Корейские отряды О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      69
книги              71
панорамы       58
статьи        6557
фото           7144








Первый литературный портал:



Стихотворение
Гарнизоны

Стихотворение
БАМ, 1978 год






Разделы по теме

История Амурской области



































Участие корейских отрядов в Албазинских войнах 1654 и 1658: Источники и историография

23 августа 2019 г.

    В 1654 и 1658 гг. корейские отряды принимали участие в албазинских войнах – вооруженных столкновениях объединенной цинской армии с русскими казаками на Амуре. В российской историографии об этом событии не сообщается. В.С.Мясников кратко упоминает о «специальном китайском посольстве, которое в марте 1654 г. прибыло к корейскому вану, который еще в 1636 г. признал себя вассалом цинского императора, и потребовало, чтобы корейский двор направил на помощь нингутинским войскам отряд, вооруженный огнестрельным оружием».[1] Практически не сохранилось информации об участии корейских отрядов в албазинских войнах в китайских хрониках и историографических сочинениях. Вместе с тем в Корее этому вопросу посвящена достаточно обширная литература – как официальная, так и художественная, а также мемуары. В настоящей статье представлен краткий обзор этой литературы и ее содержания, основанный на статьях южнокорейского историка Пак Тхэгына.

    Первые упоминания о России в корейских документах относятся к середине XVII в. Они связаны с насон чонболь («усмирение России»), как, следуя китайской традиции, до сих пор называют в южнокорейской историографии военные столкновения между Китаем и Россией на Амуре в 1652-1685 гг. Корейцы приняли участие во второй (1654 г.) и пятой (1658 г.) албазинских войнах – отрядами в 152 и 265 человек соответственно. Это была первая подтвержденная документами их встреча с русскими, и с нее южнокорейские историографы ведут отсчет истории корейско-русских отношений. В 1654 г. корейским отрядом руководил военный вице-губернатор пров. Хамгён (пёнма уху) Пён Гып, а в 1658 г. – пёнма уху той же провинции Син Ню. Вторая экспедиция считается особенно успешной. В ходе нее отряд русских казаков был разгромлен, а его командир – «приказной человек великой реки Амура новой Даурской земли»[2] Онуфрий Степанов убит. Пёнма уху Син Ню рассказал о своем участии в этой военной операции в своем дневнике «Подневные записи о служении в северных землях» («Пукчон ильги»). В 1977 г. его обнаружил и в 1980 г. опубликовал в переводе на современный корейский язык южнокорейский историк Пак Тхэгын[3].

    Дневник генерала Син Ню – ценный исторический документ, позволяющий увидеть вызывающие и сегодня много споров события XVII в. глазами их непосредственного участника. В нем педантично описаны перемещения корейского отряда с указанием китайских, маньчжурских или местных географических названий, приводятся сведения о погоде, встречах и разговорах с цинскими представителями и местными жителями, особенностях местности и нравах проживавших в ней «варваров». Подробно дано описание военного оснащения русских казаков и решающего боя с ними в июне 1658 г. Вот некоторые выдержки из дневника Син Ню:

    10-й день (6-го месяца) [года мусуль]. ...Спустившись на 20 ли, наконец встретились с группой из одиннадцати кораблей противника. Они стояли со спущенными парусами в самом центре Амура. Наша армия сразу устремилась к ним. На вражеских кораблях сразу поставили паруса. Отступив на 10 ли, они сгруппировались у берега. На их палубы поднялись солдаты и стали внимательно осматривать нашу армию. Наши корабли один за другим, маневрируя, приблизились к вражеским кораблям на расстояние около одного ли и все разом выстрелили из пушек, начав атаку. Враги ответили тем же, выстрелив из пушек. В этот момент все [наши] корабли и из авангарда, и из арьергарда, и из центра одновременно устремились вперед, беспрерывно стреляя из луков и ружей. Пули и стрелы падали, как струи дождя, так что солдаты противника не могли перевести дух. Те из них, что стреляли сверху, наконец, не выдержали и либо спрятались внутри кораблей, либо покинули их и убежали в лес.

    Наши корабли окружили вражеские корабли и, забросив металлические крюки, подтянули их к себе. После этого на них поднялись канониры (пхосу), подожгли их и хотели сжечь дотла, но командир срочно отдал приказ этого не делать. Одновременно канониры нанесли яростный удар по вражеским солдатам, скрывавшимся в лесу на берегу, и враги также ответили интенсивным огнем...

