РПЦ на Дальнем Востоке (1945-54) О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      71
книги              71
панорамы       58
статьи        6743
фото           7264








Первый литературный портал:



Рассказ
Магическая фраза

Сказки для взрослых
Мечтания






Статьи по теме

Культура и спорт
















Статьи по теме

Религия






































РПЦ на Дальнем Востоке (1945-54)

04 декабря 2017 г.

   В 1940-е гг. Русская православная церковь вела активную внешнюю деятельность, в том числе переговоры с зарубежными русскими православными общинами о восстановлении канонического общения. Некоторые церковные структуры русской эмиграции возвращались в Русскую православную церковь. На Дальнем Востоке в конце 1945 г. с Московским патриархатом воссоединились структуры Русской православной церкви за рубежом (РПЦЗ), располагавшиеся на территории Китая и Кореи. В том числе - Харбинская епархия, охватывавшая крупнейший анклав русских эмигрантов.

   Православные приходы в г. Харбине и на станциях КВЖД возникли практически одновременно с появлением русского населения в конце XIX-начале XX вв. До 1922 г. все православные церкви Харбина и линии КВЖД входили в состав Владивостокско-Камчатской епархии Русской православной церкви (далее - РПЦ). Несмотря на то, что православие было государственной религией Российской империи, русское население Дальнего Востока не отличалось высокой религиозностью. Главы дальневосточных епархий в ежегодных отчетах постоянно отмечали равнодушное отношение к храму и богослужению городских жителей (чиновников, купцов, офицеров). Очень низко оценивало епархиальное начальство религиозность рабочих и служащих железных дорог, рабочих горной промышленности, военных и даже казачества. Харбин, как и центр епархии Владивосток, постоянно назывались как города, в которых отсутствует должное благочестие, где горожане не исполняют христианских обязанностей, не соблюдают постов, где много незаконных сожительств и т.д.

   Но в 1920-е гг. в Харбине и пристанционных поселках Маньчжурии ситуация резко изменилась. Харбин стал городом беженцев из Советской России, одним из крупнейших центров русской эмиграции. Изменился состав русского населения Маньчжурии, теперь это были вынужденные мигранты, люди, утратившие Родину. Изменилось и их отношение к религии. В числе мигрантов было значительное количество православного духовенства, и уже в 1922 г. образовалась самостоятельная Харбинская епархия.

   Русские в Маньчжурии оказались в новых условиях: оторванные от Родины, в окружении иной этнокультурной среды. Перед ними встала принципиально новая проблема - сохранение национальной самобытности. Эмигранты пережили трагедию Гражданской войны, разочарование в прежних идеалах. В этих условиях произошло обращение к русскому православию как духовной опоре, объединяющей идее для основной массы эмигрантов. Можно сказать, что произошло своеобразное возрождение РПЦ: повысилась религиозность в среде эмигрантов, строились храмы, открывались монастыри. Церковь сохраняла привычные традиции и календарь, привычный повседневный уклад жизни - те элементы которые характеризуют национальную повседневную культуру. Кроме того, она помогала выживать русскому населению в Китае, создавая многочисленные образовательные и благотворительные организации. Религиозная составляющая русского образования в Харбине сохранялась до 1950-х гг. Православие стало и мемориальным элементом культуры, транслируя через церковные праздники и гражданские мероприятия память о дореволюционной России. Это отмечают практически все мемуаристы, исследователи русской эмиграции в Китае. Православие и Церковь стали важнейшими элементами культуры эмиграции, фактором национальной идентификации и залогом сохранения этнической самобытности.

   В то же время в среде православных - как мирян, так и духовенства -не было единства по вопросу о том, в юрисдикции какой части бывшей единой Русской православной церкви должны находиться православные институты на территории Маньчжурии. Но этот вопрос до 1945 г. не вызывал острых дискуссий, а тем более - раскола в эмигрантской среде.

