Корсаков Михаил Семёнович О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      71
книги              71
панорамы       58
статьи        6743
фото           7264








Первый литературный портал:



Рассказ
Магическая фраза

Сказки для взрослых
Мечтания






Разделы по теме

История Амурской области



















Статьи по теме

Военные губернаторы
















Корсаков Михаил Семенович, генерал-майор, военный губернатор и командующий войсками Забайкальской области, наказной атаман Забайкальского казачьего войска (1855-1860)

25 августа 2019 г.

   Корсаков (Карсаков) Михаил Семенович (1826-1871), военный губернатор Забайкальской области в 1855-1860 гг. Дворянин, православный, закончил Школу гвардейских прапорщиков и кавалерийских юнкеров, имение – 1249 душ в совместном владении. Службу начал в лейб-гвардии Семеновском полку, в 1848 г. назначен для особых поручений к генерал-губернатору Восточной Сибири с переводом по армии майором. В 1852 г. - подполковник, начальник казачьего отделения и член Совета Главного управления Восточной Сибири, в 1854 г. - полковник, с 1856 г. генерал-майор, в 1860 г. - председатель Совета ГУВС, помощник генерал-губернатора, с 1861 г. генерал-губернатор Восточной Сибири (утвержден в 1863 г.), генерал-лейтенант с 1863 г. (ГАИО. Ф. 24. Оп. 1, к. 1468. Д. 278. Л. 2-12.)

   Решающий шаг, определивший всю его будущую судьбу, М.С. Корсаков сделал в 1849 г., когда двадцатитрехлетним подпоручиком лейб-гвардии Семеновского полка поступил офицером для поручений к двоюродному брату, генерал-губернатору Восточной Сибири Н.Н. Муравьеву. Этот шаг был сделан под влиянием старшего родственника, адъютанта генерал-губернатора, Василия Михайловича Муравьева, писавшего о перспективах быстрой карьеры и о серьезных задачах и благих целях службы.

   Н.Н. Муравьев был постоянно и серьезно озабочен подготовкой губернаторов из числа хорошо ему известных людей, которым лично доверял. В 1855-1856 гг. губернаторами стали первые три “муравьевца”: М.С. Корсаков – в Забайкальской области, П.В. Казакевич – в Приморской и Ю.И. Штубендорф – в Якутской. В 1860 г. на всех губернаторских должностях в Восточной Сибири находились люди, рекомендованные Муравьевым.

   Все заметные места в военном управлении также были заняты теми, кому лично доверял генерал-губернатор. Более того, он добивался – и добился – права самому выбрать себе преемника. На самом деле Муравьев преемника наметил давно. Еще в 1854 г. он писал брату Валериану о М.С. Корсакове: “Служба его идет довольно успешно, и, может быть, он заступит мое место в Восточной Сибири”.

   В марте того же года Муравьев написал об этом Константину Николаевичу “со временем он будет лучший генерал-губернатор Восточной Сибири по всем отношениям”, а в конце 1856 г. заявлял об этом открыто. В письме самому М.С. Корсакову Муравьев сообщал: “Я постоянно твержу Великому Князю, что ты должен со временем заступить мое место в Восточной Сибири: эта мысль моя, по убеждению, на пользу края и России. Поэтому тебе следует себя к этому готовить, и лучшее средство – опыт, а лучшего опыта иметь нельзя, как вся твоя служба в Восточной Сибири и в особенности настоящее твое назначение (забайкальским губернатором). Устрой Забайкальскую область и войско - тогда поведешь хорошо и дела всей Восточной Сибири”.

   Подготовкой к будущему высокому назначению должно было стать не только активное участие М.С. Корсакова во всех делах Муравьева, в том числе и в первых амурских сплавах, не только губернаторство в Забайкальской области, но и замещение в течение года специально для Корсакова созданной должности помощника генерал-губернатора, председательствующего в Совете Главного управления Восточной Сибири. ... За время пребывания в Сибири он успел неплохо узнать край, его природу, экономику, жизнь населения. В письмах и дневниках он отмечал прочитанное о Сибири: повесть И.Т. Калашникова “Дочь купца Жолобова”, путевые записки забайкальского купца Паршина, историю Албазина и т.п.

