Радиоразведка на Дальнем Востоке О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      22
книги              55
панорамы       58
статьи        5787
фото           6893








Первый литературный портал:



Повесть
Детство Осокиных. Часть 16

Стихотворение
Снег, всюду снег






Статьи по теме

Гос.структуры









Статьи по теме

Пограничная служба




nbsp;   Радиосериал Амурские волны:
Капитан Амурской речной флотилии Демьян Высочин















Радиоразведка Квантунской армии против Дальнего Востока СССР

02 августа 2019 г.

    На фоне постоянного роста напряжённости в отношениях между СССР и Японией, зачастую балансировавших на грани войны в 1930-е гг., командование Квантунской армии было крайне заинтересовано в расширении разведывательной деятельности против сухопутной группировки сил РККА, в которую входили части и соединения Особой Краснознамённой Дальневосточной армии (ОКДВА) и Забайкальского военного округа (ЗабВО). В это время значительно возросла оснащённость последних различными средствами и сетями связи, что вынудило командование Квантунской армии организовать новое направление разведывательной работы — радиоразведку, т.к. количество объектов разведки на советском Дальнем Востоке постоянно возрастало, а радиосвязь усложнялась.

    В 1930 г. военный министр Японии утвердил Положение об организации стационарных постов радиоперехвата в зонах ответственности Корейской, Квантунской [19] и Китайской армий, где признавал их высокую эффективность применительно к разведке и подчёркивал значимость для развития разведывательной деятельности в будущем [4, с. 836—837]. Через год Квантунская армия вторглась в Маньчжурию, а 1 марта 1932 г. было образовано государство Маньчжоу-го, основным вероятным противником которого, по мнению японского Генерального штаба (ГШ), стал Советский Союз. ГШ и командование Квантунской армии хорошо понимали значимость радиоразведки для оперативного получения сведений о противнике в мирное и военное время. Ещё не успев разместить части и соединения в местах постоянной дислокации на территории Мань-чжоу-го, командование Квантунской армии приступило к созданию радиоразведывательной сети для работы против Дальнего Востока СССР.

    5 мая 1932 г. начальник штаба Квантунской армии в секретной телеграмме на имя начальника общего департамента ГШ отмечал: «...современная обстановка в Северной Маньчжурии даёт все основания полагать, что необходимо срочно развернуть радиоразведывательную сеть против России», — и просил разрешения на формирование двух или «по крайней мере одного поста радиоперехвата». Циркулярной директивой военного министра № 475 от 30 мая начальнику Училища связи армии предписывалось выделить одну коротковолновую станцию, а командующему Квантунской армии — сформировать в Харбине «специальную станцию коротковолнового радиоперехвата», к которой прикомандировали трёх специалистов по радиосвязи — одного служащего ГШ и двоих из Училища связи [5, с. 1565—1567].

    В сентябре того же года Квантунская армия провела испытания ра-диопеленгаторных станций, цели и результаты которых излагались в записке штаба армии, отправленной 23 октября в военное министерство:

    «1. Радиоразведка Квантунской армии со времени маньчжурских событий и вплоть до настоящего времени не воспринимается как надёжный источник разведывательных сведений для армии и продолжает плестись в хвосте у других разведывательных органов.

    2. Хотя обстановка в Маньчжурии вплоть до настоящего времени остаётся нестабильной из-за обилия бандитов, Империя признала государство Маньчжоу-го, и ослепительный свет созидания продолжает озарять его с Востока. Если говорить о труднопредсказуемой позиции соседнего Советского Союза с точки зрения международных отношений, то её нужно отслеживать ежечасно, не отвлекаясь даже на мгновение, и готовиться к будущим боям.

    3. Что касается радиосвязи на советской территории Дальнего Востока, то вплоть до настоящего времени остаются невыясненными местоположение радиостанций, их диапазоны частот и ведомственная принадлежность. В связи с этим чувствуется острая необходимость совместно с открытой в начале этого года в Харбине специальной станцией радиоперехвата использовать радиопеленгаторы для решения этих задач. Именно в этих целях и проводились испытания радиопеленгаторов.

    4. Целью вышесказанного является базовая подготовка к военным операциям против СССР...» [6, с. 1482—1483].

    По результатам испытаний штаб Квантунской армии предложил использовать коротковолновые радиопеленгаторы дальнего действия (700 км и выше) для наблюдения за стационарными радиостанциями советского Дальнего Востока, ближнего и среднего (от 20—30 до 700 км) — для слежения за передвижными радиостанциями советских частей и соединений, дислоцированных вблизи границы с Маньчжоу-го [6, с. 1495]. В 1932—1933 гг. научно-исследовательский отдел Школы связи армии занимался разработкой и испытаниями новых образцов радиотехники. В Квантунской армии отдел провёл испытания двух передвижных радио-пеленгаторных станций и одного коротковолнового радиопеленгатора дальнего действия [7, с. 1868].

    Результаты испытаний превзошли все ожидания командования Кван-тунской армии, но проблемы с материально-техническим обеспечением не позволяли развернуть работу радиоразведывательной сети в полную силу. 12 марта 1934 г. командующий Квантунской армии генерал Хиси-кари Такаси в запросе на имя военного министра Хаяси Сэндзюро просил выделить «технику для научной разведки», так как из положенных по штату 20 радиостанций и 3 радиопеленгаторов в наличии имелось только 9 радиостанций и 2 радиопеленгатора, а частотомеры и измерители слышимости полностью отсутствовали [8, с. 546—547]. В июне того же года Квантунская армия была уже полностью обеспечена штатными радиотехническими средствами.