   Всё изменила Вторая мировая война и послевоенное переустройство мира. В период войны симпатии значительной части русской эмиграции оказались на стороне Советского Союза, вырос авторитет Русской православной церкви.

   26 июля 1945 г. последовало Обращение дальневосточных иерархов РПЦЗ к патриарху Московскому Алексию о принятии юрисдикции Русской православной церкви [01]. С целью изучения церковных дел и принятия духовенства и мирян в церковное общение с Московской патриархией в октябре 1945 г. в Харбин была направлена делегация во главе с епископом Ростовским Елевферием. Вопрос о воссоединении и возвращении духовенства и паствы в юрисдикцию Московской патриархии со стороны православного духовенства в Китае решался митрополитом Мелетием (Заборовским), архиепископами Нестором (Анисимовым) и Димитрием (Вознесенским), епископом Ювеналием (Килиным). 26 октября 1945 г. Акт о воссоединении был подписан обеими сторонами. Значительная часть клира и мирян на территории Маньчжурии приняла юрисдикцию Московского патриарха.

   Но несколько видных церковных деятелей дальневосточной эмиграции - например, епископ Иоанн (Максимович) и архимандрит Филарет (Вознесенский), часть духовенства и верующих в 1946 г. сделали выбор в пользу Синода РПЦЗ. Это привело к расколу православного клира и паствы в Китае [02]. Зарубежный Синод и Московская патриархия практически одновременно стали преобразовывать церковные структуры Харбинской и Пекинской епархий.

   Православные структуры на территории Китая и Кореи, вошедшие в РПЦ, подверглись реорганизации: сначала были объединены в Восточно-азиатский митрополичий округ, а затем указом патриарха от 11 июня 1946 г. округ был преобразован в Восточно-Азиатский экзархат Московской патриархии [03] . Центром экзархата стал г. Харбин. Возглавил митрополичий округ, а затем стал первым патриаршим экзархом архиепископ Нестор (Анисимов), с возведением в сан митрополита Харбинского и Маньчжурского.

   Необходимо отметить, что, имея много общего в судьбе и жизненных позициях с клиром РПЦЗ, архиепископ Нестор занимал особое положение в среде русского православного духовенства в Азии. В отличие от многих других священнослужителей-эмигрантов он был хорошо знаком с Дальневосточным регионом: с 1907 г. служил в штате Владивостокской епархии, в 1916 г. стал епископом Петропавловским и Камчатским. Как и другие эмигранты, он осуждал большевиков и уже в 1917 г. выпустил книгу о печальных для исторических памятников результатах артиллерийского обстрела Московского Кремля во время операции против юнкеров. До начала Второй мировой войны архипастырь занимал последовательную антисоветскую и антикоммунистическую позицию, поддержал образование РПЦЗ. Но в то же время Нестор (Анисимов), единственный из иерархов восточной ветви эмиграции, сохранял до 1946 г. дореволюционный титул архипастыря Камчатского и Петропавловского, не являлся архиереем Харбинской епархии и имел независимый статус, живя в построенном подворье Камчатской епархии в Харбине.

   На наш взгляд, присоединение восточно-азиатских епархий и миссий было самым важным достижением во внешней деятельности Московской патриархии этого исторического периода. Во-первых, в лоно РПЦ возвращалось большое количество верующих: территория Харбинской епархии охватывала крупнейший анклав русских эмигрантов, в среде которых не прерывалась традиция православной религиозной жизни. Во-вторых, в Маньчжурии и Китае было значительное количество хорошо образованных священнослужителей, которых так не хватало Церкви в Советском Союзе, постоянно действовали богословские образовательные учреждения. В-третьих, в Харбине была хорошо развита церковно-издательская деятельность, при церковных структурах имелись типографии, выходило значительное количество богословской и богослужебной литературы. Русская православная церковь в послевоенные годы испытывала острую нужду в религиозной литературе, собственной церковной типографии не было, а государственное издательство (ОГИЗ) порой вообще отказывалось включать в свой план издание религиозной литературы.

