Земледелие в жизни молокан О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      23
книги              55
панорамы       58
статьи        5789
фото           6893








Первый литературный портал:



Стихотворение
С болью сдавило мои виски...

Стихотворение
Незабудка






Статьи по теме

Культура и спорт















Статьи по теме

Религия




































Земледелие в жизни молокан

25 сентября 2019 г.

   Главная страница о духовных христианах (молоканах)

   

   В хозяйственной жизни молокане опирались на крестьянские традиции, принесенные на Дальний Восток из европейской части России. Взяв за основу привычную агрокультуру, амурские земледельцы старались приспособиться к новым условиям. Сидевшие у себя на родине на исконном трехполье, здесь они совершенно естественно перешли к экстенсивным системам земледелия - таким как залежной и залежно-паровой, по причине наличия почти бесплатных земель, лугов и пастбищ, редкого населения и отсутствия больших городских рынков. Вначале основным способом земледелия был залоговый. Залогом назывался такой хозяйственный прием, когда в оборот вводили новые, ранее не использовавшиеся земли, а истощенные переставали обрабатывать. Возможность долгие годы занимать близлежащие земли позволяла крестьянам не прилагать особых усилий для восстановления плодородия и повышения качества почвы. Заброшенные поля редко распахивались вновь259. Поднятая целина использовалась под бессменный посев зерновых культур. Сначала сеялась пшеница - от 4 до 6 лет кряду, иногда больше, а затем, когда пшеница переставала давать высокие урожаи, столько же лет сеялся овес. После 12-15 лет беспрерывного одностороннего посева зерновых хлебов почва настолько забивалась сорняками, что для дальнейшего использования требовала отдыха или более тщательной обработки [01].

   В залеже земля оставалась разное число лет, смотря по тому, сколько имелось в запасе нетронутых земель: чем меньше их было, тем скорее поступала залежь под посев. На старых залежах обычно косили сено, которое получалось очень хорошего качества, и тем лучше, чем старее была залежь [02].

   По мере сокращения свободных площадей крестьяне переходили к более прогрессивным способам земледелия. В 90-е гг. XIX в. на Дальнем Востоке стала распространяться залежно-паровая система полеводства, при которой уже не сеяли «хлеб на хлеб», как при перелоге. Подготовка мягких земель под яровую пшеницу на Зейско-Буреинской равнине производилась следующим образом. Чтобы дать отдохнуть почве и иметь возможность очистить ее от сорных трав, поле оставляли под паром (на одно лето без посева). Пары пахали на глубину 10 - 13 см в конце июня, чаще в июле и оставляли не боронованными. По прошествии нескольких недель после взмета пара, когда пашня начинала зеленеть от развивающихся сорняков, применялось боронование пара в несколько следов. Чем больше было на пашне сорняков, тем больше и тщательнее производилось боронование. Засоренные пыреем поля требовали особенно усиленного боронования. Осенью, с сентября вплоть до замерзания почвы, пары перепахивались вторично. Весной, при первой возможности приступить к полевым работам, снова производилось боронование [03].

   В начале XX в. на территории Амурской области существовали уже все ступени перехода залежной системы в пароаую, трехпольную, четырехпольную. Истощенные поля засевали через год, оставляя после каждой жатвы участок под парами. На Амуре крестьяне самостоятельно определяли, какую землю пахать, какую оставить в залежь, какие культуры сеять. Обычным стал следующий севооборот: сначала подъем целины, на следующий год - яровая пшеница, на второй год после вспашки и боронования - яровая пшеница или яровая рожь, на третий год - овес, четвертый год земля отдыхала, на пятый сеялась озимая рожь. После этого в большинстве селений земля оставалась под залежь, а в некоторых селах повторялся севооборот без залежи, а затем земля находилась под залежью десять и более лет [04].

   На Гильчине и Будунде практиковался такой севооборот: первый год -яровая рожь, второй - пшеница, третий - овес, четвертый - гречиха, пятый -яровая рожь, шестой - овес, седьмой - снова овес. После семи лет обработки пашню оставляли в залежь от 7 до 10 лет, после чего с нее можно было снять еще до пяти хлебов, затем землю забрасывали в залежь [05].

   Обследование крестьянских хозяйств, проведенное в 1907 - 1908 гг., показало следующее соотношение систем полеводства в основном земледельческом районе Амурской области [06].
Волости
Залежная
число | %
Залежно-паровая
число | %
Трёхполье
число | %
Общее число
Ивановская
16 | 45,7
15 | 42,9
04 | 11,4
35
Гильчинская
16 | 40,0
13 | 32,5
11 | 27,5
40
Тамбовская
12 | 26,7
31 | 68,9
02 | 04,4
45
Всего
44 | 36,7
59 | 49,2
17 | 14,2
120

   Из таблицы следует, что в массе крестьянских хозяйств преобладает залежно-паровая система - 49,2% к общему числу владений, занимающихся земледелием, затем идет залежная система - 36,7%, далее прослеживается переход к трехполью - 14,2%. Видно, что с сокращением срока залежности до одного года, с паровой обработкой под посев, формы паровой системы становятся определенными, а стремление разбить поле на три «карты» позволяет говорить о переходе к трехполью. В этом отношении молоканская Гильчинская волость занимала первое место - 27,5%, т.е. здесь больше четверти хозяйств перешло к трехполью; в соседней Ивановской волости, с преимущественно православным населением, трехполье применяли всего 11,4% хозяйств, а около половины имений (45,7%) обходились без пара и бросали земли в залежь.