    Выявленные в архиве Научно-исследовательского института Министерства национальной обороны (НИИО МНО) Японии документы позволяют заключить, что уже в 1933—1937 гг. на территории Маньчжоу-го действовала радиоразведывательная сеть Квантунской армии, включавшая себя в центральную станцию радиоперехвата в Харбине и периферийные станции в Суйфэньхэ, Маньчжоули и Фуцзине [32], имевшие на вооружении радиопеленгаторы. В 1934 г. при центральной станции радиоперехвата в Харбине была создана дешифровальная группа, работу которой курировало 2-е (разведывательное) отделение штаба Квантунской армии. Этими документами являются «Ежемесячные особые бюллетени» с грифом «Совершенно секретно» станций радиоперехвата в Суйфэньхэ, Маньчжоули и Фуцзине, содержавшие схемы организации радиосвязи, данные об объёме, интенсивности и периодичности суточного радиообмена, диапазоны частот и позывные частей и соединений ОКДВА и ЗабВО, результаты радиоперехватов и дешифровки кодов и шифров [9]. Отметим, что первоначально бюллетени рассылались широкому кругу адресатов, но уже с конца 1933 г. по соображениям секретности из-за особой важности и ценности информации реестр рассылки был пересмотрен и значительно сокращён.

    В первой половине 1930-х гг. происходило интенсивное наращивание мощи Квантунской армии. С 1937 г. по 1938 г. её численность увеличилась с 80 до 180 тыс. чел., а количество пехотных дивизий — с четырёх до восьми; её стали именовать «армией, обращённой на Север» [23, с. 125, 126, 133, 154]. Военное министерство и ГШ Японии с целью усиления Квантунской армии неоднократно проводили организационно-штатные мероприятия, затронувшие все разведывательные органы армии включая радиоразведку, на нужды которой командование Квантунской армии стало в конце 1936 г. специально выделять средства по статье «секретные расходы». В первую очередь это было связано с быстрым развитием сетей радиосвязи и оснащением современными радиотехническими средствами частей и соединений ОКДВА и ЗабВО.

    15 апреля 1937 г. командующий Квантунской армией генерал Кэн-кити Уэда в запросе на имя военного министра, обосновывая необходимость выделения армии коротковолновых радиопеленгаторов, отмечал: «Сеть радиосвязи на соседних территориях, особенно сеть радиосвязи армии СССР, постоянно изменяется... в связи с чем очень трудно определить местонахождение радиостанций. Использование радиопеленгаторов для определения местонахождения радиостанций является весьма важным для разведки, так как даёт возможность осуществлять радиоперехват» [12, с. 1137]. В этот же день Уэда обратился к военному министру с просьбой выделить для разведывательных нужд высокоскоростную коротковолновую радиостанцию и пишущие машинки с русским и английским шрифтом, «...необходимые для радиоперехвата сообщений между важными городами и международных радиограмм» [11, с. 1132—1133].

    Постоянное расширение этого направления разведывательной работы обусловило необходимость создания специального органа управления радиоразведкой. На основании приказа военного министра № 3 от 14 июня 1937 г. при 2-м (разведывательном) отделении штаба Кван-тунской армии была создана особая группа, основной задачей которой как «органа разведки особого назначения» было ведение радиоразведки против Дальнего Востока СССР и Монголии, формирование которой завершилось в марте 1938 г. Особая группа, а позднее Отдел разведки особого назначения по соображениям секретности получили условное наименование «Научно-исследовательский отдел командования Квантунской армии» [22, с. 162], которое использовалось в документах обычного и секретного делопроизводства, не касавшихся их основной деятельности.

    Местом постоянной дислокации штаб-квартиры вновь созданной особой группы был определён Синьцзин (Чаньчунь), где внутри комплекса зданий командования Квантунской армии для «научно-исследовательского отдела армии» было специально возведено и оборудовано отдельное строение, для чего были выделены внушительные средства в размере 213 тыс. иен [10, с. 792].

    Отметим, что 6 из 12 офицеров были переведены в отдел из 2-го (разведывательного) отделения штаба Квантунской армии. Значительно увеличилась численность технического и вспомогательного персонала, переведённого во вновь образованный отдел из различных подразделений штаба Квантунской армии и штаба 3-й армии. Кроме того, до конца 1938 г. было запланировано увеличение штатной численности отдела на 50 чел., в том числе за счёт перевода двух инженеров из Научно-исследовательского института армии.

    Оснований для создания нового разведывательного органа у командования Квантунской армии было более чем достаточно. Во-первых, в 1921 г. японская военная разведка установила тесные связи со 2-м (разведывательным) отделом ГШ Польши в первую очередь в области дешифровального дела. В 1919—1920 гг. польская радиоразведка достигла значительных успехов в перехвате шифрограмм и раскрытии ключей Красной армии. Для Японии, с её слабой на тот момент дешифровальной службой, сотрудничество с Польшей стало приоритетным, а основной предпосылкой для его развития стало то, что польский и японский ГШ рассматривали советскую Россию как основного противника.