   Наиболее важные и ответственные поручения были связаны с переносом Охотского порта и организацией транспортировки тяжелых грузов в Камчатку. Корсаков проявил себя в них усердным исполнителем, честным и добросовестным, но чуждым инициативы и самостоятельности. Таким же он был и во время осуществления еще одного важного и трудного дела – в 1851 г. ему пришлось заниматься заселением Аянского тракта. Крестьяне-переселенцы, всего 102 семейства, были привезены по Лене из Забайкалья и Иркутской губернии и размещены в 27 селениях, на расстоянии 700 верст. Выполнение этого поручения послужило поводом для близкого знакомства с выдающимся человеком – архиепископом Камчатским, Курильским и Алеутским Иннокентием. Опытный путешественник, хорошо знающий сибирские реалии, Иннокентий в своих письмах давал молодому офицеру практические советы относительно маршрута, способов продвижения по рекам и т.п.

   Прослужив три года “по особым поручениям, М.С. Корсаков в феврале 1852 г. был произведен в подполковники с одновременным назначением начальником недавно образованного казачьего отделения Главного управления Восточной Сибири. Новое место считалось довольно высоким и должно было стать еще одной ступенью к поставленной Муравьевым перед ним цели – губернаторству.

   В созданном в 1851 г. казачьем отделении должны были сосредоточиться все дела по управлению сибирскими казаками, в том числе Забайкальским казачьим войском. По закону генерал-губернатор Восточной Сибири имел права командира Отдельного корпуса в мирное время и должен был лично или “через доверенное лицо” осматривать казачьи полки и станицы, наблюдать за их содержанием в определенном составе, точным исполнением ими служебных обязанностей, заботиться о наделении их землей, об устройстве и улучшении быта казаков.

   Таким “доверенным лицом” и стал Корсаков. Через него велась вся переписка местных казачьих начальств, в том числе и наказного атамана Забайкальского казачьего войска, с центральными ведомствами. Сотрудники отделения разъясняли казачьим командирам требования департамента относительно составления ведомостей и других форм отчетности, вникали в различные обстоятельства организации и быта казачьих войск.

   Из трех лет пребывания в должности начальника отделения – с весны 1852 по весну 1855 г. – Корсаков фактически занимался его делами только в первые полтора года. Зимой 1853 г. Михаил Семенович отправился курьером в Петербург, попутно навестил родных в Москве и Тарусове, пробыв вне Сибири около трех месяцев. В начале 1854 г. он вернулся в Иркутск с поручением ускорить распоряжения по амурскому сплаву и приказанием “вникать лично во все... следить за внутренней жизнью и обо всем важном писать Муравьеву в Петербург и Красноярск”.

   Хотя работы по подготовке сплавов уже велись, сделать оставалось еще очень много. Б.В. Струве вспоминал: “Я был свидетелем той кипучей деятельности, с которою Корсаков принялся за дело, и той энергии, и той энергии, которую он сумел вселить своим сотрудникам”.

   Подготовкой барж и плотов, а также завершением работ по сооружению парохода “Аргунь” руководил П.В. Казакевич. Необходимо было собрать в одном месте предполагаемых участников сплава – солдат и казаков – и все грузы. Как доносил Муравьев великому князю Константину Николаевичу 2 марта 1854 г., “все команды и артиллерия двинуты уже Карсаковым с разных концов Забайкальской области к Шилкинскому заводу, и туда же направляется с лишком 25 тысяч пудов провианта для сплава с ними”.

   Подполковник Корсаков был назначен командиром первого амурского сплава – это было одно из самых ответственных и почетных заданий. Правда, сам генерал-губернатор также находился в составе экспедиции и фактически возглавлял ее... Как бы то ни было, после успешного прибытия сплава в Мариинский пост в устье Амура именно Корсаков был командирован в Петербург с донесением о благополучном завершении экспедиции.

   Пробыв в России до января 1855 г., Корсаков вернулся в Иркутск. Но, не приняв казачьего отделения, вновь отправился в Забайкальскую область “приготовлять разные разности для будущей нашей экспедиции по Амуру”.

