вывеску. Теперь это станция Симбирцево. И Николай Карлович постоянно проводил беседы со студентами, а часто и с пассажирами, ожидавшими поезда, о наших правах на земли Дальнего Востока, о сущности маоизма и проявлениях национализма.

   Я занимался пробиванием билетов, оформлением пропусков, устройством ночлегов. А поздним вечером мы подводили итоги дня, планировали дела на ближайшее время и беседовали, беседовали, беседовали.

   В Ковалерово, Дальнегорске и на Рудной пристани Н.К. Шульман обязательно спускался в штольни рудников, интересовался процессами обогащения пород, собирал коллекции минералов.

   На острове Кунашир Николай Карлович был одним из двенадцати человек, поднявшихся на вулкан Менделеева. А группа состояла из сорока студентов. Вместе со всеми желающими он принял горячие ванны в сернистых ключах. А как активно Николай Карлович «болел» за нас на футбольном «матче века»: сборная естгеофака – сборная заставы Головнина! Кстати, игра закончилась вполне почётно для нас – ничья 5:5, хотя в составе пограничников выступал бывший игрок дубля московского «Спартака».

   По предложению Н.К. Шульмана мы побывали на Краю света – есть такой мыс на Курилах. Вышли мы во время отлива, идти было легко и приятно. По пути собирали морскую живность, минералы, раковины. Не заметили, как промелькнули 12 километров. Пообедали на Краю света, подсчитали расстояние до Северной Америки. И тут начался прилив! Возвращаться пришлось по скалам, отшлифованным прибоем за тысячи лет до блеска. И опять Николай Карлович, вместе со студентами Н. Землянским, Л. Долотовым и В. Швецом, шёл впереди. Мне он поручил идти замыкающим.

   Вернувшись на Сахалин, мы пересекли остров с востока на запад, убедившись в различии растительности и типов ландшафтов Западно-Сахалинских гор, определили причины этих различий. Увидели мы и влияние парникового эффекта на травянистую растительность Сахалина. Работники зверосовхоза у города Корсакова проехали по зарослям медвежьей дудки верхом на конях. Всадников с головою укрывали растения – вот это трава! А на ферме голубых норок неожиданная встреча: главный зоотехник совхоза – мой одноклассник, который тоже помнит Николая Карловича с 1957 года.

   В следующем году мы повторили маршрут, но на этот раз Н.К. Шульман занимался организацией экскурсий, в том числе на остров Попова и в бухту Посьета. А мне поручил физико-географическую часть практики, то есть то, что было отработано ранее. Ещё трижды, но уже с Г.В. Коротаевым, Н.Г. Павлюк и А.Я. Быстровой мы побывали в ставших хорошо знакомыми местах.

   С 1977 года естгеофак БГПИ начал «осваивать» Среднюю Азию. Николай Карлович не ездил со студентами, но консультировал руководителей практики, так как этот регион по природным условиям, особенностям экономики, историческим традициям и культуре значительно отличался от Дальнего Востока.

   Районы практики менялись. Кроме Средней Азии, студенты-географы побывали в Туве и Хакасии, на Урале и Байкале. Николай Карлович неизменно приходил на итоговые конференции, задавал вопросы, делал замечания.

   И в проведении практик по ландшафтоведению Н.К. Шульман сделал много полезного. По его рекомендациям в семидесятые годы со студентами третьего курса мы начали проводить полевые исследования в бассейне реки Селемджи. Это территория Норского республиканского заказника (ныне природного заповедника) и Быссинского минерального источника, высотная поясность в хребтах Эзоп и Ям-Алинь.

   Из тех, кто в семидесятые-восьмидесятые годы работал в Норском заказнике, Л.А. Понкратова и И.В. Голубченко стали кандидатами наук, а В.А. Короткий – директором заповедника.

   В эти же годы Николай Карлович побывал во многих зарубежных странах Азии, Африки, Европы, Австралии и Океании. После каждой поездки Н.К. Шульман проводил встречи со студентами и преподавателями факультета и института, рассказывал о природе, культуре и хозяйстве различных стран. Сотрудников кафедры географии он приглашал домой, показывал богатейшие коллекции, делился своими впечатлениями о развитии географического образования.

   Николай Карлович неоднократно подчеркивал, что система преподавания географии в вузах СССР лучше, качественнее, чем в странах капитала. Но он не был «ура-патриотом». Посетив университеты Сиднея, Мельбурна и Канберры, Николай Карлович отмечал, что по качеству и разнообразию картографического материала, обеспеченности студентов приборами и оборудованием наши вузы, даже столичные, отстают от австралийских. Особенно заметным было наше отставание в использовании вычислительной и измерительной техники, рельефных географических карт, множительной техники.

   Студенты австралийских и новозеландских университетов не пользовались шпаргалками и подсказками сокурсников. Профессора-географы не участвовали, за редким исключением, в общественной жизни университета, не интересовались политическими событиями в других странах, слабо разбирались в государственном устройстве СССР и стран народной демократии.

   Не прекращались разговоры и тогда, когда жена Татьяна Леонидовна приглашала на чашку чая всех коллег по кафедре. А потом она исполняла романсы, иногда вместе с Николаем Карловичем. И как семьянин он показывал нам пример. Это была поистине семья интеллигентов, где все отношения строились на любви и искреннем уважении.