    В 1923 г. ведущий специалист по шифрам польского ГШ капитан Ян Ковалевский в течение трёх месяцев проводил в Японии специальные семинары по шифровальному делу и методике раскрытия советских шифров, в которых принимали участие офицеры 8-го (связь) отделения 3-го отдела японского ГШ [22, с. 142—143]. В 1925—1936 гг. свыше ста офицеров японской армии было направлено в Польшу на стажировки, во время которых они проходили обучение на курсах разведки и криптографии, в том числе первый начальник Отдела разведки особого назначения полковник Окубо Сюндзиро и офицер Отдела Фукаи Эйити [24, с. 159—161]. В то же время вплоть до декабря 1938 г. «польские шифровальщики постоянно находились в Мань-чжоу-го и оказывали помощь Квантунской армии в раскрытии советских шифров» [24, с. 165]. Благодаря тесному сотрудничеству с польской разведкой, которое с 1939 г. продолжилось уже на неофициальной основе, радиоразведка Квантунской армии получила мощный импульс для развития и в 1938 г. была реорганизована в самостоятельный разведывательный орган, работа которого против Дальнего Востока СССР постоянно расширялась.

    Во-вторых, важной предпосылкой для создания Отдела разведки особого назначения стали первые боевые успехи Особой группы. В мае 1936 г. командование Квантунской армии получило от польского ГШ ключи к шифру РККА «ОКК5», используя которые японские шифровальщики смогли уже в июле того же года раскрыть другие шифры РККА и пограничных войск НКВД [30, с. 135]. В июне 1937 г. произошёл советско-японский пограничный инцидент на Константиновских островах [1, с. 338—347], в ходе которого пограничные войска НВКД понесли потери, была повреждена канонерская лодка пограничной охраны и потоплен бронекатер Амурской Краснознамённой военной флотилии [2, с. 554—555]. Во время инцидента подразделения Особой группы активно вели радиоперехват и раскрыли коды пограничных войск, соединений ОКДВА и ВВС, что позволило частям Квантунской армии заблаговременно подготовиться и встретить артиллерийским огнём советские бронекатера. Кроме того, материалы радиоперехвата использовались японским посольством в СССР во время дипломатических переговоров по урегулированию этого инцидента [30, с. 135]. Командование Квантунской армии оценило свои действия во время инцидента как весьма успешные [29, с. 17], что послужило очередным толчком к созданию Отдела разведки особого назначения.

    В-третьих, 7 июля 1937 г. началась японо-китайская война, в ходе которой армия Японии активно применяла радиотехнические средства для ведения разведки. Уже 5 сентября 1937 г. начальник штаба гарнизонной армии в Китае в секретной телеграмме на имя заместителя военного министра и заместителя начальника ГШ отмечал «высокую эффективность радиоперехвата для обеспечения операций армии» и указывал на необходимость создания дешифровальных групп при отрядах радиоразведки [13]. Боевой опыт подразделений разведки особого назначения японской армии в Китае учитывался командованием Квантунской армией как при создании, так и в ходе дальнейшего развития Отдела разведки особого назначения.

    Успехи во время пограничного инцидента на Константиновских островах окрылили командование Квантунской армии и во многом определили его решительный настрой накануне Хасанских событий в июле — августе 1938 г.: «События прошлого лета на острове Ганьчяцзы [33] показали, как мы должны действовать против советской армии. Именно такие действия являются единственным способом пресечь незаконные действия СССР в районе Тёкохо [34]. Они всегда ищут слабые по их мнению места. Район Тёкохо — это территория Маньчжоу-го, обязанности по его обороне лежат на Корейской армии, но он входит в зону нашей административной ответственности. В силу необходимости защиты наших интересов и чести мы с большим вниманием следим за развитием событий. Очевидно, что СССР намеревается ударить по Японии как защитнице и тем самым внести смуту в корейское население. Уже сейчас жители Маньчжоу-го говорят, что Квантунская армия — это тигр внутри страны, но всего лишь котёнок для внешнего мира» [29, с. 17—18].

    Несмотря на то, что Отдел разведки особого назначения ещё не был окончательно сформирован, его подразделения круглосуточно занимались перехватом и дешифровкой шифрограмм командования ДВФ5. Так, 6 июля 1938 г. японцы перехватили и расшифровали две шифрограммы, в первой сообщалось о неудовлетворительном снабжении войск ручными гранатами, а во второй — о намерении небольшими силами организовать оборону на высоте к западу от озера Хасан [29, с. 11]. Содержание второй шифрограммы стало casus belli для командования Корейской армии, и 29 июля на высоте Безымянной произошёл первый бой, положивший начало Хасанским событиям.

    Начиная с 1924 г., штаб Корейской армии вёл активную разведывательную работу против советского Приморья. Уже в 1936 г. засылка и насаждение корейской агентуры с разведывательными и диверсионными целями в Приморском крае приняли такой размах, что 21 августа 1937 г. по представлению командующих ТОФ и ОКДВА было принято постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) № 1428—326сс «О выселении корейского населения пограничных районов Дальневосточного края», основной целью которого было «пресечение проникновения японского шпионажа в Дальневосточный край» [21, с. 228]. В феврале 1938 г. начальник штаба Корейской армии генерал-майор Куно Сэйити заявил на совещании руководителей и старших офицеров разведки, что «насильственное переселение проживавших в Приморье корейцев в конце прошлого года практически полностью уничтожила нашу агентурную сеть в Приморском крае» [18, т. 3, с. 125]. Тем самым разведывательные органы Корейской армии лишились возможности вести агентурную разведку накануне и во время Хасанских событий.

