Образование в Приамурье О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      60
книги              71
панорамы       58
статьи        6343
фото           7068








Первый литературный портал:



Стихотворение
И они обрывают трубки, звонят, звонят...

Стихотворение
Вы и не нюхали







































Деятельность православных миссионеров по развитию школьного образования среди коренных народов Нижнего Амура во второй половине XIX в.

29 июля 2014 г.

    Политика правительства в области просвещения среди нерусских народов России была тесно связана с христианизацией этих народов. В 1860-1870-е гг. профессор Казанской духовной академии Н.И. Ильминский разработал систему просвещения мусульман и «инородцев-язычников». В основу этой системы была положена мысль о необходимости непосредственного воздействия русской культуры и христианства на каждую народность отдельно, как бы мала она ни была. Для этого необходимо было вести проповедь христианства на родном языке, по книгам, напечатанным русскими буквами. Учителями должны были стать священник или учителя, вышедшие из того же народа. В 1870 г. в Совете министров обсуждался вопрос о том, какой должна быть школа у нерусских народов России. Система Ильминского была поддержана правительством и рекомендована для распространения в миссионерских школах. Таким образом, проводником государственной политики в области образования среди нерусских народов России стало не Министерство просвещения, а церковь. Это объяснялось тем, что в «инородческих» училищах было признано наиболее целесообразным совмещать обучение с проповедью христианства. Православные миссии должны были не только вести проповедь христианства, но и открывать школы. Выполнить возложенную задачу православному ведомству было достаточно сложно — не было необходимого числа учителей, знавших местные языки, практически отсутствовала учебная литература, «напечатанная русскими буквами на местном наречии». Поэтому с самого начала обучение велось на русском языке по богослужебным книгам, фактически по программе церковно-приходских училищ. Н.И. Ильминский считал необходимым изучение русского языка, но как иностранного для чтения книг, а не для того, чтобы заменить им родной язык. Эти идеи оказались забытыми. Вводится так называемый «натуральный метод» обучения, когда русскому языку начинали обучать без употребления родного языка.

    Миссионерская деятельность православной церкви на дальневосточной окраине России в середине XIX в. связана с именем епископа Иннокентия (Вениаминова). Его взгляды на обучение аборигенов были созвучны идеям Николая Ильминского. Мысли преосвященного Иннокентия о значении школы в приобщении коренных народов Дальнего Востока к православию и в целом к русской культуре хорошо известны. Однако вопросы, связанные с формированием структуры дальневосточной миссии, ее материальном обеспечении, расположении миссионерских станов, их числом, остаются белым пятном в историографии, по замечанию исследователя миссионерской деятельности русской православной церкви на Дальнем Востоке А.А. Ипатьевой [01]. Белым пятном является также школьная деятельность миссий. В представленной статье сделана попытка собрать воедино сведения о миссионерских школах в период их возникновения в 60-90-х гг. XIX в. среди народностей Нижнего Амура. Выбор темы определяется тем, что наибольшую активность по организации школ миссионеры проявили именно в этом районе. Школьная деятельность православных миссионеров среди корейского населения уже являлась предметом рассмотрения автора [02].

    Амурская духовная миссия с центром в г. Благовещенске первоначально состояла из четырех отделов или станов: Верхнеамурского или маньчжурского; Среднеамурского или гольдского; Нижнеамурского или гиляцкого; Южно-Уссурийского или корейского. Нижнеамурский стан был самым старшим по времени открытия — он развернул свои действия среди нивхов (гиляков) в 1856 г. [03].

    Среднеамурский стан был образован для обращения в христианство нанайцев (гольдов, как их тогда называли), проживавших по Амуру от Хабаровки до Софийска. Епископ Иннокентий отправил туда священника Александра Протодиаконова, который открыл миссию в начале 1866 г. на озере Болонь. В 1867 г. при Болоньской миссии была открыта первая миссионерская школа на Амуре.

    Александр Матвеевич Протодиаконов происходил из мещан Иркутской губернии, он родился 22 октября 1835 г., образование получил в Якутском уездном училище. В 1864 г. епископ Иннокентий посвятил его в диаконы, и в том же году он был рукоположен в священники и назначен миссионером гольдов (нанайцев) в низовья Амура. Ученик преосвященного Иннокентия нашел необходимым, прежде всего, изучить язык вверенной ему паствы. Александр Протодиаконов не ограничился одним умением говорить с нанайцами на их родном языке. Он составил словарь и грамматику гольдского языка. Вместе с братом Прокопием перевел на гольдский язык объяснения церковных праздников, краткий катехизис, евангелие от Матфея и литургию И. Златоуста. Их переводы были отпечатаны при содействии Православного миссионерского общества и розданы в миссионерские школы [04].