   В 1854 г. Корсаков был произведен в полковники и пожалован орденом Св. Анны 2-й степени. /15/ Вскоре всем стало ясно, что в ближайшее время он будет назначен забайкальским губернатором – П.И. Запольский с 1854 г. был в явной опале у Муравьева, а начальник казачьего отделения занимался главным образом делами Забайкальского казачьего войска. ...

   Сознательное и целеустремленное “ведение” Корсакова к губернаторскому месту не было для Муравьева чем-то необычным и исключительным – он готовил к губернаторским местам и других своих приближенных. М.С. Корсаков был самым молодым российским губернатором – к моменту назначения ему еще не исполнилось и 30 лет. Быстрота его карьеры была исключительной. Неприязненно относившийся к Н.Н. Муравьеву и “муравьевцам” В.Ф. Раевский справедливо писал в 1860 г.: “Корсаков шел вперед быстрее царской фамилии. Он приехал сюда штабс-капитаном и в шесть лет” стал генерал-майором, военным губернатором. В генерал-майоры Корсаков был произведен в декабре 1856 г. ...

   Одним из самых важных и трудных для Корсакова дел оставалось участие в организации амурских сплавов. В 1854 и 1855 гг. он занимался этим в должности начальника казачьего отделения Главного управления, но, и став губернатором, продолжал выполнять это поручение Муравьева. За те четыре года, что Корсаков был губернатором, он дважды – в 1856 и в 1858 гг. – возглавлял работы по подготовке сплавов и несколько летних месяцев проводил на Амуре. Теперь это расценивалось как часть служебных обязанностей потому, что “Чита была избрана исходной точкой всех предприятий, касавшихся Амурского края”, а Корсаков был призван “показать свои таланты администратора и колонизатора”.

   Сплав 1856 г., который осуществлялся в отсутствие Муравьева и в первый год губернаторства Корсакова, оказался крайне неудачным, плохо организованным и завершился трагически. Мемуаристы писали о возвращении по невыносимо трудному зимнему пути, о гибели 200 человек на обратном пути от голода и холода, рассказывали о случаях людоедства. По официальным данным, первые отряды вернулись в Усть-Стрелку в конце сентября, последний, под командованием подполковника А.Н. Облеухова, 26 ноября. При этом потери, кроме отряда Облеухова, составили 86 человек. Самым тяжелым было возвращение отряда Облеухова: он в один сезон сплавился по Амуру и поднялся по нему, имел слишком мало времени для отдыха и подготовки к трудному возвращению, а сравнительно позднее отправление привело к тому, что в дороге пришлось пережидать установление ледового покрова на реке, в результате отряд находился в пути четыре месяца.

   Сам Облеухов причиной бедствия считал “излишнюю торопливость и одностороннюю деятельность” начальника экспедиции 1856 г. подполковника Н.В. Буссе, слишком заботившегося об экономии. В свое оправдание Облеухов указывал и на большое число бессрочноотпускных (т.е. отслуживших срок в 15 лет) солдат, и на неподготовленность к лишениям солдат сибирских линейных батальонов.

   Завалишин же писал: “Общий голос, и справедливо, обвинял во всех бедствиях Корсакова” и приводил в доказательство своей правоты те неоспоримые факты, что именно Корсаков возглавлял организацию всей работы, провожал экспедицию до Усть-Зеи и провел там лето. По мнению Завалишина, “если бы бедствие случилось даже на низовье Амура, и тогда бы он не мог быть вне ответственности за размещение провианта; и то дело вышло тем позорнее, что это случилось на ближайшем расстоянии от Усть-Стрелки”.

   М.И. Венюков также считал именно Корсакова виновником неудачной организации возвращения, а причиной столь тягостного положения солдат и казаков были, по его мнению, приказ рубить дрова на обратном пути для навигации следующего года и распределение запасов провианта из расчета на 10 дней пути (по 40 верст в сутки).