    Однако, эту потерю во многом компенсировала эффективная работа подразделений Отдела разведки особого назначения Квантунской армии, которые, в частности, смогли своевременно проинформировать командование 19-й дивизии Корейской армии о переброске танков в район высоты Заозёрной и тем самым способствовать тактическому успеху японцев [30, с. 136]. В советских официальных документах отмечалось, что «танки понесли большие потери в личном составе и материальной части», в ходе боёв 6 и 7 августа убито 44 чел. и ранено 62 чел., выведено из строя 49 из 114 танков [20, с. 111 — 112]. Бои у озера Хасан показали сильные стороны радиоразведки Квантунской армии, действия которой затрудняли работу радиосвязи советских войск: «Сама конфигурация государственной границы, дающая возможность японской радиоразведке пелен-гировать наши радиостанции под углами близкими к 90 градусам и тем самым засекать их месторасположение с максимальной точностью, диктовала необходимость всемерного ограничения их использования в дивизионных и выше сетях» [20, с. 113]. [35]

    Были выявлены и серьёзные недостатки в организации и работе связи с нашей стороны, в том числе «радиобоязнь»: «Комиссар ОРБ 40-й сд старший политрук Саморуков, выступая на сборе командного состава, уверял, что «стоит только нажать на ключ радиостанции 6 ПК, как японская артиллерия начинает бить прямо по командному пункту». Такие же разговоры отмечены в 118-м сп. Следствием всего этого было то, что радиостанции даже 6 ПК гнали с КП, не разрешали пользоваться. После того, как некоторые танки, в том числе и командирские с радиостанцией, были подбиты, во второй роте 1-го тб/мб по приказанию комиссара батальона Ширина кувалдой сбивались стойки по-ручневой антенны... Имелись факты и другого порядка, вроде того, что 08. 08. 38 118-й сп открыто сообщил в эфир о недостатках в батальоне боеприпасов и продуктов» [20, с. 114].

    Пограничные конфликты 1937—1938 гг. наглядно показали важную роль радиоразведки и командование Квантунской армии постоянно предпринимало меры по улучшению её материально-технического обеспечения. 23 августа 1938 г. командующий Квантунской армии Уэда Кэнкити направил на имя военного министра просьбу о выделении для Отдела разведки особого назначения 4 длинноволновых и 4 коротковолновых радиопеленгаторов и 2 стационарных радиопеленгаторных станций [16, с. 0491—0492]. 19 сентября военный министр распорядился выделить по статье «экстраординарные военные расходы» средства для «особого снабжения Квантунской армии» 83 стационарными и передвижными радиостанциями и радиопеленгаторами различных типов и другими радиотехническим оборудованием [15, с. 0019—0023]. Одновременно проводились организационно-штатные мероприятия, численность офицерского состава и технического персонала Отдела постоянно увеличивалась, были развёрнуты отделения в Ехэ, Суньу и Хайларе, а сеть его периферийных станций на территории Маньчжоу-го расширялась.

    В 1939 г. эскалация напряжённости на границе [36] Монгольской Народной Республики (МНР) и Маньчжоу-го переросла в вооружённый конфликт, продолжавшийся с мая по сентябрь того же года между Японией, СССР и МНР. С японской стороны в конфликте приняла участие мощная группировка Квантунской армии, разведывательное обеспечение которой по линии радиоразведки возлагалось на Отдел разведки особого назначения.

    В мае—июне дешифровальное отделение Отдела смогло взломать «4-цифровой код пограничников, 4-цифровой армейский код и 3-цифровой код ВВС. Эти успехи в радиоперехвате давали тактическое преимущество японским войскам на линии фронта» [30, с. 136]. Но опыт Хасанских событий был учтён командованием РККА. Г. К. Жуков писал: «Мы знали, что противник ведёт радиоразведку и подслушивает телефонные разговоры, и разработали в целях дезинформации целую программу радио- и телефонных сообщений. Переговоры велись только о строительстве обороны и подготовке её к осенне-зимней кампании. Радиообман строился главным образом на коде, легко поддающемся расшифровке» [19, с. 263].

    Конфликт завершился полным разгромом группировки Квантунской армии и стал первым серьёзным поражением японской радиоразведки. Японская сторона так оценила итоги её работы во время боёв на Халхин-Голе: «Что касается успехов в получении данных о группировке противника путём определения местоположения радиостанций советских войск и раскрытия их кодов в тот период, когда Квантунская армия сосредоточивала силы для нанесения решающего ответного удара, то они стали большим вкладом в последующее развитие радиоразведки. Однако никаких других успехов в ходе конфликта практически не наблюдалось. В тех районах Монголии, где происходило масштабное вооружённое столкновение, практически отсутствовала проводная связь и необходимость всестороннего наращивания радиосвязи была очевидной. Но разведывательные органы Квантунской армии не смогли добиться успехов в получении каких-либо особо важных сведений из радиообмена противника, в первую очередь по причине нехватки ресурсов и возможностей для ведения радиоперехвата» [3, с. 1197—1198].