    Семь корейских воинов погибли на месте, были жертвы и у китайских латников и среди корабельной обслуги. Когда ситуация таким образом усложнилась, срочно стали стрелять огненными стрелами, в результате чего по очереди загорелись семь вражеских кораблей. Поскольку стало темнеть, на трех кораблях спустили паруса и поставили их охранять вражеские корабли, а другие суда собрались у берега и заночевали...

    Из одиннадцати вражеских кораблей семь сгорело и четыре осталось, потому что стемнело и нельзя было атаковать еще раз. Хотя три наших корабля стояли на страже, когда наступила ночь, солдаты противника с [охраняемых] четырех кораблей взошли на один из них и бежали. Было очень темно, и преследовать их было нельзя»[4].

    День 12-й (6-го месяца). Все еще на поле битвы. ...Их [русских казаков – Т.С.] стрелковое искусство превосходно. В предыдущих войнах китайцы терпели от них серьезные поражения и несли большие потери убитыми, и вот теперь, в единственной битве за 3-4 часа все [их] корабли пошли ко дну. Поистине, победа или поражение – это судьба, и дело тут не в мастерстве владения оружием. Десять вражеских солдат, что скрывались в лесу, вышли и просили о пощаде. Командир их не казнил, а взял в плен, разместив на разных кораблях. Маньчжуры, опасаясь, что кто-то из вражеских солдат еще остался на свободе, направили латников и стрельцов на обыск окрестностей. Они обнаружили бессчетное число трупов, истыканных стрелами и со следами пуль, из чего заключили, что вражеская армия погибла»[5].

    Пак Тхэгын снабдил свой перевод дневника генерала Син Ню подробными библиографическим и подстрочным комментариями, в которых представил обзор существующих в Корее официальных и «неофициальных» (так он называет литературные сочинения) материалов, относящихся к истории насон чонболь. Фактически, это обзор самой ранней литературы в Корее, где упоминается Россия.

    Как сообщает южнокорейский исследователь, официальные сведения о походах на Амур содержат четыре корейские хроники: 1) «Собрание всеподданнейших докладов» («Тонмун хвиго»)[6], где в квоне 76 «Военная служба» («Кунму») основной части собраны 19 документов, имеющих отношение к посылке корейских войск на Амур в 1658 г.; 2) «Регистрационные записи пограничного ведомства Пибёнса» («Пибёнса тыннок»)[7], в которых сохранились материалы, связанные с военной экспедиции на Амур 1654 г.; 3) «Подневные записи королевской канцелярии» («Сынджонвон ильги»)[8], включающие сведения о приеме китайских послов, прибывших в Корею в 1658 г. с распоряжением об отправке корейского отряда на Амур, и записи о процессе формирования и отправки войска; 4) «Хроники правления вана Хёджона» («Хёджон силлок»)[9], где есть запись, имеющая отношение к походу на Амур 1658 г.

    Из официальных документов XVII в. к участию корейского войска в войнах на Амуре имеют отношение посвященные генералу Син Ню посмертные стихи (манса), описания его деяний (хэнджан), высочайший меморандум вана Сукчона 1690 г. (саджемун), а также надпись на его могильной стеле, сочиненная по высочайшему повелению в 1689 г. известным конфуцианским ученым Ли Хёнилем. Поскольку содержание вышеупомянутых материалов практически идентично, для создания представления об их содержании приводим перевод текста Ли Хёниля:

    «Летом года мусуль жители из народа вальгэ[10] на севере лишились всего. Люди из Китая несколько раз воевали, но всякий раз терпели поражение и обратились к нам за военной поддержкой. Ван был встревожен тем, что свирепый враг может причинить беспокойство нашим северным пределам, и приказал герою выступить в поход и укротить его. Получив приказ, герой тут же выступил в поход, встретился с врагом на Амуре, передислоцировал отряды и возглавил общую атаку. Вооруженный луком и стрелами герой стоял на носу корабля и руководил сражением. Следуя его приказу, воины одновременно выстрелили из ружей и луков, и пули и стрелы полетели, подобно дождю. Враги не выдержали и либо погибли внутри кораблей, либо, спасаясь, бежали на берег. Герой приказал стрелять огненными стрелами, и вражеские корабли сгорели. Сгорели и все те, кто были в них. Тех врагов, что умерли от пуль во время преследования, захоронили. Свыше 10 врагов, которые скрывались в траве, умоляли сохранить им жизнь, и герой решил их всех отпустить. С победными песнями войско возвратилось в Сеул. Ван отличил [Син Ню] почетным званием касон тэбу (великого мужа исключительных добродетелей)»[11].

