По следам переселенцев О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      23
книги              55
панорамы       58
статьи        5789
фото           6893








Первый литературный портал:



Стихотворение
С болью сдавило мои виски...

Стихотворение
Незабудка






Статьи по теме

Народное хозяйство










Статьи по теме

Сельское хозяйство




Статьи по голоду 30-х годов:
   Голод 1932-1933 годов
   Голод середины 30-х годов










Коллективизация в Приамурье:
Часть 1
Часть 2



























Зингер был в каждой семье

04 сентября 2019 г.







    Переселенцы с Украины сначала строили для жилья свои мазанки. Они выбирали для поселения малолесные, степные участки, где не было строевого леса. Стены хат состояли из закрепленных на четырех устоях двух параллельных рядов плетня или частокола, между которыми натрамбовывалась земля или глина.

    Затем дома обмазывались глиной, сверху делался потолок из расколотых вдоль стволов берез, на которые насыпался слой земли. А уж потом стлали крыши из метрового слоя соломы или камыша.

    К сожалению, такие мазанки плохо держали тепло в суровые амурские зимы. Там было холодно и сыро, и поэтому из-за лихорадки, тифа и туберкулеза умирало много детей и стариков. Пришлось украинцам через несколько лет все же начать строительство настоящих рубленых домов с русскими печами и лежанками, с полатями, а также с пристроенным крылечком.

    Дома зажиточных крестьян обшивались тесом. Они имели терраски с двумя выходами - на улицу и во двор. На окнах наличники и ставни, а весь дом украшался затейливой резьбой.

    «Вглядываясь ближе в их быт, - писал журнал «Восточное поморье» 15 июня 1866 года, - вы видите везде хороших хозяев, хорошие стайки для скота, сложенные из талового плетня, прочность земледельческих орудий убеждает нас в этом. Действительно, крестьянин кладет свою силу и время на пашню, сенокос и уход за скотом, справедливо считая это главным своим обеспечением и потому довольствуясь только самым малым, необходимым для своего помещения».

    Перезимовав, на следующую зиму крестьянин начинал готовить в тайге лес для будущей капитальной стройки. Лес, заготовленный в верховьях реки, сплавлялся плотами, вытаскивался на берег и аккуратно складывался вдоль улицы для просушки. Только на следующее лето после посевной начиналась стройка. После крестьянин все свободное время употреблял на изготовление изгородей, всяких клетушек, разных хозяйственных построек, а уж потом принимался за украшение избы резными коньками, оконцами и крылечками.

    Путешественник Г. Е. Грумм-Гржимайло, побывав в селениях на Томи, писал в 1895 году в книге «Описание Амурской области»: «....выстроены они (избы) из соснового леса, и там, где есть малороссийское население (украинцы), смазаны глиной, крыты тесом и дранью, а иногда соломою. Строевой лес рубится на своих наделах и лесных дачах... Камень и кирпич в постройках не употребляются».

    Рубили крестьяне избы основательно, на века. Вот как строил избы для своих сыновей крестьянин из Павловки Остапенко. Летом он с сыновьями, выкупив лесной билет, уезжал вверх по Томи, там тщательно выбирал, рубил лес и связывал его в плоты. Плоты пригоняли по большой воде в село, загоняли их в протоку и специально топили. Все лето и зиму бревна лежали под водой. На следующее лето бревна вытаскивались лошадьми на крутой берег и раскладывались для сушки. Здесь они лежали все лето.

    Поздней осенью, закончив все полевые работы, Остапенко с сыновьями начинал рубить дом. Мореное дерево, хорошо просушенное, трудно поддавалось топору и пиле. Но дело шло, и к весне сруб был готов. Снова проходило лето, и только следующей осенью работа по дому продолжалась. Теперь стелились из колотых бревен полы. Плахи тесались фуганками и соединялись между собою специальными деревянными шпурами. Затем принимались за устройство русской печи. За неимением хорошего камня печь «сбивали» из глины. К ней пристраивали сбоку лежанку и делали полати на высоте человеческого роста между печью и стеной дома.

    Вставлялись окна и двери, окна с наличниками, деревянными кружевами и ставнями. Перед входом на усадьбу возле калитки устраивалась скамейка. Все. Дом был готов. Удивительно, что такие дома не поражает грибок. Он не гниет. И может простоять свыше ста лет.