    Эти труды не остались незамеченными, и Александр Матвеевич получил за них серебряную медаль Русского Географического общества. В 1874 г. А. Протодиаконов был переведен на должность протоиерея Градо-Хабаровской церкви. Александр Матвеевич был не только в числе отцов-основателей Амурской миссии, он также был строителем церковных приходов в молодом Приамурском крае — в 1870-х гг. Протодиаконов был благочинным нижне-амурских и уссурийских церквей, в 1880-х гг. исполнял обязанности главы Амурской миссии. Умер он 28 ноября 1902 г. в Хабаровске [05].

    В 1868 г. Камчатскую кафедру возглавил селенгинский епископ Вениамин (Благонравов). Епископ Вениамин к этому времени имел опыт миссионерской работы — он был организатором и первым руководителем Забайкальской духовной миссии в 1862-1868 гг. В эти годы в забайкальских миссионерских станах открываются первые школы для бурятских детей, в каждой из которых было от 1 до 5 учеников. Всего в 1867 г. в школах насчитывалось 22 ученика. Глава миссии епископ Вениамин оправдывал незначительное число учеников тем, что «училищное обучение само по себе не составляет задачи миссии, потому что было бы нерасчетливо отвлекать духовные силы миссионеров от важнейших задач их служения на школьное обучение, которому могут служить люди с менее важным призванием» [06]. При вступлении Вениамином в управление Камчатской епархией при архиерейском доме в Благовещенске не было ни одного миссионера [07]. Но не только отсутствие кадров было препятствием к разворачиванию миссионерской работы.

    Организация миссий на Дальнем Востоке была сопряжена с трудностями объективного характера. Малочисленное коренное население была разбросано на огромных пространствах. При отсутствии коммуникаций даже попасть в стойбища аборигенов было весьма непростой задачей. Школа, организованная А.М. Протодиаконовым при миссии на озере Болонь, в течение 1870-х гг. была едва ли не единственной на Амуре. В 1878 г. в ней обучалось 6 мальчиков и 3 девочки. Все дети были обращены в православную веру. Обучением детей занимались законоучитель, учитель и учительница. Учителя были из лиц духовного звания. Дети занимались в доме, пожертвованном специально для школы [08]. Первая миссионерская школа работала нерегулярно, она прекращала свою деятельность из-за отсутствия учителей и средств на содержание школы.

    Открытие второй миссионерской школы на Нижнем Амуре было также связано с именем Александра Протодиаконова. Он был назначен священником в с. Доле-Троицкое, где был открыт миссионерский стан, при котором в 1871 г. заработала школа. В 1875 г. учителем состоял псаломщик, и училище получало материальную поддержку от миссии [09]. Как уже отмечалось, в 1874 г. Протодиаконов был переведен в Хабаровск. После его отъезда школа работала нерегулярно. Священник-миссионер Федор Пляскин в 1879 г. вновь открывает школу. Этому способствовала благотворительная помощь местных купцов: Корякин пожертвовал новый лиственничный сруб (стоимостью 80 руб.), Киселев дал 50 руб. на строительство. Местные крестьяне также изъявили желание пожертвовать 50 руб. Из-за малочисленности населения пожертвований больше не было. Федор Пляскин обратился к военному губернатору Приморской области за помощью в размере 100 руб., необходимых для постройки школы. Кроме того, требовалось ежегодно 80 руб. для выплаты жалованья учителю. Миссионер просил оказать помощь и в этом вопросе [10]. В 1883 г. на средства миссии и пожертвования для школы был выстроен «весьма порядочный дом». В ней занимались вместе дети русских и коренных жителей.

    Таким образом, в течение первого десятилетия проповеднической деятельности миссионерам удалось на Нижнем Амуре организовать работу только двух школ. Сразу стоит сказать, что и среди русского населения Приморской области, включая жителей городов, школы были чрезвычайно редким явлением. Их открытие сдерживалось объективными трудностями: отсутствием учителей, средств на содержание школ, помещений для занятий. Начальники округов пытались оказать содействие в развитии школьного образования. Например, софийский исправник Башилов собрал во время поездок по округу 300 руб. на учреждение школы в Софийске. Жители этого города составили приговор, в котором постановили открыть в Софийске народную школу с 1 ноября 1881 г., и собрали по подписке 100 руб. В школу принимались бесплатно дети горожан и жителей из ближайших к Софийску селений, в том числе и гилякские мальчики. Хабаровский купец 1-й гильдии В.Ф. Плюснин подарил школе свой дом с условием, чтобы в нее принимались «к обучению дети безусловно всех сословий и без различия национальностей» [11]. При содействии миссии с первого года существования Софийского училища в нем обучались дети коренных жителей Амура. Однако даже эта городская школа работала с перебоями — не имея стабильного источника существования, школа периодически закрывалась.