   Оправданием – хотя и слабым – для Корсакова может быть то обстоятельство, что часть возвращавшихся с устья Амура солдат была измучена тяжелой зимовкой 1855 г., многие переболели тифозной горячкой, сроки же их отбытия с низовьев Амура от него не зависели, - а именно позднее отправление большинство современников называло главной причиной гибели и болезней возвращавшихся. Но ни в одном из писем родным и друзьям Корсаков не высказал своего сожаления и чувства вины в связи с гибелью большого числа людей, хотя в переписке осенью 1856 г. и проскользнул у него мотив недовольства своей жизнью и возможности желательности отставки. В 1862 г. он объяснял “факт гибели значительного числа нижних чинов бывшего 13-го линейного батальона во время осеннего похода их с берегов Амура в 1856 г.” стечением несчастных обстоятельств (болезни, ранняя зима и – косвенно – неправильные действия их командира), утверждая, что все остальные команды вернулись благополучно. “За усердную службу и распорядительность” при сплаве 1856 г. он был награжден орденом Св. Станислава 2-й степени.

   В 1857 г. Корсаков не участвовал в плавании, а в 1858 г. оно проходило более успешно, хотя в этот раз на Амур переселялись казаки и крестьяне и устройство их там, как и вообще снаряжение всей экспедиции, должно было осуществляться под началом Корсакова.

   Как вспоминал участник этого плавания Бр.К. Кукель, “с Карсаковым мы выехали 6 мая и, так как по пути нам приходилось осматривать основанные в прошлом году первые казачьи станицы, то прибыли в Благовещенск лишь 18 мая, на другой день по заключении Айгунского договора”. Таким образом, Корсаков не присутствовал при заключении Айгунского договора – событии, в известном смысле, увенчавшем усилия тех, кто, как и он, был участником первых амурских сплавов. Но его роль в подготовке этого события, как и в целом процесса присоединения и колонизации Приамурья, неоспорима. “За Амур” Корсаков был награжден орденом Св. Станислава 1-й степени, пожизненным пенсионом в 2 тыс. рублей в год и причислен к императорской свите.

   “Между тем, приехавший на место П.И.Запольского на губернаторство Корсаков, самый близкий к Генерал-Губернатору человек и выведенный им в люди от поручика Семеновского полка 1848 году до губернатора в 1855 году...”, - так из писем декабриста Д.И.Завалишина мы узнаем о назначении в Забайкальскую область второго военного губернатора – Михаила Семеновича Корсакова, входившего в когорту ближайших сподвижников Н.Н.Муравьева-Амурского. Было ему в ту пору 29 лет, в Забайкалье приехал служить в чине полковника. Через год, в 1856 году, Михаилу Семеновичу Корсакову было присвоено звание генерал-майора...

   Судьба сводит в Чите нового губернатора с декаьбристом Д.И.Завалишиным. Учитывая моральный авторитет Дмитрия Иринарховича у читинцев, он обращается к декабристу за советами и содействием. М.С.Корсаков публично отрекся от всякого участия в интриге против П.И.Запольского. Кроме того, он не привел в исполнение распоряжение своего патрона о перемещении Д.И.Завалишина в Минусинск. Познакомившись с положением дел в Чите и Забайкальской области, он нашел все действия своего предшественника правильными и для себя поучительными. Опираясь на первый отчет, составленный М.С.Корсаковым, в Забайкальской области в 1855-1856 гг. “... окружных городов, включая губернских было – 3, заштатных – 2, слобод – 15, сел – 51, деревень – 304, казачьих селений – 479, пограничных караулов – 46, соборных изб – 3, родовых управ – 2, родовых управлений – 145, инородческих улусов – 700, тунгусских наслегов – 13. В Забайкальской области проживало 356688 человек”. Поле деятельности у молодого военного губернатора было широчайшее – проблемы административные и хозяйственные, продолжение Амурской политики на Востоке, и ни одну из этих задач нельзя было оставить без внимания. Взять хотя бы деятельность М.С.Корсакова, направленную на развитие образования недавно созданной области. В документах Забайкальского областного правления есть записка, написанная еще в 1855 г., по данным которой мы узнаем, что уездных училищ было всего два – в Верхнеудинске и Нерчинске, и восемь приходских школ (не считая школ горнозаводского ведомства). В записке содержалась настоятельная рекомендация открыть в Забайкалье еще 30 училищ. Чиновник особых поручений Евгений Рагозин пишет М.С.Корсакову обоснование необходимости открытия в Чите одного уездного училища с расширенной программой, рекомендуя изучать с учетом региональных особенностей области монгольский, маньчжурский и англо-американский языки. В документе есть очень интересное предложение о повышении зарплаты учителям, так как “215 рублей серебром не может быть привлекательным для добросовестного воспитателя молодого поколения”. Рекомендовалось также изыскать дополнительные средства на создание библиотеки. В документе есть такая фраза: “так как губернатору некогда следить за успехами учеников и стараниями учителей, то необходимо поручить эту часть особому лицу, то есть образовать должность инспектора училищ Забайкальской области с обязанностью обозревать их раз в год, присутствовать по возможности на экзаменах, составлять отчеты”. В 1860 г. этот проект был отправлен в Министерство народного просвещения. Идея создания училища с углубленной программой изучения языков, к сожалению, не была осуществлена.