   Очевидно, что человеческие и материальные ресурсы Харбинской епархии, а затем Восточно-Азиатского экзархата рассматривались как опора, как резерв для возрождения РПЦ на территории Советского Союза. Отчасти надежды Московской патриархии оправдались. В СССР возвращались священники и епископы, для них находились места службы. Патриархия предписывала митрополиту Нестору обратить особое внимание на реорганизацию учебного дела в Маньчжурии. И в послевоенном Харбине продолжилась подготовка людей с основами религиозного образования: на основании патриаршего указа № 46 от 17 января 1946 г. было открыто новое учебное заведение - лицей Святого Александра Невского, просуществовавший до 1951 г. и сделавший пять выпусков. Открытие лицея состоялось при поддержке советского генерального консульства в Харбине [04]. Митрополитом Нестором, в результате объединения церковных типографий, был создан Издательский отдел Восточно-Азиатского экзархата. Значительную часть тиражей его изданий использовала в своих целях Московская Патриархия [05].

   Восточно-Азиатский экзархат получал финансовую помощь от Совета по делам РПЦ при Совете Министров СССР [06]. Но относительно благополучная деятельность экзархата длилась недолго. Внутри эмиграции продолжался раскол на сторонников РПЦ и РПЦЗ, приведший к борьбе не только за духовное влияние, но и за церковное имущество и финансы.

   Новые власти Китая неодобрительно относились к иностранным религиозным организациям. Уже в 1946 г. под давлением китайских властей в Харбине была закрыта духовная семинария. Но самый серьезный удар был нанесен 14 июня 1948 г.: накануне отъезда в Советский Союз на празднование 500-летия автокефалии РПЦ китайской полицией был арестован митрополит Нестор. С китайской стороны против него было выдвинуто обвинение в сотрудничестве с японскими оккупантами. Как военного преступника, архиерея депортировали в СССР, где впоследствии осудили и отправили в исправительно-трудовой лагерь. Восточно-Азиатский экзархат остался без признанного, уважаемого и энергичного лидера.

   Несмотря на то, что сам арест экзарха и нескольких близких к нему людей достаточно подробно описан в мемуарной и исторической литературе, причины этого события до сих пор не ясны. Одни авторы обвиняют в произошедшем Министерство государственной безопасности СССР, занятое в начавшейся «холодной войне» поисками шпионов [07]. Другие исследователи считают Совет по делам РПЦ виновным в стремлении «погубить митрополита». Но, выдвигая такое обвинение против СПД РПЦ, они одновременно признают, что в среде православного духовенства имелись люди, ненавидящие митрополита Нестора и писавшие на него доносы [08].

   На наш взгляд, возможна еще одна версия: допустимо рассматривать арест экзарха и как результат внутрицерковной борьбы. В ее пользу свидетельствует ряд косвенных фактов. Во-первых, митрополит Нестор оказался единственным арестованным и осужденным из числа всех зарубежных иерархов, вернувшихся в юрисдикцию РПЦ в послевоенные годы. Во-вторых, как уже отмечалось, он долгое время занимал особое положение в среде дальневосточных архиереев, что не могло не вызвать недовольства части духовенства. В-третьих, митрополит Нестор не был единственным архипастырем, арестованным китайскими властями, но лишь его арест имел такие суровые последствия. Например, кроме митрополита в Китае подвергался задержанию глава Пекинской миссии Виктор (Свя-тин), которому инкриминировали участие в Антикоминтерновском союзе Северного Китая (архиепископ Виктор де-юре его возглавлял), сотрудничество с японскими оккупантами и ряд других обвинений [09]. Впоследствии все обвинения против Виктора (Святина) снял суд в Шанхае. Таким образом, имеется три версии, объясняющие причины ареста экзарха. К сожалению, исторические источники, к настоящему времени выявленные и введенные в научный оборот, не дают возможности полностью прояснить этот вопрос.