    Основываясь на «Тонмун хвиго», «Хёджон силлок», дневнике Син Ню и русских документах[12], Пак Тхэгын следующим образом описывает первую (1654 г.) корейскую экспедицию на Амур: «Потерпевший поражение в первой войне цинский Китай, стремясь взять реванш за поражение в войне с русскими, попросил Корею послать отряд в 100 стрелков. В 3-й месяц 1654 г. правительство направило отряд в 152 чел. (100 стрелков) во главе с пёнма уху Пён Гыпом. Этот отряд объединился с отрядом вновь назначенного коменданта крепости Нингута, в 21-й день 4-го месяца вошел в землю дючер, 27-го прибыл на Сунгари и 28-го столкнулся с группой русских кораблей. У русских было 13 очень больших кораблей (косон) грузоподъемностью в 300 сок[13] и 26 малых ладей, а личный состав (вместе мужчин и женщин) не превышал 400 человек. У маньчжурской стороны было 20 больших кораблей (тэсон), способных принимать на борт по 17 человек вместе с командой, и 140 малых ладей на 4-5 человек, а общая численность войска составляла 1000 человек. На воде маньчжурское войско уступало русскому, поскольку русские суда были большие, деревянные (мокчесон), а большинство судов китайцев – в основном из коры березы (чапхисон). Маньчжуры развернули бой и на воде, и на суше. Высадив часть войск на берег, они вырыли укрепления и вели оттуда огонь, из-за чего у русских было много убитых и раненых. Кроме того, у русских не хватало боеприпасов, и во 2-й день 5-го месяца они начали отступать. Этот день по русскому календарю – 6 июня. Несмотря на то, что китайские суда уступали русским, последние были разбиты. Похоже, это произошло благодаря участию корейских войск. В этот день цинская армия преследовала русских 100 ли и дала бой в местности, которую Син Ню называет Хотхон. В 3-й день она продвинулась еще на 90 ли, затем еще на 120 и регулярно давала бой. В 4-й день она опять приблизилась к русским, но те без боя ускользнули в верхнее течение Амура. Войско Пён Гыпа без потерь возвратилось в Корею около конца 6-го месяца. Генерал Син Ню сообщает, что в этой второй войне 1654 г. маньчжуры потеряли 400 человек убитыми»[14].

    Участие корейского военного отряда в боевых действиях за пределами страны – явление уникальное в корейской истории. Успех албазинских походов[15] вдохновил многих корейских писателей на создание литературных произведений, в которых произошла мифологизация события и его значение было возведено до гипертрофированных размеров. Примером этого могут служить «Записки о государстве Рочха [то есть России – Т.С.]» («Рочхагук ки») Ким Гихона (1635-1701, псевдоним Квангок) – первый «неофициальный» труд о походах на Амур[16], где численность отряда, ход и развитие событий, географические названия не совпадают с реальными, хотя автор был современником описываемых событий.

    Литературный характер носили «Записки о северном походе» («Пукхэн иллок»), где главным героем событий 1658 г. является не Син Ню, а автор – пуджан Пэ Сихван. Это произведение приобрело наибольшую популярность как самое подробное и увлекательное повествование о победоносном походе корейского войска на Амур. Среди читающей публики постепенно сложилось мнение, что труд Пэ – это достоверная военная хроника, написанная непосредственным участником событий. Только 200 лет спустя, в 1934 г. японский ученый Инаба Ивакити, автор первого специального исследования, посвященного «усмирению России» на Амуре в XVII в.[17], пришёл к выводу, что сочинение Пэ Сихвана – роман, и назвал его «не соответствующей действительности выдумкой». Инаба исследовал беспрецедентно обширную литературу: официальные хроники, литературные сочинения корейских авторов, а также китайские материалы – «Хронику основателя династии Цинь» и труд Хэ Цютао «Описание северной границы» («Шофан бэйчен». Пекин, 1881). Но и после выхода в свет статьи Инабы Ивакити некоторые корейские ученые, например, Чхве Намсон[18] продолжали считать «Пукхэн иллок» Пэ Сихвана историческим документом.