   Одним из блистательных начинаний М.С.Корсакова была его деятельность по созданию первого детского приюта в Чите. Он понимал необходимость создания учреждения для сирот. 31 декабря 1857 г. им была подготовлена докладная записка генерал-губернатору Восточной Сибири с просьбой к его супруге взять будущий Читинский детский приют под свое попечение. Согласие было получено. Активная деятельность М.С.Корсакова по изысканию средств на создание приюта была достаточно результативной. Вначале он пишет циркулярное письмо и рассылает по области для открытия сбора пожертвований на это благое дело. Жители области сочувственно отнеслись к затее М.С.Корсакова и охотно делали приношения в кассу попечительства. Жертвования поступали по подписным листам деньгами, вещами или домашними животными. Особенно много лошадей, коров, овец и коз пожертвовано было бурятами Агинского и Баргузинского районов. Скот продавали с аукционного торга и деньги сопровождали в попечительство. Кроме того, устаивались с благотворительной целью благородные спектакли и лотереи-аллегри. Всего в течение года было собрано и сдано в иркутский приказ Общества призрения 7755 рублей 53 копейки. Первая попечительница приюта графиня Муравьева-Амурская была энергичной помощницей Корсакова. Она много сделала, чтобы подобрать наиболее деятельных и влиятельных членов попечительства, к их числу относились: баронесса Будберг, она жила в Чите и выполняла роль помощницы; читинский купец Курбатов был избран почетным старшиной, на нем лежала забота о материальном благополучии приюта. Мысль о постройке собственного здания принадлежала военному губернатору. 7 июля 1859 г. он предписал областному инженеру подпоручику Шишкову представить план и смету здания и приступить к подготовке материалов. Сама постройка была поручена 26 сентября 1859 г. старшему члену войскового правления подполковнику Соколовскому. Свою работу приют начал в наемном помещении – в доме купца Сумкина арендовались три комнаты с отоплением и освещением за 150 рублей в год. 27 сентября 1859 г. приют был открыт, а с 1 октября в нем начались “правильные” занятия. Так усилиями губернатора и поддержавших его забайкальцев был открыт Читинский детский приют. В первые годы своего существования он предназначался не только для призрения малолетних сирот и детей несостоятельных родителей, но вообще для начального образования детей городских жителей. Это было первое и в то время единственное учебное заведение, в котором обучались дети всех сословий городского населения.

   Чита во время губернаторства П.И.Запольского и М.С.Корсакова еще только начинала развиваться и оставалась городом скорее по названию, чем по виду и внутреннему содержанию. Но уже тогда обращала внимание правительства своим расположением в Забайкалье и тем, что была центром активной Амурской политики, своеобразным результатом которой было усиление переговоров с Китаем, закончившееся 25 мая 1858 г. заключением Айгунского договора, значительно расширившего восточную границу Забайкалья и закрепившего за Россией Амур.