    В 1877-1885 гг. во главе Камчатской епархии находился епископ Мартиниан (Муратовский). В 1870-х гг., возглавляя Забайкальскую духовную миссию, владыка уделял много внимания развитию миссионерских школ. В 1870 г. он писал: «Чтобы утверждение христианства между крещеными инородцами поставить в более благоприятные условия, Забайкальская миссия прилагает всевозможную заботливость о воспитании детей в инородческих школах, где они обучаются истинам христианства, церковному пению и прочим предметам, назначенным для элементарных училищ. Закон Божий почти во всех училищах преподается миссионерами» [12].

    Мартиниан активно содействовал развитию миссионерского дела на Амуре. За один год его управления епархией количество миссионеров увеличилось с 10 до 14 человек. Открылось три новых стана. Для руководства миссией на Амуре он пригласил бывшего начальника Забайкальской миссии игумена Геронтия. К 1882 г. число миссионерских школ при станах достигло восьми [13].

    Школы открывались в русских селах — центрах миссионерских станов. В 1882 г. при 14 миссиях Камчатской епархии работало 9 училищ: 5 среди нивхов и нанайцев Нижнего Амура (Доле-Троицкое имело 15 учеников, Болоньское — 5, Горинское — 7, Больше-Ми-хайловское — 15, Тырское — 9), 3 среди корейцев (в амурском селе Благодатном училось 43 мальчика, в южно-уссурийских селениях Корсаковском — 25 и Янчихинском — 11), в Анадырском училище на Чукотке было 17 учеников. Кроме того, на средства миссии 10 гольдских мальчиков обучались в Софийском училище. Всего обучалось 147 детей [14]. Об образовательном содержании школьного курса в отчете кратко отмечено, что «обучение идет по программе элементарных училищ». Похожим образом шло обучение и русских детей в школах при церквах. В 1870 г. в Больше-Михайловской школе, устроенной приходским попечительством, преподавание заключалось в следующем: знакомство с Законом Божьим и кратким катехизисом по «Начаткам христианского учения», объяснение молитв и заповедей; чтение с толкованием и объяснением прочитанного и начала грамматики при чтении. Использовались руководства по чтению «Книга для чтения и практических упражнений в русском языке» Паульсона и «Детский мир» Ушинского» [15]. Вероятно, также велось обучение и в миссионерских школах, по тем же учебным пособиям, поскольку других, написанных на родном языке, не было. Как дети местных народов постигали школьные науки на русском языке, в отчетах не сообщается.

    Школа в Тыре содержалась на средства Благовещенского миссионерского комитета. Комитет ежегодно отпускал 860 руб., благодаря чему она имела довольно устойчивое материальное положение. Учитель получал 200 руб. жалованья в год, на каждого из 9 воспитанников — по 40 руб. (всего 360 руб. в год). Оставшиеся 300 руб. расходовались в равных долях на отопление, приобретение пособий и жалованье прислуге [16]. Единственным недостатком этой школы, по мнению начальника округа, было отсутствие грамотного воспитателя. «Какой может быть учитель — сельский псаломщик Тырской церкви, когда при городских соборах псаломщики малограмотны?!» [17]. В 1887 г. в школе появились девочки — их было 6 человек. Общее число учеников составило 13 [18]. Однако в 1889 г. в Тырской школе, как и в начале десятилетия, обучалось только 7 мальчиков [19].

    Больше-Михайловская школа была открыта в 1859 г. специально для гиляцких мальчиков первым военным губернатором Приморской области Казакевичем. С 20 августа 1871 г. миссионером гольдской миссии в с. Михайловское был назначен иеромонах Тихон, ему поручалось также заведование Михайловским приходом и находящейся там гиляцкой школой [20]. В 1872 г. обе школы в с. Михайловском (и гиляцкая, и приходская для русских детей), не получая никакой поддержки, были закрыты по предписанию военного губернатора [21].

    Благодаря миссионерам Больше-Михайловское училище вновь заработало. Оно имело собственное помещение, пожертвованное местным обществом. Учитель, как и в Тыре, получал 200 руб. в год, на отопление и прислугу тратилось по 100 руб. и 50 руб. выделялось на приобретение учебных пособий. Число учеников в школе в течение года колебалось. Например, в 1885 г. мальчиков было 9-10, девочек 7-8 [22]. В 1889 г. в школе обучалось 14 русских и 7 гиляцких мальчиков [23].

    В 1883 г. на средства миссии была открыта школа в селении Средне-Тамбовском. С 1884 г. училище содержалось благодаря заботам миссионера-священника Дмитрия Пляскина. Он получил в дар дом от бывшего софийского исправника Новицкого. Таким образом, школа получила собственное помещение. В ней учились вместе русские и инородческие дети. Средства от миссионерского общества были скудными: 150 руб. учителю и по 25 руб. в год на ученика-инородца. Священнику самому приходилось изыскивать деньги на поддержание учебного заведения. В школе на казенный счет училось 12 инородческих мальчиков [24]. Не получая помощи, школа вскоре закрылась.

    Старейшая миссионерская школа на озере Болонь, благодаря материальной поддержке миссии, вновь заработала с начала 1880-х гг. В 1883 г. в ней обучалось до 10 мальчиков. Учителем был вольнонаемный псаломщик, «знающий по-гольдски». Он работал под наблюдением священника, хорошо владеющего гольдским языком. Правда, в 1885 г. из-за болезни священника школа вновь закрылась [25]. В 1889 г. в школе обучалось всего 7 мальчиков [26].

    Епископ Мартиниан первым поставил вопрос о подготовке учителей из местного населения. Он писал в 1885 г. приамурскому генерал-губернатору А.Н. Корфу о том, «чтобы сколько-нибудь ослабить влияние языческих лжеучителей на молодое поколение... и поднять уровень миссионерских школ, нужно приготовить учителей из инородческих мальчиков». Владыка предлагал направить в Иркутскую учительскую семинарию 10 мальчиков из трех корейских миссионерских станов (Янчихенского, Корсаковского, Благославленного) и четверых из приамурских миссионерских школ — по два из Доле-Троицкой и Горинской [27]. Осуществить этот план, по-видимому, не удалось. В 1885 г. Камчатскую епархию возглавил епископ Гурий (Буртасовский).

    Первый приамурский генерал-губернатор А.Н. Корф сразу обратил внимание на состояние миссионерской работы во вверенном ему крае. В отчете Приамурского генерал-губернаторства за 1883-1885 гг. А.Н. Корф пишет, что «миссионерская часть в Приамурском крае поставлена неудовлетворительно» [28]. По его поручению епископ Гурий составил заметки о своем миссионерском путешествии в 1885 и 1887 гг. в низовья Амура от Хабаровки до Николаевска в сопровождении А.М. Протодиаконова, исполнявшего обязанности начальника миссии. Епископ описывает трудности, с которыми приходилось сталкиваться в своей работе духовным миссиям среди гольдов и гиляков. Нужно сказать, что миссионерам не хватало средств даже для простого объезда всех стойбищ в границах миссионерского стана. Епископ Гурий писал, что молодому миссионеру Больше-Михайловского стана священнику Серговскому требовалось 70 рублей для этих целей. Все миссионерское содержание составляло 460 руб. Поэтому для отца-миссионера это было «чувствительным расходом» [29]. Говорить об организации школ миссиями, без существенной материальной поддержки, просто не приходилось.

    В 1886 г. при подготовке II съезда, собиравшегося по инициативе приамурского генерал-губернатора А.Н. Корфа, начальникам округов предлагалось ответить на вопросы. Часть вопросов касалась устройства школьной жизни в молодом генерал-губернаторстве. Особый интерес представляют ответы исправников Удского (Николаевского) и Софийского округов П.В. Овчинникова и А. Башилова. Павел Васильевич Овчинников писал: «Миссионерами являлись люди мало того, что незнающие ни языка, ни обычаев иностранцев, но даже без специального к тому образования, крещение гиляков производилось и производится без всякого подготовления их к этому. Конечно, лучшее средство для подготовки гиляков к восприятию христианства есть школа, но обучение гилякских детей может быть только принудительным, так как инородцы неохотно отдают своих детей учиться, в чем я убедился, имея в округе 2 миссионерские школы (Тырская и Больше-Михайловская. — О. Л.), в которые всегда приходится, за немногим исключением, брать детей помимо воли родителей. Обучение в этих школах должно начинаться по окончании осеннего рыбного промысла и заканчиваться по вскрытии рек, т. к. летом все инородцы с мала до велика занимаются рыбным промыслом» [30].

    Начальник Софийской округи Александр Башилов сообщал в Хабаровку о необходимости устроить «хотя бы на весь округ одну порядочную инородческую школу, где бы обучались русской грамоте, Закону Божьему, счету не только мальчики, но и обязательно инородческие девочки, как лучшие распространительницы в будущем в своих семьях грамотности» [31]. Обучение должно продолжаться не менее четырех месяцев. В заключении софийский исправник пишет: «Я полагал бы только тех, которые окончат курс в школе, приводить в православие» [32].

    В 1886 г. миссионерами-священниками, в ведении которых находились школы, состояли: в Доле-Троицком — Павел Нижанковский, Болоньская миссия — Иринарх Малахов, Тамбовская — Петр Комаровский, Больше-Михайловская — Кузьма Серговский, Тыра — Александр Осипов [33].

    Несмотря на все трудности, в 1890-е гг. происходит расширение сети школ. Новым в школьной миссионерской работе было устройство пансионов при училищах. К этому отцов-миссионеров привел двадцатилетний опыт работы среди народов, стойбища которых были разбросаны на значительном расстоянии от миссионерских станов, где в первую очередь открывались школы. Можно отметить также большую стабильность в работе школ, появление подготовленных учителей. Правда, это были попрежнему русские люди, не знавшие местных языков. Еще одним важным качественным изменением в работе школ стало совместное обучение русских и инородческих детей. Понятно, что этому способствовала малочисленность населения, поскольку открытие отдельных школ для русского населения и коренного означало бы распыление весьма скромных материальных ресурсов. Преследовалась и другая цель — совместное обучение и проживание инородческих детей в пансионах в русских селах способствовало бы лучшему усвоению русского языка и в целом православной культуры.

    Во главе Амурской миссии встал подлинный подвижник миссионерского дела Афанасий Александрович Протодиаконов, сын А.М. Протодиаконова. Афанасий родился в Хабаровке 18 января 1866 г. Несмотря на слабое здоровье, он вступил на трудное поприще миссионерского служения, о котором знал не понаслышке. А.А. Протодиаконов, как и его отец, считал, что миссионеру для успешной работы необходимо знать языки местных народов. Молодой проповедник видел, что проповедь Евангелия страдает от частой смены миссионеров, для которых 3 года работы считались большим временем [34]. На страницах «Камчатских епархиальных ведомостей», впервые увидевших свет в 1894 г., появляются содержательные отчеты А.А. Протодиаконова о состоянии миссионерской работы в крае, освещается деятельность школ. В 1899 г. Афанасий получил назначение на должность ключаря Владивостокского кафедрального собора. 7 ноября 1899 г. в возрасте 34 лет он умер (от отека легких), будучи в командировке в Никольске-Уссурийском [35].

    По отчету духовной миссии, в 1893 г. работали школы при миссионерских станах: Вознесенском (обучалось 5 гольдских мальчиков), Горинском (5 гольдских мальчиков), Мариинском (22 инородческих мальчика: 1 гольд, 17 гиляков, 4 китайца и вместе с ними обучалось 17 русских мальчиков), Больше-Михайловском (13 мальчиков-гиляков), Доле-Троицком (8 гольдских мальчиков), Вятском (3 ученика-гольда). Всего в миссионерских школах обучалось 56 мальчиков.

    Школа в Мариинском стане была открыта в 1892 г., учителем в ней состоял дворянин Петр Попов, выпускник Штейгорского горного училища. По отзыву начальника миссии Афанасия Протодиа-конова, Попов «дело ведет умело». Законоучителем в Мариинском училище состоял священник Кукольщиков. В Больше-Михайловском обучал детей сын урядника Василий Медведев, выпускник Николаевского городского училища. В Доле-Троицком с детьми занимался псаломщик Будрин, в остальных школах — священники. Священник Вознесенского стана Георгий Паргачевский «ревностно» изучал гольдский язык.

    Школьные помещения имелись в Больше-Михайловском, Мариинском и Доле-Троицком. Мариинское училище в 1892/93 г. располагалось в наемном помещении. На свои средства миссия построила школьное здание с пансионом и осенью 1893 г. занятия начались в новом помещении, состоящим из четырех комнат. Была необходимость обзавестись собственными школьными помещениями и в других миссионерских станах, особенно в Вятском. Доле-Троицкую школу постигло большое несчастье — в ночь с 9 на 10 декабря 1894 г. сгорело дотла школьное помещение из-за неисправности трубы.

    Учителя миссионерских школ получали очень скромное жалованье — по 100 руб. в год, содержание одного ученика в школах обходилось миссии по 30 руб. в год. Начальник Камчатской духовной миссии Афанасий Протодиаконов оценивал школьные успехи как «удовлетворительные, старшие ученики читают и поют на клиросе в храме». Однако «инородцы неохотно отдают своих детей в школы» [36].

    В 1894 г. миссионерская школа вновь заработала в Тыре, было открыто училище в Софийске. Таким образом, число миссионерских училищ в низовьях Амура возросло до 8, а число учеников до 79. Открытие школы в Тыре стало возможным благодаря деятельности миссионера и местного пристава Сахарова. 26 детей обучал псаломщик Михаил Сердобольский, выпускник Козьмодемьянского городского училища, имевший свидетельство на право обучения детей. Школа была смешанной по составу учеников, в ней учились 12 русских детей (6 мальчиков и 6 девочек) и 14 гилякских мальчиков. Псаломщик вел обучение «весьма прилежно», исполнял обязанности учителя «с великой любовью», ласково обращался с детьми. Правда, помещение школы было «незавидным», старый миссионерский дом требовал капитального ремонта.

    Софийская школа была открыта благодаря «энергии и преданности делу» отца Авраамия Писарева. Обучение происходило в Софийской церковно-приходской школе. При ней был устроен пансион для учеников-инородцев, в котором размещались 6 тунгусских и 5 гилякских мальчиков. Трех тунгусских девочек на своей квартире приютил священник.

    В пансионе при Мариинском училище в 1894 г. находилось 24 человека: 20 гиляков, 3 китайца, 1 гольд. В школе сменился учитель, в 1894/95 учебном году в старшем отделении занятия проводил священник Афанасий Котяков, младшем — псаломщик Евдоким Сальников, окончивший курс Хабаровского городского училища. Е. Сальников имел комнату в школе и присматривал за детьми во внеурочное время. Как уже отмечалось, в Мариинском училище обучались также русские дети — 16 мальчиков и 6 девочек. Обучение было бесплатным. По праздникам дети отправлялись домой в родные стойбища.

    В Больше-Михайловской школе также был открыт пансионат, устроенный на средства миссионерского общества. В нем размещались все 10 учеников-гольдов. Здание было «крайне неудачно построенным».

    В с. Вятском при миссионерском стане не было устроено пансиона, поэтому дети (6 гольдских мальчиков) обучались в Малышевской школе грамоты и размещались в стойбище Суйго, в полуверсте от этого селения. Обучал детей учитель Малышевской школы дворянин Александр Цветков. Учитель был «прилежен к делу», успехи детей, по отзывам начальника миссии, были удовлетворительными.

    В 1894 г. стараниями миссионера Алексея Троицкого вновь заработала школа при Горинском стане в с. Нижне-Тамбовском. В училище пришли 5 инородческих мальчиков и 14 русских детей. А. Троицкий был выпускником учительской семинарии. В отсутствие священника детей обучала его жена Елизавета Павловна, выпускница Самарского женского епархиального училища.

    Школа при Вознесенском стане, открытая в 1893 г., не имела собственного помещения. Она находилась в доме местного крестьянина, за что он получал по 5 руб. в месяц за каждого ученика от миссии. Вознесенской школе не везло с учителями. Священника Г. Паргачевского, изучавшего нанайский язык, перевели в 1894 г. в другую церковь. Новый учитель, псаломщик Федор Шубока, умер в 25 декабря 1894 г.

    Обучение в школах продолжалось с октября по апрель и не превышало 6 месяцев. Такой срок обучения объяснялся тем, что дети были важными помощниками взрослым в рыбной ловле.

    В 1894 г. Православное миссионерское общество выделило на миссионерские школы 3219 руб. 85 коп. Русские, отдавая детей в миссионерские школы, никакой материальной помощи не оказывали, за исключением топлива, но и оно давалось «после многих пререканий» [37].

    В 1896 г. школа в с. Мариинско-Успенском была самой крупной, где вместе обучались русские и инородческие дети: 47 мальчиков и 6 девочек. В остальных школах по-прежнему число детей было невелико: в Михайловской школе обучалось 10 мальчиков и 8 девочек, в двух инородческих школах Михайловской волости обучалось 11 гилякских мальчиков и 2 девочки [38].