    Публикация записей Син Ню в 1980 г. дала возможность дать окончательную» оценку этому сочинению. Командир отряда пуджан Пэ Сихван оказался лицом вымышленным. Как свидетельствовал в дневнике Син Ню, в корейском отряде во время похода 1658 г. должности пуджан не было. Была должность ёнбёнджан (командир объединенного отряда), а следующими за ним по рангу были два офицера в должности чхогван. Син Ню упомянул 46 имен бойцов своего отряда. Пэ Сихвана среди них нет. Оказались не соответствующими истине указанные в произведении Пэ численность войска, даты, условия перехода, ход сражения и пр.

    Роман Пэ Сихвана лег в основу написанных после 1720 г. «Записок о России» («Чхахан ильги») крупного деятеля идейного течения «за реальные науки» (сирхак) Ли Ика (1681-1763, псевдоним Сонхо). Анализ текста показывает, что Ли Ик опирался также на «Тхонмун гванджи» – погодную хронику истории корейско-китайских отношений, составленную в 1720 г. Она содержала краткую информацию о походах на Амур, основанную на некоторых архивных дипломатических документах. Ли Ик был первым, кто заметил несоответствия изложенного Пэ Сихваном реальным событиям и внес в текст «Пукхэн иллок» ряд поправок. В частности, исправил количество корейских воинов в первом походе с 500 на 148, а во втором – с 5000 на 200. Но в целом он следовал роману и повторил его ошибки, исказив даты событий и дав неверное описание сражения на Амуре в 10-й день 6-го месяца года мусуль (1658 г.), окончившегося гибелью русского командира. По его версии, поначалу китайская армия была разбита, и только благодаря решающему вмешательству корейского военачальника Пэ Сихвана удалось исправить положение.

    В 1760 г. правнук Син Ню – Син Нык представил публике рукописный труд «Подневные записи о служении в северных землях» («Пукчон ильги»), которые свыше 200 лет (вплоть до 1977 г.) считались подлинными дневниковыми записями военачальника Син Ню о походе на Амур. Для удобства назовем их "«Записи» Сын Ныка”. Они получили определенное распространение, хотя опубликованы до 1869 г. не были. Писавшие об амурских походах в XIX в. Син Гёнджун, Сон Хэын, Чон Вонъён и Ли Гюгён упоминали их в своих трудах и не сомневались в их подлинности.

    «Записи» Син Ныка были очень близки по содержанию к труду Пэ Сихвана и упоминали последнего как одного из главных участников похода 1658 г. Главная разница двух произведений в том, что в описании решающего боя на Амуре основным действующим лицом Син Нык указал Син Ню. Естественно предположить, что он представил свои «Записи» в ответ на получившие широкое распространение «Пукхэн иллок» и что его главной целью было возрождение памяти о заслугах прадеда. Син Нык не стал издавать хранившиеся в клане Синов до Корейской войны (1950-1953) собственноручные, полководца Син Ню,«Подневные записи о служении в северных землях» («Пукчон ильги»), а предпочел, позаимствовав фактуру у Пэ Сихвана, создать собственное сочинение с тем же названием, выдав его за сочинение своего знаменитого предка. При этом он сильно преувеличил численность корейского войска (5000 человек вместо 265) и продолжительность решающего боя (в подлиннике у Син Ню – 1 день, а у Син Ныка – 6 дней) и указал, что Син Ню руководил не только корейским отрядом, но и всей объединенной китайско-корейской армией. Талантливый вымысел Пэ Сихвана более устраивал Син Ныка, чем не столь красочные записи «отбросившего кисть» солдата. Доказательствами того, что, создавая свое произведение, Син Нык был знаком с подлинными записями Син Ню, являются одно и то же название – «Подневные записи о служении в северных землях» («Пукчон ильги») и практически одинаковые хронологические рамки повествования (у полководца – с 6-го дня 4-го месяца по 27-й день 8-го месяца, у его правнука - с 6-го дня 4-го месяца по 26-й день 8-го месяца).

    О подвигах Син Ню упоминали составленные в правление вана Ёнджо (1725-1776) географические справочники: «Описание многих земель» («Ёджи тосо») – в разделе, посвященном местности (пу) Индон, откуда происходил Син Ню, и «Описание волости Индон» («Индон ыпчи»). Деятель сирхак Ли Гынъик (1736-1806, псевдоним Ёллесиль), которого называют «пионером в изучении новой истории Кореи»[19], рассказал о них во втором томе приложений к своим знаменитым неофициальным хроникам (яса) «Ёллёсиль кисуль».