   В последующие годы положение РПЦ на территории Китая продолжало ухудшаться. После образования в октябре 1949 г. КНР руководство страны стало постепенно усиливать давление на представителей Русской православной церкви в Китае как на представителей иностранной религиозной организации [10]. Многие подразделения экзархата закрывались, новые церковные проекты не разрешались властями.

   После 1949 г. начался массовый отъезд русских из Китая, в результате которого перед Восточно-Азиатским экзархатом стала острая проблема материального обеспечения, так как за более чем двухвековое присутствие в стране РПЦ не смогла стать церковью для китайцев. По словам архиепископа Пекинского и экзарха Восточной Азии Виктора (Святина), Харбинская епархия, например, все годы своего существования, обслуживала «чисто епархиальные нужды русского населения» [11]. Такая же ситуация была и в Шанхайской епархии. Попытки Московской патриархии и Восточно-Азиатского экзархата изменить устоявшуюся точку зрения православного духовенства в Китае, в короткие сроки развернуть миссию среди коренного населения страны и создать Автокефальную Китайскую православную церковь вряд ли могли быть успешными. Как отмечалось в отчете Шанхайского епархиального совета от 11 февраля 1953 г.: «Работа по привлечению в Православие китайской паствы может быть только случайная, т.к. нет работников в этом деле. Имеющееся китайское духовенство и малочисленно и не подготовлено к работе должным образом» [12]. Положение дел РПЦ в Китае неуклонно ухудшалось: православные русские выезжали, правительство КНР резко отрицательно относилось к иностранным религиозным организациям. И в 1954 г. Московской патриархией было принято решение об упразднении Восточно-Азиатского экзархата и ликвидации Русской духовной миссии.

   Создание и кратковременная деятельность Восточно-Азиатского экзархата, на наш взгляд, самым тесным образом связаны с историей Хабаровской и Владивостокской епархии на советском Дальнем Востоке. Так, Хабаровская епархия была создана 25 декабря 1945 г., вскоре после возвращения церковных структур в Китае в патриаршую церковь. Обращает на себя внимание то, что епархия на советском Дальнем Востоке стала новым церковно-административным образованием - в границах, не совпадавших с границами дальневосточных епархий первой четверти XX в. и расположением епископской кафедры в городе, который никогда ранее не был епархиальным центром. Напомним, что к 1917 г. в регионе было три епархии: Благовещенско-Приамурская с центром в Благовещенске, Владивостокско-Приморская с центром во Владивостоке, Петропавловская и Камчатская - с центром в Петропавловске-Камчатском.

   С 1943 г. на советском Дальнем Востоке, как и по всей стране, происходил процесс возрождения православной жизни: регистрировались общины, открывались церкви [13]. В 1945 г. была образована епархия Хабаровская и Владивостокская с центром в г. Хабаровске, которой подчинились все открытые приходы Приамурья и Приморья.

   Возрождение церковной жизни в 1940-е гг. происходило с разрешения и под контролем Советского государства, но и Церковь тщательно продумывала свои действия. Можно предположить, что отказ от исторической преемственности дальневосточных церковных структур был сделан потому, что восстановление прежней Владивостокской епархии могло привести к весьма болезненной постановке вопроса о каноничности самого существования Харбинской епархии. Последняя была образована из части приходов Владивостокской епархии в 1922 г. с нарушением церковных правил, сразу же выведена из подчинения РПЦ. Московская патриархия никогда не признавала этого отчуждения. Также мог возникнуть вопрос и о возвращении архиепископа Камчатского и Петропавловского Нестора (Анисимова) на прежнюю кафедру. Образование новой церковно-админи-стративной единицы, Хабаровской и Владивостокской, не имеющей прямой связи с предшествующими церковными структурами, сразу снимало все эти проблемы. Учитывая то, что первые шаги к сближению православного духовенства в Китае с РПЦ относятся еще к 1944 г., Московская патриархия располагала временем для проработки решения, принятого в конце 1945 г.