    Русская печь с подом, загнеткой, шестком, лежанкой и полатями занимала четвертую часть дома. На полатях спали ночью ребятишки, старики, а днем складывали ненужную «лопоть» (платье). Во многих домах спали не на полатях, а на широких лавках вдоль стен или на соломенных тюфяках прямо на полу. Вдоль печи со стороны входной двери тянулась скамейка - «ленивка», на ней отдыхали днем и с нее же лазили на печь и полати. Постельного белья не стелили - берегли.

    В «кути» к стене была приделана широкая полка, или «голбец», для кухонной посуды. В некоторых избах здесь же прибивался к стене небольшой шкафчик, в котором хранилось все нужное хозяйке для стряпни. Кухонная утварь находилась рядом с печью: ухват, чепальник, клюка, деревянная лопата, помело (голик) и длинные щипцы для вытаскивания из печи угольков. Посуда была в основном из местных материалов: дерева, глины, бересты.

    Почетное место отводилось в избе иконам. Их помещали в переднем (красном) от входа углу. Помещали на божнице. Здесь же горела лампада. Г. Е. Грумм-Гржимайло, описывая быт переселенцев в Приамурье, вспоминает, что переселенцы быстро освоились на новых местах жительства. И у некоторых из них «во многих избах мы найдем нередко и швейную машину, и венские стулья, и висячую керосиновую лампу и т. д. Но все эти предметы, столь чуждые крестьянину Европейской России, еще более оттеняют окружающую грязь и неряшливость, потому что они появились не как следствие истинной потребности, а как результат дешевизны».

    Швейная машина «Зингер» стояла почти в каждой крестьянской избе. Стоила она 6 рублей, да и те крестьянин мог сразу не платить. Достаточно ему было высказать свое согласие агенту фирмы, который объезжал все крестьянские дома, и заплатить вступительный взнос (задаток) в 2 рубля, как машинка почти немедленно доставлялась на дом. Крестьянину оставалось только заплатить остальные 4 рубля за полгода - и машинка ваша.

    Традиционным в быту крестьян из-за неимения отапливаемых хлевов для скотины было содержание его в жилых домах - телят, поросят, а под печью - кур. Питались крестьяне за длинным столом, по бокам которого стояли лавки. Во главе сидел глава семьи. Он имел право наделять всех кусками хлеба и первым отведать кушанья. Кто в нетерпении лез в горшок впереди отца, тот тут же получал увесистый удар ложкой в лоб. Ели молча, не разговаривая. Хозяйка и дочки ели после мужиков.

    Основу питания крестьян составляли картофель, крупы разные, хлеб и пироги, рыба и мясо, солонина. В пищу шло все, что выращивалось на огороде. Часто варили гречневую и овсяную каши, заправляя их конопляным маслом. Ели молочные, овсяные, гороховые, ягодные кисели, рыбную уху, жареную рыбу, картошку отварную. Летом делали мурцовку - похлебку из тертой редьки, окрошку с квасом, луком, тюрю - похлебку из кваса с хлебом...

    Пили чай, заваренный травами, сушеной морковью, смородиновым и малиновым листом и т. д. Только на праздники пили китайский напиток - чай, а в бедных семьях - напиток, приготовленный с использованием насушенных гнилушек березы, дуба и чаги, так называемую шульту.

    Едва построив избы, крестьяне главной заботой своей считали строительство сельской церкви. Дело дошло до того, что преосвященный Иннокентий даже стал останавливать крестьян в их усердии, советуя им не спешить со строительством храмов, а заняться своими жилищами. Но настойчивые крестьяне просили архипастыря разрешить им строительство церквей, которые вскоре появились в Александровском, Васильевке, Павловке, Комиссаровке и других селах.

    Строили как за общий счет, так и с помощью Благовещенской епархии. Например, крестьяне с. Калягинского обратились с прошением в Благовещенскую епархию о разрешении строительства церкви и просили для этого добавить денег. Деньги были выделены. Церковь была построена. Село в честь подвига крестьянина Комиссарова в Петербурге, отбившего пистолет у террориста в сторону, во время первого покушения на жизнь императора Александра II, было переименовано в Комиссаровку.

    Но церкви строили не везде: не все были истинно православными. Староверы в строительстве церквей участия не принимали, считая, что в Бога можно верить без посредников и икон.

    

    Валентин Голубев, заведующий отделом истории краеведческого музея Белогорска.


   Дополнительно по данной теме можно почитать: