Присяжнюк Василий Михайлович О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      30
книги              71
панорамы       58
статьи        5930
фото           6953








Первый литературный портал:



Роман
Роман "Сполохи". Часть 01, Глава 09

Рассказ
Завтра будет коммунизм






Разделы по теме

История Амурской области











Статьи по теме

Ветераны ВОВ



















































От партизана до авиатора. Присяжнюк В.М.

23 декабря 2019 г.

   Присяжнюк Василий Михайлович, 1925 г. р. Награжден орденом Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За освобождение Праги», «За победу над Германией».

   

   — Эй, пехота, принимай пищу! — Из темноты показался солдат, навьюченный термосами. — Насилу добрался до вас... Ну и высотку вы выбрали!
   — Черти бы ее выбирали, — ругнулись из темноты. — Ты для сугреву-то принес?
   — А как же? Положенные сто грамм извольте получить! — нарочито весело отвечал прибывший.
   — И где тебя нелегкая носит? Который день не жрамши!
   — Никак к вам не пробраться было, извиняйте, братки...

   Уже несколько дней лили проливные дожди, кругом чвякала грязь, высотка еще та — 1800 метров, и солдат насилу добрался к защищавшим ее пехотинцам лишь к полуночи, когда стих шквальный огонь немцев.
   Шел 1944 год, люди устали от войны, да еще непогода доставляла много хлопот, поэтому старались поддерживать друг друга, незлобиво пошучивая.
   — Васыль, ты мени свою пайку виддашь? — спрашивает пожилой солдат украинец молодого бойца, кроя его имя на украинский лад.
   — Бери, я же не пью, — отвечает тот, устраиваясь поудобней с котелком каши.
   — Як же ж гарно, шо е рядом нэпьющие хлопчики, — довольно бурчит пожилой солдат.

   Василий уже не слушал его. Отведав наконец-то пищи, он задремал, усталость брала свое, он лишь урывками улавливал нить разговора находившихся рядом боевых товарищей. В голове мелькнуло: только бы немцы не начали стрельбу хотя бы до утра!.. На этом все оборвалось, он уснул, как умер.
   Не дали выспаться наши штурмовики. Они налетели неожиданно и начали гонять немцев, потом ударили пулеметы, кто-то крикнул «Ложись!». Далеко во вражеском тылу била батарея тяжелых орудий. Но наш батальон уже шел в атаку, вытесняя немцев из окопов. Удачно потрепали их налетевшие штурмовики. Бой шел за Ужгород, что в Западной Украине. Немцы тоже косили нашу пехоту. Некоторые не выдерживали этого ада, становились на колени и истово молились, но пули не щадили и молящихся. Рядом с Василием лежал в окопе такой же молоденький паренек, как и он сам.
   — Рядовой Березин! — позвал его командир полка, залегший неподалеку, в овраге.
   Тот выскочил из укрытия, и видно было, как его подбросило взрывной волной и отшвырнуло в сторону. Василий пополз к товарищу узнать: ранен или убит. Оказалось — на парне ни царапины.
   — Ну, Петро, в рубашке ты родился! — обрадовался Василий за товарища, увлекая его за собой в окоп.
   После боя, когда собирали раненых, оказалось, что одна половина холма усеяна нашими убитыми и раненными солдатами, другая половина — немецкими.
   Думая, что бой позади, решили перекурить. Достали табачок — и тут шальная пуля настигла Василия.
   «Вот и окрестили фрицы», — подумалось. Как каленым железом обожгло ладонь правой руки. Первое ранение.
   — Терпи, Присяжнюк, терпи! — говорил лейтенант, сам раненный в грудь. — В медсанбат отправят, там легче будет.
   Наскоро сделавшая перевязку медсестра показала, куда идти в медсанбат. Легкораненые шли пешком. Нестерпимо хотелось пить, все горело внутри огнем, хотя рана на руке.
   — Дайте пить, — просил Вася встречавшихся на пути. Но ему не давали, один пан даже отвернулся, сделав вид, что не понял. Двенадцать километров отмахали до медсанбата. Пришли, когда уже стемнело. И тут Василий вдруг расплакался — и не от боли даже, а сам не знал отчего...
   — Вася, глянь-ка, мы как тяжело ранены, а держимся. Крепись, парень, — говорили другие раненые.
   — Не могу, — сквозь слезы отвечал он.

   Проплакал до утра. И, казалось, полегчало: отступило накопившееся за годы войны напряжение, обида за исковерканную юность, когда шестнадцать лет уже пришлось стать взрослым...

   

   Василий Присяжнюк попал на фронт совсем молодым пареньком. Вернее сказать, не на фронт вначале, а в партизанский отряд. Уже на четвертый день с начала войны немцы заняли Каменец-Подольский, что на Украине. Местный учитель школы организовал партизанский отряд и увел с собой подальше в лес шестнадцатилетних мальчишек. Среди этих ребят был и Василек Присяжнюк. Отец его был лесником и помогал партизанам найти укромные места, где бы их не обнаружили немцы. Ребята встречали вновь прибывавших в отряд и провожали уходивших на задание старших товарищей по одним им известным в лесу тропкам. Но Васильку пришлось покинуть партизанский отряд. Жили они без матери, отец со старшим братом тоже были в партизанах, а дома еще меньшие брат с сестрой, за которыми нужен присмотр. Однако паренек даром времени не терял. Вместе с сестрой они выпекали хлеб для партизан, относили в условное место, откуда партизаны забирали его. Однажды немцы гнали стадо овец, которых забрали у местных жителей. Василек потихоньку загнал одну овцу во двор, но немец заметил:
   — Ду махст зер шлехт! — заорал он и ударил его по голове рукояткой пистолета. Спасла от смерти отцова шапка — украинская папаха, которая была велика мальчику и, сложившись на голове вдвое, смягчила удар. Долго болела голова. Но потом все же удалось украсть и зарезать барана, помог дружок Василька, такой же отчаянный паренек. Мясо ночью отнесли в партизанский отряд.

   

   В 1943 году повсеместно началось наступление Советской Армии. В это время Василия и его сверстников призвали на фронт. Невысокого

   роста худенький паренек — винтовка бьет по пяткам — не мог не обратить на себя внимание.
   — Винтовка тягнэться по земли — який же ты вояка? — смеялись старослужащие.
   — Васылю, нэ слухай их, нэхай ржуть! — подбадривали парня сослуживцы.

   

   Шло время. Рос, мужал и закалялся в боях советский солдат Василий Михайлович Присяжнюк. Выпала на его долю великая честь и великий труд — защищать Родину. И защищал безо всяких напыщенных фраз, а потому, что так надо, и по-другому быть не может, не дозволяет совесть отсидеться, спрятаться за спину товарищей...

   На следующий день «тяжелых» отправили в госпиталь. Василий Присяжнюк, как легкораненый, остался при полевом госпитале. Пробыл здесь один месяц, и, хотя рука еще плохо слушалась, выпросился в автоматную роту.

   «Стрелять придется — быстрей рука разработается», — надеялся он. Так и вышло. Сначала тяжело было, потом рука разработалась, и косил молодой солдат немцев «за милую душу»…

   Рассвет. Порозовело небо на востоке, отступила ночная небесная чернь. Вот уж и солнце подбирает росу. Второе ранение у Василия. Сейчас он в походном госпитале, а первое было пулевое ранение в руку, но чуть оклемался и снова в строй. А в этот раз вышло как-то по-глупому. Увидел Вася, как упал в бою командир батальона, а рядом осколком задело солдата, боевого товарища. Оглянулся, санитаров поблизости нет, раздумывать некогда, и потащил он их обоих. Вот уже показался передовой санитарный пункт. Раненые выделялись свежими белыми повязками, они ожидали отправки в санитарный батальон. Передав доставленных раненых медикам, поспешил Василий включиться в бой. Видел, как замертво упал самый близкий боевой товарищ Степка, с которым делили последнюю краюху хлеба.

   «Только вчера писал Степка домой письмо, чтобы отправить, когда будет возможность...» — мелькнула мысль. И тут обожгло самого. «Эх, не успел за друга поквитаться!» — подумалось.

   

   Пробыл в походном госпитале в палатках пять месяцев. Подружился там с раненым Ванькой Беловым, веселым, бесшабашным парнем с Кубани. Выписали их вместе и отправили в запасной полк. Когда полк построили, командир дивизии бросил клич:
   — Артиллеристы есть? Выходи!
   — Ну, что, Василек, спытаем судьбу? — спросил Василия товарищ.
   — А, была не была! — ответил тот.

   И вот, не бывав сроду артиллеристами, они попали в конную артиллерию. Стал Василий Присяжнюк заряжающим второго орудия. Бои шли неподалеку от реки Буг, которую нужно было форсировать. Кинулись — нет лошадей. Командир, тезка и одногодок Василия, Скляр Василий Михайлович, пошел сам искать лошадей, но его ранило. Отправили за лошадьми Василия с другом Ванькой. Своих коней не нашли, но позаимствовали у местных фермеров — попросту украли. А что делать, пушки-то на конной тяге. А вообще ездить на лошадях — в этом было мало приятного. Это ж была живая мишень для немцев.

   Переправили орудия через реку, подошла пехота, в сосновых посадках заняли оборону. День клонился к вечеру. Выстрелы орудий чередовались с разрывами мин и снарядов. Выглянувший из-за туч диск солнца поспешил скрыться за пелену пыли и дыма, поднятую рвущимися артиллерийскими снарядами.
   Василия с товарищем, который был ненамного старше его, вызвал замполит.
   — Дело такое, снаряды у нас только бронебойные, они, как известно, не рвутся. Нужны осколочные. Там, за углом на дороге, машины с осколочными снарядами. Нужно добыть их. Двоих посылали, но немец обстрелял. Так что — поаккуратней!..
   Поползли, прижимаясь к земле.
   — Фьють, фьють! — посвистывали рядом пули. В одном месте ползти было бессмысленно, соскочили и помчались бегом. Успели забежать за угол дома, но товарища щелкнуло по спине.
   — Ранен? — быстро спросил Василий.
   — Не знаю, еще не понял.
   Когда посмотрели, пуля прошла по спине, едва коснувшись кожи, лишь оставила розовую полоску.
   — Повезло тебе, — видно, в детстве дерьма много ел, — пошутил Василий, радуясь за товарища.

   Ящики со снарядами благополучно доставили. Бой был в разгаре. Выстрелы пушек сотрясали землю, беспрестанно грохотали разрывы снарядов... И вот засвистел и застонал воздух, он будто раскололся от страшного грохота, небо зашумело над головами, землю встряхнуло от страшного удара. Это заговорили «Катюши» из-за речки. За первым залпом последовал второй, потом еще и еще. Помощь подоспела вовремя. Через речку успела форсироваться пехота — и сразу пошла в наступление. Днем полк сняли на отдых — в бой двинули дивизию, сформированную из пополнения, прибывшего из госпиталя.

   Стремительное наступление шло по всем фронтам. Советские войска наносили сокрушительные удары по немецко-фашистским захватчикам, чтобы навсегда освободить не только Советский Союз, но и Европу. Каждый солдат знал, что если не он, то кто-то другой непременно дойдет до Берлина, как бы ни был долог путь к Победе.

   Для Василия Присяжнюка война закончилась в Чехословакии. Он дошел до Праги. Последний бой был с засевшими на мельнице немцами уже после объявления окончания войны. Но уже повсеместно было известно, что тысячи вражеских солдат поднялись из окопов, ям, рвов и строений с поднятыми руками, что непривычно тихо стало на передовой. И везде, на сколько хватало глаз, стояли немцы с белыми тряпками.

   Дивизии, в составе которой воевал Василий Михайлович Присяжнюк, приказано было сняться и отправляться домой, на Украину. Шли боевым порядком, обмундирование потрепано, одеты как попало. А в городе Славута повстречались им кубанские казаки — парни, одетые, что называется, с иголочки. На казаке-офицере — синий китель, синие кубанские галифе, сапоги начищенные. Многих шедших с Василием это взбесило: воевать не воевали, а гонору-то!
   — Стой! — заорал солдат-пехотинец офицеру-казаку.
   — В чем дело? — грозно откликнулся тот.
   — Ты Одер форсировал под обстрелом? — солдат был несколько под хмельком.
   — Нет!
   — А вот спробуй форсировать сейчас, хотя бы без обстрела,
— и столкнул его в воду — как раз в это время проезжали мимо пруда.
   — Ты что натворил! — вскинулись на него товарищи. — Сейчас пожалуется — что тебе будет!..
   Но все обошлось, жалоб не поступило.

   Молодежь из дивизии направили в Белоруссию. Еще год после войны служил Василий Присяжнюк в частях, которые боролись с бандеровцами. В мае 1946 года полк расформировали, и попал Василий в пересыльный пункт в Комсомольске-на-Амуре, а оттуда — в Корею, в авиацию. Так что стал бывший партизан к концу своего военного пути авиатором.

   Через два с половиной года вышел приказ вывести войска в Куйбышевку-Восточную — нынешний Белогорск, — где он и познакомился со своей будущей женой Паной.

   «Дождливым вечером, вечером, вечером, когда пилотам, скажем прямо, делать нечего…» — лилась из репродуктора над столом судьбоносная для них песня, когда молодые играли свою скромную свадьбу. Все люди стремятся к счастью. Человек рожден, чтобы жить, любить, растить детей. И никакой Гитлер не имеет права мешать этому.

   

   Сергеева Т.С.


   Дополнительно по данной теме можно почитать:

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

   Сергеева Т.С. - Живая книга войны. Очерки о фронтовиках-белогорцах. - Благовещенск: ООО "Издательская компания РИО", 2008 г.
   Электронная версия документа - Коваленко Андрей, главный редактор портала "Амурские сезоны"