   Неслучайным выбором стали и епископы Хабаровско-Владивостокские. Первым возглавил новый церковный округ на советском Дальнем Востоке епископ Венедикт (Пляскин), который по 1920-м гг. лично знал не только регион, но, очевидно, и ряд церковных деятелей, оказавшихся в эмиграции. Вторым епископом Хабаровской епархии стал Гавриил (Огородников), вскоре по возвращении в СССР из Китая: он приехал в Советский Союз в командировку от Пекинской духовной миссии на празднование 500-летия автокефалии РПЦ и был назначен на епархию.

   Необходимо отметить, что за месяц до этого назначения, 3 июня 1948 г., Иркутскую и Читинскую епархию возглавил архиепископ Ювеналий (Ки-лин), один из инициаторов возвращения Пекинской и Харбинской епархий в РПЦ, еще в 1946 г. занимавший Шанхайскую викарную кафедру, а до этого - Харбинскую кафедру [14]. Вряд ли случайным совпадением является и то, что две соседние епархии (Хабаровскую и Иркутскую), располагавшиеся на пограничных с Китаем, а следовательно, с Восточно-Азиатским экзархатом территориях, почти одновременно возглавили архиереи, до приезда в СССР долгое время служившие в церковных структурах в Китае. В 1949 г. оба архипастыря были переведены на другие кафедры: епископ Гавриил - в Вологодскую и Череповецкую епархию, архиепископ Ювеналий - в Омскую и Тюменскую. Эти переводы также непосредственно связаны с событиями в Восточно-Азиатском экзархате: по указу патриарха епископ Гавриил должен был временно возглавить Курскую епархию, глава которой командировался в Китай для выяснения ситуации в экзархате [15].

   Во время своего недолгого служения в Хабаровской епархии епископ Гавриил окружал себя русскими реэмигрантами из Китая, которых находил во Владивостоке и Хабаровске. Позднее, в 1950-е гг., будучи епископом Волгоградским и Череповецким, он также продолжал поддерживать репатриантов-мирян и принимать в клир Вологодской епархии священнослужителей из Харбина [16].

   Можно предположить, что решение о переводе епископа Гавриила на другую кафедру было принято после того, когда к середине 1949 г. Московской патриархии стало очевидно, что митрополит Нестор в Харбин не вернется и состояние дел на территории экзархата улучшаться не будет. Возможно, предпринимая этот шаг, руководство РПЦ учитывало и другие, характерные для региона факторы. Например, традиционно невысокую (сравнительно с населением европейской части страны) религиозность населения советского Дальнего Востока, о которой не могли не знать епископы Хабаровские и Владивостокские. Узость социальной базы для РПЦ в регионе, проблематичность численного роста и стабильного существования религиозных общин определялись социально-демографическими особенностями населения: незначительное количество лиц пожилого возраста, большое количество «уголовного элемента», высокая мобильность населения приезжавшего на Дальний Восток на заработки и для воинской службы. Нельзя забывать и того, что к середине 1949 г. период «потепления» государственно-церковных отношений заканчивался.

   С большой долей вероятности можно утверждать, что именно ухудшение положения Восточно-Азиатского экзархата, учет всех региональных факторов и привел к тому, что Московская патриархия на время утратила интерес к советскому Дальнему Востоку. И в результате предпочла направить опытного архипастыря для служения на территории Европейской России, где имелось больше верующих, а на Хабаровскую кафедру не назначать никого. На православных приходах советского Дальнего Востока фактическое закрытие кафедры не отразилось: все они продолжили свою деятельность.

   Таким образом, на протяжении 1945-1954 гг. в истории Русской православной церкви на Дальнем Востоке произошли резкие повороты. В первые послевоенные годы создавались новые церковные структуры (Хабаровская и Владивостокская епархии, Восточно-Азиатский экзархат), были надежды на развитие православной жизни в регионе. Но в 1949 г. произошли необратимые изменения, приведшие к фактическому закрытию епархии на советской территории, а позднее - к ликвидации экзархата. Единого мнения о причинах этих событий в опубликованных исследованиях нет. Новые подходы возможны при выявлении неизвестных сегодня исторических источников.