    1 сентября 1939 г. началась Вторая мировая война, обусловившая кардинальные изменения военно-политической стратегии Японии, непосредственно затронувшие и Квантунскую армию. В 1940—1941 гг. её численность возросла до 850 тыс. чел. и эта мощная группировка должна была «обеспечивать спокойствие на Севере», т.е. не допускать открытия военных действий с СССР, оборонять Маньчжоу-го от возможного вторжения советских войск и одновременно готовиться к нападению на Советский Союз в случае его поражения в войне с Германией.

    В этой связи командование Квантунской армии остро нуждалось в получении достоверных разведывательных данных о своём основном противнике — дальневосточной группировке советских войск, которая в июле 1940 г. была вновь преобразована в Дальневосточный фронт со штабом в Хабаровске, в состав которого вошли 1-я и 2-я Отдельные Краснознамённые армии, 15-я армия и Северная армейская группа, а в его оперативное подчинение передавались Тихоокеанский флот и Краснознамённая Амурская флотилия. Отметим, что после Халхин-Гола части и соединения РККА стали использовать более сложные шифры, но японцы получили ключи к ним от финской дешифровальной службы, которая смогла раскрыть «советский 5-цифровой шифр «ОК40» во время советско-финской войны 1939—1940 гг. [30, с. 136].

    В 1940 г. командование Квантунской армии провело крупномасштабную реорганизацию всех разведывательных органов с учётом изменений международной ситуации, обстановки на дальневосточном театре военных действий и промахов во время вооружённого конфликта в районе реки Халхин-Гол. Особое внимание было уделено мерам по повышению эффективности работы радиоразведки. В августе 1940 г. командование Квантунской армии, правительство Маньчжоу-го и Маньчжурская телеграфно-телефонная компания создали «Восточно-Азиатское общество изучения связи», на которое возлагалось ведение радиоперехвата сообщений государственных и ведомственных радиостанций в Москве, Хабаровске, Владивостоке, а также прослушивания телефонных переговоров на территории СССР и советских консульских учреждений в Маньчжоу-го для получения и анализа сведений о военной, политической, экономической и социальной обстановке в СССР. Тем самым Отдел разведки особого назначения освобождался от перечисленных выше функций и должен был заниматься исключительно радиоперехватом и дешифровкой шифрограмм группировки советских войск на Дальнем Востоке.

    Штаб-квартира Общества располагалась в Синьцзине, в его структуру входило представительство в Токио и отделения в Харбине, Хайларе, Хэйхэ, Муданьцзяне, Дунъане, Цзямусы, Расине и Дайрэне, фактически являвшихся пунктами радиоперехвата. Штат Общества насчитывал 450 чел., в том числе 109 русских эмигрантов. Общество располагало 13 высокоскоростными радиостанциями, 276 низкоскоростными радиостанциями, 69 радиопеленгаторами и специальным оборудованием для прослушивания телефонных переговоров [18, т. 1, 576].

    В 1940—1942 гг. 2-е (разведывательное) отделение штаба Квантун-ской армии неоднократно корректировало планы реорганизации Отдела разведки особого назначения, так как обстановка на советско-германском фронте постоянно изменялась в худшую для СССР сторону, а на тихоокеанском театре военных действий успехи Японии были очевидными. В это время Квантунская армия была готова в любой момент начать боевые действия против Дальнего Востока СССР. Так, ночью 2 августа 1941 г. Отдел разведки особого назначения зафиксировал полное прекращение радиопереговоров на советской стороне границы. Командование Квантунской армии немедленно известило об этом факте ГШ и обратилось с просьбой «разрешить начать боевые действия ввиду того, что советская сторона прекратила переговоры и готовит крупномасштабное наступление». Но начальник ГШ генерал Сугияма Хадзимэ в ответной телеграмме потребовал «быть более осмотрительными». На следующий день выяснилось, что прекращение радиопереговоров было вызвано эффектом Деллинджера — замиранием радиосигнала при ионосферном распространении [27, с. 242].

    Но после сражения у атолла Мидуэй в июне 1942 г. Япония утратила стратегическую инициативу на Тихом океане, что не замедлило сказаться на Квантунской армии, наиболее боеспособные соединения стали готовить к отправке на тихоокеанский театр военных действий, а командование армии приступило к планированию оборонительных операций на случай вторжения советских войск в Маньчжоу-го.

    В мае 1942 г. 2-е отделение предложило перевести в августе «Восточно-Азиатское общество изучения связи» в подчинение начальника Отдела разведки особого назначения, в декабре полностью включить Общество в структуру Отдела, а сам Отдел преобразовать в самостоятельный орган — «Отдел разведки особого назначения Квантунской армии», непосредственно подчиняющийся командующему Квантунской армией. Одновременно предлагалось увеличить штатную численность Отдела с 505 до 1100 чел. [18, т. 1, с. 594—595] 1 августа 1942 г. новым начальником Отдела был назначен генерал-майор Фукахори Юки, занимавший до этого должность начальника разведывательного отделения в Муданьцзяне Разведывательного отдела Квантунской армии [28, с. 323].