   Изучая документы связанные с Амурским вопросом, автор статьи обнаружил отлично читаемое письмо М.А.Бестужева М.С.Корсакову, датированное 29 декабря 1856 г. О том, что Бестужев был в Чите и останавливался и Д.И.Завалишина, краеведам известно, но то, что он совершил плавание по Ингоде, Шилке, а затем по Амуру вплоть до Николаевска, где провел осень и зиму 1857-1858 гг., в мемуарах упоминается очень скупо. В этом заключается особая ценность письма, из которого становится известно о планах плавания Бестужева по Амуру и о том, что с Корсаковым он был знаком достаточно близко.

   За время амурских сплавов было немало трудностей, в том числе страдали интересы местных жителей, допускались злоупотребления. О негативных моментах резко отзывался Д.И.Завалишин, публикации которого приобрели большую известность. Зачастую они были вызваны жесткими условиями походного быта войск и устранялись по мере возможности. Так, в тексте документа, подписанного М.С.Корсаковым, говорилось: “Командиру Сибирского линейного батальона полковнику Облеухову. 13 ноября адъютант генерал-губернатора Восточной Сибири полковник Сеславин донес мне, что проживающие туземцы на реках Аум, Манегир, Мачина, Мачинга при проследовании г.Сеславина вверх по Амуру предъявили претензию, что при перемещении с устья Амура двух рот 12 батальона взяли у них без денег разные вещи (список вещей прилагается), если претензии означенных туземцев окажутся основательными, то непременно удовлетворить их из имеющихся сумм. 13.11.1856 г.”.

   Нет оснований опровергать Д.И.Завалишина, использовавшего обширную информацию с мест о том, что освоение Амура происходило не гладко, но нет желания обличать графа Н.Н.Муравьева-Амурского и его сподвижников, не щадивших ни себя, ни чиновников, потом и кровью утверждавших интересы Российского государства на востоке.

   При Корсакове в 1859 г. был утвержден герб Забайкальской области. За годы его управления областью город Чита значительно расширился, его северная граница проходила теперь в районе современной Ангарской улицы, количество жителей в 1858 г. было 807 человек, а в 1858 г. уже достигла 1250 человек.

   В июне 1858 г. В Забайкальское областное правление поступила записка о необходимости создания в Чите гражданской больницы. Единственным лечебным заведением в областном центре был Читинский полугоспиталь на 75 кроватей, который уже не удовлетворял потребностей в медицинском обслуживании растущего города. Согласно соображениям, высказанным доктором Ворожцовым, больница в Чите должна была быть построена на “57 кроватей, причем 17 кроватей составляли особое отделение для арестантов, 10 кроватей для хронических больных, 5 кроватей для рожениц, 25 кроватей для скоротечных больных”. Судя по переписке в Забайкальском областном правлении, М.С.Корсаков активно решал вопрос о создании гражданской больницы в г. Чите.

   В годы губернаторства М.С.Корсакова создана первая карта Забайкальской области и Кяхтинского градоначальства, которая хранится в фондах Государственного архива. Карта датирована 1855 годом. Возможно, задание ее составить было дано при П.И.Запольском, но, безусловно, М.С.Корсаков довел эту важнейшую работу до завершения.

   В отчете Забайкальской области за 1861 год есть данные о том, что “...в 1859 году, в Чите на подписные деньги служащих и гражданских чиновников и военных офицеров была создана для чтения библиотека и для нее выписывали периодические издания и газеты”.

   В 1860 году М.С.Корсаков Военным министерством был отозван в распоряжение Генерального штаба, его служебная карьера продолжала стремительно развиваться: В 1861-1871 гг. он уже всесильный генерал-губернатор Восточной Сибири.


   Дополнительно по данной теме можно почитать:

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

   Сайт Предыстория
   "Военные губернаторы Амурской области. 1856-1917". К 150-летию основания Усть-Зейского поста. Сборник документов и материалов. Благовещенск, 2006. Абеленцев В.Н., составитель. Редакционная коллегия: д. фил. н. А.П. Забияко, В.Г. Лецик, к. и. н. Е.И. Пастухова, А.А. Шаула, д. и. н. Н.А. Шиндялов. Научный редактор д. и. н. Н.А. Шиндялов. Утверждено к печати Ученым советом Амурского областного краеведческого музея им. Г.С. Новикова-Даурского.