   И в восьмидесятые годы Н.К. Шульман продолжал активно заниматься научными исследованиями, причем работал не только в архивах, но и в поле. В 1982-1983 гг. Николай Карлович уточнил верхнюю границу лесов на Эзопе, дополнил типологию гольцов в горных системах Дальнего Востока, разработанную его учителем, профессором ЛГПИ А.Д. Гожевым.

   Н.К. Шульман выделил и описал природные районы Амурской области, доказал необходимость создания новых особо охраняемых территорий в Приамурье, необходимость усиления экологического регионального мониторинга. В эти годы он работал одновременно над тремя монографиями: о природе Амурской области, об антроподинамике геосистем юга Дальнего Востока, об исследователях природы Приамурья. Совместно с Е.П. Сычевским он уточнил маршрут В. Пояркова, приступил к определению географического центра Амурской области.

   Мне кажется, что Н.К. Шульман всё же не реализовал полностью свой научно-педагогический потенциал. Ещё к 1980 году он завершил написание докторской диссертации, но всё откладывал и откладывал её представление к защите. Высокого мнения о главе, посвящённой Зейско-Бурейской равнине, были профессора А.М. Архангельский, А.М. Алпатьев и В.В. Никольская, хотя Вера Васильевна считала первичными ландшафтами равнины лесо-луговые, прериевидные.

   Николай Карлович мог «пробивать» работы молодых учёных, но только не свои! Он отстаивал собственные взгляды, доказывал правоту собственных воззрений, но тактично, интеллигентно, спокойно, не выпячивая свои заслуги.

   Хорошо помню наши с ним споры об антроподинамике ландшафтов Зейско-Бурейской равнины и других равнин юга Дальнего Востока. Николай Карлович не давил авторитетом, разницей в возрасте и учёном звании – к этому времени он получил аттестат профессора. К каждой встрече Н.К. Шульман готовил сотни цифр, множество выписок из монографий и статей, материал личных исследований. По-другому он просто не мог.

   Когда в 1989 году вышел энциклопедический словарь, получивший признание Президиума Географического общества СССР, а многие авторы – почетные грамоты ВГО, Николай Карлович задумал создание энциклопедии, уточнял состав авторов, обдумывал иллюстрации, но не успел…

   Он был не только талантливым учёным и преподавателем. Николаю Карловичу не было чуждо ничто человеческое.

   Вспоминается такой случай. Осенью 1972 года Амурский обком КПСС организовал работу агитпоезда, посвящённую 50-летию образования СССР и 50-летию освобождения Дальнего Востока от японских интервентов.

   По ночам поезд шёл с запада на восток области, а днём останавливался на крупных станциях. Лекторы обкома и общества «Знание» разъезжались по отделениям и бригадам совхозов и колхозов, выступали с лекциями и беседами в цехах фабрик и заводов, на пограничных заставах, в воинских подразделениях.

   Отдельные вагоны занимали книжный магазин и передвижная киноустановка, в поезде ехали артисты Амурского народного хора и филармонии. По вечерам проходили заседания «круглого стола», затем концерт и ужин, после чего поезд следовал дальше.

   В один из октябрьских дней агитпоезд остановился на станции Рейново, а вечером мы собрались в селе Джалинда. Местные рыбаки наловили карасей, и повара приготовили их в сметане.

   Темнело, а артисты всё ещё задерживались в Сковородине. Начальник поезда, руководители лекторских групп и работники райкома нервничали, так как ломался график работы. Н.К. Шульман пошептался с начальником заставы, и через час на крыльцо столовой пограничники доставили ещё ведро рыбы, да какой! Это была ауха – знаменитый китайский окунь. Николай Карлович предложил пари, что приготовленную им ауху будут есть с большим удовольствием, чем карасей. С шутками пари приняли повара – и проиграли! Оказывается, ещё в голодные 20-е Н.К. Шульман научился у китайцев готовить блюда из морских окуней – близких родственников аухи.

   А концерт состоялся после ужина.

   В 1976 году колхоз «Ленин октон» Тындинского района преобразовали в совхоз. Приглашали на праздник и Николая Карловича, но он в тот раз не смог приехать. А на следующий год нам с ним посчастливилось попасть в Усть-Нюкжу на день оленевода.

   Было весело, интересно. В полдень я заметил, что моего учителя рядом нет. И только к вечеру Феликс Дунаевский, мой институтский товарищ, а в те годы – фотокорреспондент «Амурской правды», повёл меня на берег Нюкжи, где шумела и оживлённо жестикулировала группа эвенков. Там шли состязания по набрасыванию аркана-маута на рога оленей. И Николай Карлович в своей возрастной группе занял почётное пятое место! А ведь там были только охотники и оленеводы севера Приамурья!

   Научился он и управлять оленьей упряжкой, а в начале 80-х освоил верховую езду на оленях! А это, поверьте, очень и очень непросто!

   

   Вот таким я помню Николая Карловича Шульмана – учёного, учителя, человека.

   

   Владимир СЕБИН, декан естественно-географического факультета


   Дополнительно по данной теме можно почитать:

   

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

   «АМУР. №03». Литературный альманах БГПУ. Благовещенск: 2004
   Электронный вариант - Главный редактор портала "Амурские сезоны" Коваленко Андрей