    С августа 1942 по июль 1943 г. под руководством генерал-майора Фукахори проводились мероприятия по укомплектованию штатов и улучшению материально-технического обеспечения Отдела. Приказом военного министра № 66 от 14 июля 1943 г. была утверждена новая организационно-штатная структура Отдела, в состав которого вошли 816 офицеров и унтер-офицеров, 194 военных чиновника и служащих, в том числе 78 переводчиков [22, с. 162—163]. Штаб-квартира Отдела, находившаяся в Синьцзине, состояла из четырёх бюро: 1-е (планирование, управление, общее, кадровое, финансовое и административно-хозяйственное делопроизводство), 2-е (дешифровальное), 3-е (перевод, систематизация и анализ информации), 4-е (научно-техническое). В структуру Отдела входило семь отделений, расположенных в Наньлине, Ехэ, Цзямусы, Суньу, Хайларе, Харбине и Суйюане. Отделения состояли из трёх групп: 1-я (секретариат), 2-я (дешифровальная), 3-я (информационная) [18, т. 1, с. 588; 22, с. 84]. 10 июня 1943 г. новым начальником Отдела был назначен полковник Комацу Мисао, занимавший эту должность вплоть до капитуляции Квантунской армии [28, с. 323].

    19 мая 1943 г. штаб Квантунской армии, исходя из необходимости усиления и координации работы всех органов радиоразведки для заблаговременной подготовки армии к обороне и предупреждения внезапного вторжения советских войск в Маньчжоу-го, принял решение преобразовать «Восточно-Азиатское общество изучения связи» в одноимённый отдел в качестве самостоятельного подразделения Отдела разведки особого назначения Квантунской армии [18, т. 1, с. 606—607]. Штаб-квартира Отдела изучения связи Восточной Азии была переведена из Синьцзи-на в Харбин, между которыми была проложена защищённая линия связи для передачи данных в штаб-квартиру Отдела разведки особого назначения Квантунской армии.

    Штаб-квартира Отдела изучения связи Восточной Азии включала в себя пять бюро: 1-е (секретариат), 2-е (радиосвязь), 3-е (телефонная связь), 4-е (техническое), 5-е (научно-техническое). В структуру Отдела входило восемь отделений, расположенных в Дайрэне, Расине, Суньу, Дунъане, Цзямусы, Хэйхэ, Хайларе и Суйюане. Штатная численность вновь образованного Отдела составляла 433 чел., и на его вооружении стояло 10 высокоскоростных и 60 низкоскоростных радиостанций и 8 устройств для прослушивания телефонных переговоров по защищённым линиям связи [18, т. 1, с. 588, 608].

    Надо отметить, что материально-техническое обеспечение радиоразведки Квантунской армии позволяло решать поставленные перед ней задачи, хотя японская промышленность не справлялась со всеми заказами армии и флота на радиотехническое оборудование, а его закупки за рубежом, особенно после начала Второй мировой войны, прекратились или же существенно сократились в первую очередь из-за Германии, которая сама остро нуждалась в технических средствах радиоразведки. Документы штаба Квантунской армии 1940—1943 гг. свидетельствуют, что Отдел разведки особого назначения был практически полностью обеспечен радиотехническими средствами, в том числе новейшими образцами, и испытывал нужду только в запасных частях и расходных материалах [18, т. 1, с. 576—586, т. 2, с. 322—355].

    В 1944 г. обстановка на тихоокеанском театре военных действий резко ухудшилась, и стало очевидным, что Япония в скором времени обречена на поражение в войне. Японское командование тщетно пыталось исправить положение путём переброски наиболее боеспособных соединений Квантунской армии в Северный Китай, на острова Гуам и Лейте, острова Палау, Тайвань, Окинаву и в метрополию [25, с. 176—182]. В сложившейся ситуации японская Ставка Верховного Главнокомандующего запретила командованию Квантунской армии применять военную силу даже в случае пограничного конфликта, а в случае вторжения советских войск отступить вглубь от границы, оставив три четверти территории Маньчжоу-го, и вести затяжную войну в обороне для защиты юго-восточных районов Маньчжурии и северной части Корейского генерал-губернаторства.

    К этому времени агентурная сеть японской разведки на территории Дальнего Востока СССР была практически разгромлена, а её остатки использовались советскими органами государственной безопасности и военной разведкой для оперативных игр с целью дезинформации противника. В распоряжении командования Квантунской армии фактически остался только один дееспособный разведывательный орган в лице радиоразведки.

    Приказом военного министра № 55 от 16 мая 1944 г. Отдел разведки особого назначения Квантунской армии был преобразован в Отряд разведки особого назначения Квантунской армии, основной задачей которого была определена радиоразведка против СССР с позиций Восточной и Северной Маньчжурии. Штаб отряда располагался в Синьцзине и продолжал именоваться как Отдел разведки особого назначения Квантунской армии. В состав Отряда вошли вновь образованные 1-й и 2-й отряды радиоразведки, дешифровальный и учебный отряды и база материально-технического снабжения. 30 июня Отряд был укомплектован по штатам военного времени, и в тот же день в его подчинение были переданы подразделения связи Квантунской армии. Сводные подразделения Отряда дислоцировались в Наньлине, Кандэ, Ехэ, Цзямусы, Суньу, Харбине и Хайларе.

    По свидетельству Окубо Сюндзиро, в 1940—1944 гг. радиоразведка Квантунской армии ежегодно перехватывала свыше 50 тыс. советских шифрограмм [30, с. 135], большинство которых было расшифровано. Но уже во второй половине 1944 г. и вплоть до августа 1945 г. дешифровальная служба Квантунской армии испытывала серьёзные трудности с раскрытием новых советских шифров и кодов, а умело организованные советской стороной операции по дезинформации противника не позволяли японской разведке точно оценить достоверность информации, поступавшей по каналам радиоразведки.

    Приказом военного министра № 106 от 10 июля 1945 г. в Отряде разведки особого назначения Квантунской армии были вновь проведены организационно-штатные мероприятия и его численность выросла до 1744 чел. [22, с. 163]. По данным на 12 мая 1945 г. списочная численность Штаба Отряда — Отдела разведки особого назначения Квантунской армии составляла уже 358 чел. [17, с. 22]. Но уже ничто не могло предотвратить краха некогда самой сильной японской армии. В 15:00 9 августа 1945 г. связь между штабом Отряда и подразделениями навсегда прервалась. Подразделения радиоразведки перешли в состав соединений и частей Квантунской армии по месту дислокации и вместе с ними капитулировали.

    Резюмируя, отметим, что в 1932—1945 гг. в Квантунской армии был создан и функционировал самый мощный в японских вооружённых силах орган радиоразведки, специализировавшийся на работе против СССР и МНР. Особо следует отметить значительные успехи радиоразведки Квантунской армии в дешифровальной области, которые во многом были достигнуты благодаря тесному сотрудничеству с военной разведкой Польши. Командование Квантунской армии уделяло значительное внимание развитию радиоразведки и неоднократно проводило организационно-штатные мероприятия в целях повышения эффективности её работы против Дальнего Востока СССР. Радиоразведка добывала важные сведения о дислокации, численности, вооружении частей и соединений, системе связи и воинских перевозках на советском Дальнем Востоке, которые существенно дополняли и уточняли данные агентурной разведки, что давало возможность командованию Квантунской армии делать выводы об изменениях обстановки на театре военных действий и своевременно корректировать свои оперативные планы.

    На наш взгляд, история радиоразведки Квантунской армии опровергает укоренившийся в современной японской историографии тезис о том, что японская военная разведка показала в 20—40 гг. XX в. «свою очевидную слабость и терпела поражение за поражением из-за отсутствия должной организационной структуры, недостаточного финансирования и слабой кадровой базы» [26, с. 18]. В действительности японская разведка всегда была и остаётся сильным противником, противоборство с которой неизменно требовало и будет требовать значительных усилий.

    