    Деятельность миссионера А. Троицкого и его жены в селении Нижне-Тамбовском дала результаты. В конце 1890-х гг. в миссионерской школе вместе обучались 17 гольдских мальчиков и 12 русских детей. Мальчики жили в интернате, устроенном при школе, за содержание каждого миссия выплачивала по 35 руб. в год. По словам миссионера, «гольды довольно охотно отдают в школу своих детей, из которых многие обнаруживают хорошие способности. Некоторые, из обучавшихся в этой школе, продолжили образование в духовной семинарии в Благовещенске, и два из них служат теперь псаломщиками» [39].

    Такие положительные отзывы о деятельности миссионерских школ встречаются очень редко. Чаще всего мнение дальневосточных чиновников и общественности смыкается в общей негативной оценке результатов образовательной деятельности миссий. В 1900 г. военный губернатор Приморской области писал в ежегодном отчете: «В миссионерских школах у гольдов, гиляков, негидальцев обучается слишком незначительное число детей, при этом малоуспешность занятий непосредственно зависит частью от незнания языка и духа этих племен миссионерами, и частью от отсутствия многих важных терминов в этих примитивных наречиях» [40]. В 1899 г. Амурская миссия состояла из двух отделов: гольдского и гиляцкого. В первом отделе работало 5 станов, втором — 11. При каждом гольдском стане работала школа, в гиляцком отделе миссии было 6 школ. В 11 миссионерских школах обучалось чуть более ста детей. Общее число коренных жителей Нижнего Амура гольдов, гиляков, негидальцев, ороченов составляло 25 тыс. человек [41].

    В статье о школьном деле в низовьях Амура Р. Сахаров констатирует, что «миссионерские школы поставлены ниже всякой критики» — не в редкость встретить мальчика-подростка, проучившегося 2-3 года и не умеющего не только читать, но и не знавшего даже всех букв [42]. Да и само православное ведомство, оценивая результаты образовательной деятельности Камчатской миссии, замечает, что «школьное дело... требовало еще много для своего надлежащего развития» [43].

    Советские исследователи отрицательно отзывались о роли миссионерских школ в развитии просвещения коренных народов Сибири и Дальнего Востока. Например, Н.С. Юрцовский, сравнивая православных миссионеров с католическими и протестантскими, пишет: «Миссионерская деятельность нашего духовенства была чрезвычайно слаба. В течение двух столетий на громадном пространстве создаются десятка два-три инородческих школ. Миссионер православного духовенства в подавляющем большинстве — чиновник, работающий для отчетности... тогда как среди протестантских и католических миссионеров нередки примеры людей до фанатичности преданных своему делу» [44].

    Современный иркутский историк миссионерской деятельности православной церкви в Сибири Л.Н. Харченко считает, что «бесспорным достоинством миссионерских школ можно назвать их несомненную пользу на ниве народного образования в начальный период его становления». Далее она пишет: «Часто являясь единственными учебными заведениями в отдаленных местностях, они выполняли роль культурных центров, давая возможность получить не только основы грамотности, но и необходимые сведения по медицине, гигиене, сельскому хозяйству и т. п.» [45].

    Думается, что слабое развитие просвещения у коренных народов Дальнего Востока объясняется не только пассивностью миссионеров или «незнанием языка и духа этих племен». Это можно объяснить и тем, что столь трудное дело, как первоначальное просвещение народов, не имевших своей письменности, расселенных небольшими группами в отдаленных местностях, находящихся на низкой стадии социального развития, велось только церковью, Министерство народного просвещения устранилось от этой работы. Несмотря на скромные успехи, можно все-таки отметить, что школы духовного ведомства сыграли положительную роль в первоначальном школьном строительстве, поскольку именно они были первыми учебными заведениями среди народов, никогда не знавших грамоты.