    В XIX в. министр левой руки чваыйджон (1 ранг) при короле Хонджоне (1827-1849) Чон Вонъён (1783-1873, псевдоним Кёнсан) безо всяких изменений включил «Рочхагук ки» Ким Гихона в свой 10-томный труд «Записи о путешествии на север» («Пукхэн сурок») под названием «Повторные записи о северной войне» («Чхольбук сымнок»). Представитель сирхак Ли Гюгён (1788-?, псевдоним Оджу), не упоминая имени Ким Гихона, поместил его «Записки» в свое сочинение «Подробные рассказы Оджу» («Оджу ёнмун чанджон санго») под названием «Повествование из первых рук о России» («Расон пён чынсоль»). Это самое значительное по объему корейское сочинение XIX в. о событиях на Амуре 1654 и 1658 гг., куда вошли сведения не только из корейских, но и китайских произведений. В нем Ли Гюгён причислил русских к одному из монгольских племен[20]. Описывая походы корейского войска на Амур, он первым среди писавших на данную тему использовал изданное в 1788 г. «Собрание всеподданнейших докладов» («Тонмун хвиго»), включавшее больше, чем «Тхонмун гванджи» 1720 г., дипломатических документов, касавшихся похода на Амур 1658 г.

    «Пукхэн иллок» и прочие литературные сочинения о походах на Амур носили, в первую очередь, антиманьчжурский характер. В них в завуалированной форме был выражен протест против завоевания Кореи «варварами» (т.е. маньчжурами), которые изображались значительно уступающими корейцам как в военном, так и в нравственном отношении. Вместе с тем эти произведения сыграли свою роль в формировании в сознании корейцев настороженного отношения к России. Во второй половине XIX в. антиманьчжурская идея полностью утратила свою актуальность, и литература о насон чонболь стала восприниматься в Корее как антироссийская.

    В 1869 г. потомок Син Ню в 6-м поколении Син Хоын опубликовал жизнеописание своего выдающегося предка под названием «Всеобъемлющие достоверные записи о чиновнике Сине» («Тхонсан Син гон сильги»). В него, наряду со стихами генерала, письмами к нему официальных лиц, посмертными высочайшим меморандумом и описаниями деяний, надписью на могильной стеле и пр., вошли «Записи» Син Ныка. Обращает на себя внимание тот факт, что эта попытка возродить славу Син Ню и амурских экспедиций XVII в. была предпринята в год, когда Россия 200 лет спустя вновь возникла на корейском политическом горизонте. Это было время, когда после установления русско-корейской границы (1860) началось массовое переселение корейцев на территорию российского Приморья[21] и корейское правительство, несмотря на жесткий курс на закрытие страны от иностранного проникновения, было вынуждено вступить в переговоры с российской стороной, чтобы урегулировать возникшую проблему. В 1860-х годах миф о «русской угрозе» стал серьезным фактором, влиявшим на внутреннюю и внешнюю политику корейского правительства, которое прилагало максимум усилий к превращению северных районов страны в неприступный бастион.

    В 1916 г. журналист и историк Чан Джиён опубликовал «Записи» Син Ныка и «Пукхэн ильги» Пэ Сихвана в «Мэиль синбо». Эта газета была официальным органом японской колониальной власти и широко пропагандировала (как одно из оправданий колонизации Кореи) теорию о великом столкновении двух рас, где неизбежна победа желтой расы.

    На протяжении 300 лет (с момента смерти Син Ню в 1680 г. и выполнения правительством в связи с этим некоторых поминальных формальностей) сохранение памяти о Син Ню было исключительно прерогативой его клана. В 1980-81 гг. правительство Республики Корея выделило 84 млн. вон на постройку в честь Син Ню поминальной кумирни садан. При этом оно, видимо, руководствовалось выводом Пак Тхэгына о том, что «победы в боях на Амуре имели не местное, а мировое значение, ибо в этих сражениях, благодаря решающей роли отряда корейских стрельцов, впервые был поставлен заслон российскому проникновению в Восточную Азию. В их результате Россия, в течение 10 лет бросавшая вызов мировому порядку, была изгнана из бассейнов рек Амура и Сунгари. Кроме того, была обеспечена безопасность корейских границ»[22]. Стоит заметить, что открытие посвященной Син Ню садан произошло в период, когда премьер-министром Республики Корея был прямой потомок этого военачальника Син Хёнхвак.