   

   Библиографический список
   01. Патриарх Сергий и его духовное наследство. - М.: Издание Московской Патриархии, 1947. -415 с.
   02. Поздняев Д. Православие в Китае (1900-1997 гг.). - М.: Изд-во Св.-Владимирского братства, 1998.-276 с.; ил.
   03. Караулов А.К., Коростелев В.В. Экзарх Восточной Азии // Русская Атлантида. - Челябинск, 2003. - № 9. - С. 17-24.
   04. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 66. Л. 4.
   05. Караулов А.К., Коростелев В.В. Экзарх Восточной Азии // Русская Атлантида. - Челябинск, 2003. - № 9. - С. 17-24.
   06. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 66. Л. 4.
   07. Караулов А.К., Коростелев В.В. Арест Экзарха // Русская Атлантида. - Челябинск, 2003. -№10.-С. 11-26.
   08. Вернувшийся домой: Жизнеописание и сборник трудов митрополита Нестора (Анисимо-ва). В 2-х т. / Автор-сост. Косик О.В. - М.: Изд-во ПСТГУ, 2005.
   09. Поздняев Д. Православие в Китае (1900-1997 гг.)…
   10. Православная энциклопедия / Под общ ред. Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Т. IX. - М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2005. - 752 с.
   11. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 122. Л. 90-95.
   12. Там же. Л. 19-20.
   13. Сердюк М.Б., Дударенок С.М. Религиозная жизнь советского Дальнего Востока (1941-1954). - Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2009. - 206 с.
   14. Православная энциклопедия…
   15. Религия и власть на Дальнем Востоке России: Сборник документов Государственного архива Хабаровского края. - Хабаровск: Издат. дом «Частная коллекция», 2001. - 400 с., ил.
   16. ГАРФ. Ф.6991. Оп. 2. Д. 148. Л. 69-70; Д. 172 Л. 51-52.
   17. Вернувшийся домой: Жизнеописание и сборник трудов митрополита Нестора (Анисимова). В 2-х т./ Автор-сост. Косик О.В. - М.: Изд-во ПСТГУ, 2005.
   18. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 6991. Оп. 2. Д. 66. Л. 4.
   19. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 66. Л. 4.
   20. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 122. Л. 19-20.
   21. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 122. Л. 90-95.
   22. ГАРФ. Ф.6991. Оп. 2. Д. 148. Л. 69-70; Д. 172 Л. 51-52.
   23. Караулов А.К., Коростелев В.В. Арест Экзарха // Русская Атлантида. - Челябинск, 2003. - № 10. - С. 11-26.
   24. Караулов А.К., Коростелев В.В. Экзарх Восточной Азии // Русская Атлантида. - Челябинск, 2003. - № 9. - С. 17-24.
   25. Патриарх Сергий и его духовное наследство. - М.: Издание Московской Патриархии, 1947. -415 с.
   26. Православная энциклопедия / Под общ ред. Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Т. IX. - М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2005. - 752 с.
   27. Поздняев Д. Православие в Китае (1900-1997 гг.). - М.: Изд-во Св.-Владимирского братства, 1998. - 276 с.; ил.
   28. Религия и власть на Дальнем Востоке России: Сборник документов Государственного архива Хабаровского края. - Хабаровск: Издат. дом «Частная коллекция», 2001. - 400 с., ил.
   29. Сердюк М.Б., Дударенок С.М. Религиозная жизнь советского Дальнего Востока (1941-1954). - Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2009. - 206 с.

   

   Сердюк М.Б., Печерица В.Ф.


   Дополнительно по данной теме можно почитать:

   


ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

   Источник неизвестен
   Электронная версия - главный редактор портала "Амурские сезоны" Коваленко Андрей