    

    Примечания
    01. Ипатьева А.А. Российская историография истории миссионерской деятельности русской православной церкви на юге Дальнего Востока России во второй половине XIX - начале ХХ века // Проблемы истории Сахалина, Курил и сопредельных территорий: краеведческий бюллетень. Южно-Сахалинск. 2001. № 1. С. 35.
    02. Лынша О.Б. Зарождение школьного образования среди корейского населения Южно-Уссурийского края во второй половине XIX века // Jornal of History and Culture. Seul. № 24. June. 2006. P. 3-72 (на рус. и кор. яз.).
    03. Иркутские епархиальные ведомости (далее ИЕВ). 1871. № 33. С. 644.
    04. Ипатьева А.А. Личный состав миссионеров Русской Православной церкви на юге Дальнего Востока во второй половине XIX - начале ХХ веков // История государственности и церкви на Сахалине. Южно-Сахалинск, 2001. С. 116.
    05. Религия и власть на Дальнем Востоке России. Хабаровск, 2001. С. 37-39; Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (далее РГИА ДВ). Ф. 1. Оп. 1. Д. 591. Л. 71.
    06. Труды православных миссий Восточной Сибири. Иркутск, 1883. Т. 1. С. 524.
    07. ИЕВ. 1871. № 32. С. 630.
    08. РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 591. Л. 25.
    09. Там же. Д. 273. Л. 20.
    10. Там же. Д. 708. Л. 11-11 об.
    11. Там же. Л. 64.
    12. ИЕВ. 1871. № 45. Прибавления. С. 783.
    13. Ипатьева А.А. Личный состав миссионеров Русской Православной церкви на юге Дальнего Востока во второй половине XIX - начале ХХ веков. С. 119.
    14. ИЕВ. 1883. № 41. Прибавления. С. 522.
    15. ИЕВ. 1870. № 22. Отд офиц. С. 174.
    16. РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 967. Л. 37 об.-38.
    17. Там же.
    18. РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1119. Л. 99 об.
    19. Там же. 1118. Л. 50-51.
    20. ИЕВ. 1871. № 45. Отд. офиц. С. 397.
    21. РГИА ДВ. Ф. 1 Оп. 1. Д. 463. Л. 3.
    22. Там же. 967. Л. 38.
    23. Там же. Д. 1118. Л. 50-51.
    24. Там же. Д. 967. Л. 49 об., 51.
    25. Там же. Л. 50-51.
    26. Там же. Д. 1118. Л. 50-51.
    27. Там же. Ф. 702. Оп. 3. Д. 18. Л. 3.
    28. Отчет Приамурского генерал-губернатора за 1883-1885 гг. Б. г. Б. м. С. 51.
    29. РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 3. Д. 55. Л. 7.
    30. РГИА ДВ. Ф. 1. Оп.1. Д. 1010. Л. 98 об.-99 об.
    31. Там же. Л. 112.
    32. Там же. Л. 112 об.
    33. РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1087. Л. 14.
    34. Религия и власть на Дальнем Востоке России. С. 34; Жуков А. Протодиаконовы // Приамурские ведомости. Хабаровск. 1998. 28 февр.
    35. Уссурийский городской архив. Метрическая книга Никольской церкви за 1899 год. С. 151.
    36. Камчатские епархиальные ведомости. 1894. № 14. Отд. неофиц. С. 311; № 15. Отд. неофиц. С. 315, 317, 319; № 18. Отд. неофиц. С. 403.
    37. Камчатские епархиальные ведомости. 1895. № 9. Отд. офиц. С. 61, 73; № 14. Отд. неофиц. С. 286; № 15. Отд. неофиц. С. 309, 311; № 16. Отд. неофиц. С. 332, 335, 337, 340; № 20. Отд. неофиц. С. 433, 437.
    38. РГИА ДВ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 482. Л. 300.
    39. Приамурские ведомости. Хабаровск. 1898. 9 авг.
    40. РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 1. Д. 352. Л. 12.
    41. Православный Благовестник. 1904. № 14. Июль. Кн. 2. С. 244-245.
    42. Приамурские ведомости. Хабаровск. 1900. 5 марта.
    43. Православный Благовестник. 1904. № 20. Окт. Кн. 2. С. 148.
    44. Юрцовский Н.С. Очерки по истории просвещения Сибири. Ново-Николаевск, 1923. С. 135.
    45. Харченко Л.И. Миссионерская деятельность православной церкви в Сибири (вторая половина XIX в. - февраль 1917 г.): очерк истории. СПб., 2004. С. 122.

    

    О.Б. Лынша (Уссурийск)


    Дополнительно по данной теме можно почитать:

    Первая библиотека

    Центральная городская детско-юношеская библиотека им.О.Кошевого


ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

    Портал Прибайкалье
    РУССКАЯ АМЕРИКА. Материалы III Международной научной конференции «Русская Америка» (Иркутск, 8–12 августа 2007 г.). Предоставлено архитектурно-этнографическим музеем Тальцы