    На основании вышеприведенных источников и сочинений в Корее сложилось современное представление о событиях на Амуре в XVII в., суть которого отражает раздел «Насон чонболь» в 27-томной «Энциклопедии корейской национальной культуры»[23], где «русские походы» определяются как «война в период правления вана Хёджона, когда была оказана помощь Китаю и разбита Россия». Приводим полный перевод раздела:

    «В 1651 г. русские, привлеченные природными богатствами Амура, поставили на его правом берегу в месте впадения в него р. Албазины крепость и, используя ее в качестве опорной базы, стали промышлять пушнину и пр. В связи с этим у них произошли стычки с жившими охотой местными племенами, которые в дальнейшем переросли в военное столкновение с цинской армией. На следующий год русские спустились к устью Уссури, построили там крепость и стали расширять поле своей деятельности в направлении р. Сунгари. В ответ на это Китай отправил войско из крепости Нингута и попытался атаковать и изгнать врага. Однако вооруженная старым оружием китайская армия не смогла справиться с современными ружьями и пушками русского войска и потерпела сокрушительное поражение. Поскольку китайцы хорошо сознавали превосходство вооруженных фитильным оружием корейских воинов, то в феврале 1654 г. они направили в Корею своего посланника и потребовали отобрать 100 таких солдат с тем, чтобы они до 10 марта через Хверён прибыли в крепость Нингуту. Корейское правительство, согласно с мнением первого министра Чон Тхэхва отправило в поход пёнма уху провинции Хамгён Пён Гыпа во главе отряда из 100 стрельцов и 50 человек охраны (чхогван) и знаменосцев, который в 4-ом месяце объединился с китайской армией в крепости Нингута, направился в сторону Амура, 20-го дня в Дючерской земле погрузился на корабли и стал спускаться по р. Хутхонган. 28-го дня 4-го месяца корейский отряд встретился с русскими войсками, поднимавшимися вверх по Амуру. Нанеся им жестокий удар, он сломил их боевой дух и стал преследовать, в результате чего вражеская армия через 7 дней обратилась в бегство. Одержав победу, корейское войско в 6-м месяце с триумфом возвратилось на родину. Это был первый поход.

    Но и после этого русское войско продолжало действовать на Амуре. Отправленные против них китайские отряды часто терпели поражение. Поэтому в третий месяц 1658 г. китайцы вновь послали в Корею послов и попросили направить войско, вооруженное фитильными ружьями. В ответ на это был послан хесан чинчхомса[24] Син Ню во главе отряда из 200 стрельцов и 60 человек охраны и знаменосцев. Корейские воины в 5-ом месяце прибыли в Нингуту, объединились с китайской армией и направились на Амур. В 6-ом месяце в месте слияния Сунгари и Амура они встретились с русским войском. Русские на 10 больших кораблях с решимостью атаковали не только на воде, но и на суше. При этом китайская армия подойти не успела. Однако корейское войско мужественно вступило в бой и подожгло вражеские корабли огненными стрелами. Враги были развеяны и бежали. В этом бою были почти полностью разбиты основные русские силы, действовавшие на Амуре. Корейское войско потеряло 8 человек убитыми и 25 ранеными. По просьбе китайской стороны оно еще некоторое время пребывало в районе Сунгари, а осенью через Нингуту с победой вернулось на родину. Второе усмирение России было косвенным осуществлением планов похода на север, которые разрабатывались во вторую половину правления вана Хёджона. Хотя в нем принимало участие небольшое войско, оно добилось больших военных успехов, что свидетельствует о выдающемся уровне, на котором находилось в то время искусство стрельбы и военная тактика»[25].

    Как видно из вышеприведенного обзора, походы корейских отрядов на Амур в 1654 и 1658 гг. не считались в Корее и не считаются в наши дни в Республике Корея просто событием давней истории. Их интерпретация является составной частью внешнеполитической и идеологической доктрины, которую в разные периоды отстаивали как отдельные ученые, так и государство в соответствии с современными им политическими реалиями. Насон чонболь – отправная точка мифа о «русской угрозе» Корее, который продолжает преобладать в трудах современных южнокорейских историков, занимающихся историей корейско-русских отношений. В этом плане изучение реальных обстоятельств корейских походов на Амур и анализ корейской историографии по данному вопросу представляет для российской стороны как научный, так и практический интерес.