    ИСТОЧНИКИ
    01. Документы внешней политики СССР. М.: Издательство политической литературы, 1976. Т 20. 814 с.
    02. Пограничные войска СССР 1929—1938. Сборник документов и материалов. М.: «Наука», 1972. 775 с.
    03. Архив НИИО МНО Японии. Документы армии. Маньчжурия. Оценка действий армии в Маньчжурии. Глава 6. Разведывательная деятельность в Маньчжурии в 9—20-х гг. Сёва. § 2. Разведка. П. 4. Опыт Халхин-Гола. C13010229500. С. 1197—1198. Яп. яз.
    04. Архив НИИО МНО Японии. Собрание секретных документов Военного министерства. 5-й год Сёва. Т 4. Положение о специальных станциях радиоперехвата. C01003934500. Яп. яз.
    05. Архив НИИО МНО Японии. Собрание секретных документов армии в Маньчжурии. 7-й год Сёва. Т 18. О формировании специальной станции коротковолнового радиоперехвата. C01002814100. Яп. яз.
    06. Архив НИИО МНО Японии. Собрание секретных документов армии в Маньчжурии. 7-й год Сёва. Т. 12. Рассылка записки об испытаниях радиопеленгаторов. C01002826500. Яп. яз.
    07. Архив НИИО МНО Японии. Собрание секретных документов армии в Маньчжурии. 8-й год Сёва. Т. 4. О рассылке доклада научно-исследовательского отдела Школы связи армии. C01003998400. С. 1868. Яп. яз.
    08. Архив НИИО МНО Японии. Собрание документов армии в Маньчжурии. 9-й год Сёва. О предоставлении средств связи для радиоразведки. C04012055200. С. 0546—0547. Яп. яз.
    09. Архив НИИО МНО Японии. Собрание секретных документов армии в Маньчжурии. 8-й год Сёва. Особый ежемесячный бюллетень. C01002967200, C01002967100; 9-й год Сёва. Особый ежемесячный бюллетень. C01002966900, C01002967000; 10-й год Сёва. Особый ежемесячный бюллетень. C01003061100, C01003061200; 11-й год Сёва. О рассылке особого ежемесячного бюллетеня. C01003093400; 12-й год Сёва. О рассылке особого ежемесячного бюллетеня. C01004368200, C01003261500, C01003261300. Яп. яз.
    10. Архив НИИО МНО Японии. Собрание документов армии в Маньчжурии. 12-й год Сёва. О дополнительном строительстве зданий командования Квантунской армии. C04012515100. С. 0792. Яп. яз.
    11. Архив НИИО МНО Японии. Собрание документов армии в Маньчжурии. 12-й год Сёва. О предоставлении высокоскоростных радиостанций. C04012496200. С. 1132—1133. Яп. яз.
    12. Архив НИИО МНО Японии. Собрание документов армии в Маньчжурии. 12-й год Сёва. О предоставлении коротковолновых радиопеленгаторов. C04012496300. С. 1137. Яп. яз.
    13. Архив НИИО МНО Японии. Собрание секретных документов армии в Китае. 12-й год Сёва. О создании дешифровальной группы при 6-м отряде радиоразведки. C04120053600. Яп. яз.
    14. Архив НИИО МНО Японии. Собрание секретных документов армии в Маньчжурии. 13-й год Сёва. Т 3. Ч. 3. Доклад о формировании Отдела разведки особого назначения Квантунской армии. C01002733200.
    15. Архив НИИО МНО Японии. Собрание секретных документов армии в Маньчжурии. 13-й год Сёва. Об особом снабжении разведывательным оборудованием. C01003395800. С. 0019-0023. Яп. яз.
    16. Архив НИИО МНО Японии. Собрание секретных документов армии в Маньчжурии. 13-й год Сёва. О снабжении радиопеленгаторами. C01003380300. С. 0491-0492. Яп. яз.
    17. Архив НИИО МНО Японии. Исторические документы и материалы армии. Части прямого подчинения командования Квантунской армии. Июль 15-20 гг. Сёва. C12120966500. С. 22. Яп. яз.
    18. Документы разведывательной войны против СССР. Под ред. Авая Кэнтаро, Та-кэути Кэй. В 4-х т. Токио: Адзумасюппанкабусикикайся, 1999, Т 1. (Документы Квантунской армии). 608 с., Т 2. (Документы Квантунской армии). — 726 с., Т 3. (Документы Корейской армии). 622 с. Яп. яз.
    19. Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. В 3-х томах. Т 1. — 12-е издание. — М.: АО Издательство «Новости», 1995. 400 с.
    20. Подвиг на границе. 70 лет военному конфликту у оз. Хасан / сост. А. Яковец. Владивосток: Русский остров, 2008. 196 с.
    21. Чернолуцкая Е.Н. Принудительные миграции на советском Дальнем Востоке в 1920-1950-е гг. — Владивосток: Дальнаука, 2011. 511 с.
    22. Арига Цутао. Организация и деятельность разведывательных органов армии и флота Японии. — Токио: Киндайбунгэйся, 1995. 355 с. Яп. яз.
    23. Морияма Кохэй, Тато Хироси и др. Справочник армейских дивизий. Под. ред. Общества по изданию трудов о новой и новейшей истории. — Токио: Синдзин-буцуорайся, 2000. 278 с. Яп. яз.
    24. Палаш-Рутковска Е. Русско-японская война и её влияние на польско-японские отношения в первой половине XX в. // Русско-японская война и мировое сообщество: взгляд через 100 лет. Доклады 3-го международного военно-исторического форума. Токио: Научно-исследовательский институт обороны Управления национальной обороны Японии, 2004. С. 143—168. Яп. яз.
    25. Симада Тосихико. Квантунская армия. Токио: Тюокоронся, 1965. 194 с. Яп. яз.
    26. Хасэгава Кэйтаро. Крах разведывательной войны. Токио: РНР кэнкюсё, 1985. 244 с. Яп. яз.
    27. Хирацука Масао, Морияма Кохэй. Расцвет и падение Квантунской армии / Мань-чжоу-го и Квантунская армия. Токио: Синдзинбуцуорайся, 1994. С. 212—254. Яп. яз.
    28. Энциклопедический словарь армии и флота Японии / под ред. Хата Икухико. Токио: Токио дайгакусюппанкай, 1991. 740 с. Яп. яз.
    29. Coox, Alvin D. The Anatomy of a Small War. The Soviet-Japanese Struggle for Chang-kufeng/Khasan, 1938. Tokyo: Hara syobo, 1998. 409 p. Яп. яз.
    30. Kotani Ken. Japanese intelligence and the Soviet-Japanese border conflicts in the 1930s // The National Institute for Defence Studies Military History Studies Annual, 2008, Vol. 11, № 3. p. 131—137.
    31. На основании этого положения в Рёдзюне (Порт-Артур) была создана специальная станция радиоперехвата, организационно замыкавшаяся на отряд военной жандармерии.
    32. В конце 1936 г. эта станция была передислоцирована из Фуцзиня в Хэйхэ.
    33. Один из Константиновских островов.
    34. Японское название сопки Заоозёрная.
    35. Дальневосточный фронт. Создан по приказу Наркомата обороны СССР от 28 июня 1938 г. на базе ОКДВА. Войска фронта принимали участие в Хасанских событиях, после окончания которых 31 августа управление ДВФ было расформировано, и из его войск были созданы 1-я и 2-я Отдельные Краснознамённые армии.
    36. В тот период времени официальной границы между двумя государствами не существовало, так как того как японцы вторглись в Маньчжурию, а СССР поставил под свой контроль Внешнюю Монголию, это была территория китайских провинций с весьма условными административными границами. Одной из основных причин вооружённого конфликта стал спор о делимитации границы между МНР и Маньчжоу-го.

    

    Андрей Вадимович Полутов, кандидат исторических наук, научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии народов дальнего востока ДВО РАН, Владивосток.



ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

    Печатный источник - УДК: 356.251.2(52):947.084.6/.085(571.6)
    Электронная варесия - Главный редактор портала "Амурские сезоны" Коваленко Андрей