    Дополнительно по данной теме можно почитать:

    Албазинский острог

    Первое письменное свидетельство о встрече русских и корейцев


ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

    Информационный портал Города и остроги земли сибирской
    01. Мясников В.С. Империя Цин и Русское государство в XVII в., с. 82.
    02. Бартольд В. История изучения Востока в Европе и России. Л., 1925, с.189.
    03. Син Ню. Куг ёк Пукчон ильги (Подневные записи о служении в северных землях в переводе на корейский язык), Соннам: Академия корееведения, 1980.
    04. Син Ню. Указ. соч., с. 87-91.
    05. Там же, с. 94-95.
    06. Составлено Ведомством дипломатической переписки (Сынмунвон) и охватывает период с 1623 по 1881 гг. Основная часть посвящена отноше¬ниям с Китаем, приложения – отношениям с другими странами, в первую очередь, с Японией
    07. Охватывают период с 1617 по 1892 г. и представляют собой подневные записи о деятель¬ности высшего государственного органа по рассмотрению вопросов внутренней, внешней и военной политики.
    08. Охватывают период с 1623 по 1910 гг. Подробно освещают жизнь королевского двора.
    09. Охватывают период пребывания у власти 17-го короля династии Чосон Хёджона (1649-1659).
    10. Дючеры. Кит. варка. В дневниках Син Ню они называются вальга. См. Син Ню. Указ. соч., с.55.
    11. Пак Тхэгын. Библиографический комментарий //Син Ню. Указ. соч., с. 29.
    12. «Русско-китайские отношения в XVII веке. Материалы и документы». Т. 1. 1608-1683. М., 1969, док-ты №№ №№ 99, 102, приложение к № 102 и № 103. Их полный перевод на корейский язык см. Син Ню. Указ. соч., с.165-172.
    13. 1 сок – 186 литров.
    14. Пак Тхэгын. Подстрочные примечания // Син Ню. Указ. соч., с. 96.
    15. Для корейцев успех определялся гибелью казачьего старшины Степанова, хотя Китай продолжал посылать свои войска на Амур еще 30 лет.
    16. Пак Тхэгын. Библиографический комментарий //Син Ню. Указ. соч., с. 30-31.
    17. Его большая статья на японском языке «Военные экспедиции в Маньчжурию в период правления корейского короля Хёджона» была опубликована в Кёнсоне (Сеуле) в «Собрании научных трудов Чхонгу» («Чхонгу хакчон») тт. 15-16. (Пак Тхэгын. Библиографический комментарий, с. 38). В 1935 г. она вышла в Токио как составная часть труда Инаба Ивакити, Яно Дзинъити. Тё:сэн Мансю си (История Кореи и Маньчжурии) // «Сэкай рэкиси тайкэй» (Всемирная история), № 11.
    18. Чхве Намсон. Косатхон (Описание исторических событий). Кёнсон: «Самджундан», 1943. Его же. Кунмин чосон ёкса (История корейского народа), 1945.
    19. «Сэ кукса саджон» («Новый словарь отечественной истории»), с. 984.
    20. Пак Тхэгын. Библиографический комментарий // Син Ню. Указ.соч., с. 36.
    21. В 1869 г. в Южно-Уссурийский край из Кореи перешло 6543 человека. См. Пак Б.Д. Корейцы в Российской империи. Иркутск, 1994, с. 25.
    22. Пак Тхэгын. Россия в чужих землях на Востоке и корейско-русские контакты до установления отношений (до 1861 г.) // «Хан-но кванге 100нёнса», с. 8-9.
    23. «Хангук минджок мунхва тэбэкква саджон» («Энциклопедия корейской национальной культуры»). В 27-ми тт. Сост.: Академия корееведения. Сеул, 1991-1994.
    23. Должность не совпадает с той, что указывает сам Син Ню в своих дневниках (см. Син Ню. Указ. соч., с. 55).
    24. «Хангук минджок мунхва тэбэкква саджон» («Энциклопедия корейской национальной культуры»). В 27-ми тт. Сост.: Академия корееведения. Сеул, 1991, т. 5, с. 217.
    Опубликовано в: Традиционная культура Востока Азии: сб. статей. - Вып. 3. - Благовещенск: Издательство АмГУ, 2001. – С. 179-188.