   Современник писал: «В центре земледелия, по соседству с рынком, особенно в молоканских селениях, даже и не особенно старых, каковы: Тамбовка, Гильчин, Чуевка, Толстовка, наблюдается окончательное вымирание залежной системы, применение пара чрезвычайно распространено, и, наконец, в двух из этих селений - Толстовке и Чуевке установилась настоящая трехпольная система, со всеми присущими ей в Европейской России порядками: с разделением земли на три поля, с отведением парового поля к одному месту, с пастьбой скота по парам и тому подобное (только по пару сеется не озимь, а яровая пшеница. Такое правильное трехполье - продукт самого последнего времени: в Чуевке паровое поле обрабатывалось впервые по новому разделу в 1907 году, в Толстовке в 1908 году.

   Замечательно, что перешедшие к правильному трехполью молоканские селения - не из особенно старых: Толстовке 27 лет, а Чуевке всего лишь 20 лет. Следовательно, в два десятилетия пройдены были периоды подъема целин, залежей и переходных к трехполью форм с паром. Это свидетельствует о чрезвычайно форсированной распашке земель молоканами...» [07].

   Молоканские семьи на Амуре были, как правило, большими. Среди выходцев из Самарской губернии в семьях было от 6 до 41 человека. Так, семья М.А. Саяпина из села Верхний Уртуй в 1917 г. насчитывала 20 человек. Кроме главы семьи и его жены, в ней проживали семьи старшего и младшего сыновей. Молоканская семья Оськиных из села Толстовка Тамбовской волости состояла из 29 членов и включала пять взрослых женатых братьев со своими семьями. Они не делились и продолжали вести совместное хозяйство: один брат занимался полевыми работами, другой наблюдал за пасекой, третий заведовал мельницей и слесарной мастерской [08]. По записи 1878 г. в семье И.П. Саяпина (56 лет) из села Гильчин было 13 человек: глава семейства с женой, 4 сына, старший Дмитрий, 36 лет, был женат и имел 6 детей. Семья Н.Е. Саяпина (58 лет) тоже из села Гильчин состояла из 22 человек. Вместе со старшим поколением проживали три женатых сына с детьми [09].

   Многопоколенный характер большинства молоканских семей сохранялся до 20-х гг. XX в. Неудивительно, что самый высокий процент обработанной земли наблюдался в волостях с самым большим числом среднего состава семьи, что имело место в селах с преобладающим молоканским населением. В Тамбовской волости, где средний состав семьи составлял 10,4 человека, процент культурных земель равнялся 67%; в Гильчинской волости - соответственно 10,1 человека и 54%. Чем многочисленнее была семья, тем больше и быстрее росла доля запашки.В Тамбовской волости с 1910 г. по 1915 г. процент запашки увеличился с 47,5% до 68%, в Гильчинской - с 40,9% до 54% [10].

   Начальник отряда земледельческой колонизации СП. Шлишкевич отмечал, что средняя численность семьи, прожившей на Амуре не менее 5-6 лет, составляла в среднем 6,6 душ обоего пола. Такая семья была в состоянии обработать около 10 десятин зернового посева. Подобная трудовая норма для одной семьи представляется значительной. Ее следует объяснить широким распространением усовершенствованных орудий обработки, в особенности, уборки, экстенсивной системой хозяйства и, наконец, - усиленным спросом на зерно, вследствие чего заботы об его качестве отпадают [11]. Большие молоканские семьи осваивали значительные по размеру клинья пахотной земли, что способствовало усилению товарности крестьянской экономики области. О степени вовлеченности крестьянских хозяйств в товарно-денежные отношения свидетельствует соотношение натуральной и денежной части бюджета. С 1908 г. по 1910 г. денежная часть бюджета возросла с 36,7% до 45% в старожильческих хозяйствах, у переселенцев она составляла 34%, а в хозяйствах крестьян-молокан доходила до 47% [12].

   На рубеже первого и второго десятилетий XX в. членами Амурского сельскохозяйственного общества было проведено анкетирование для установления обычных местных норм сельскохозяйственного производства в цикле всего годового оборота работ, относящихся к пшенице и овсу. Отмечалось, что в трех самых земледельческих волостях (Тамбовская, Гильчинская, Ивановская) характер хозяйства крайне однообразен. В среднем на одного работника приходилось три рабочие лошади, 18 обрабатываемых десятин зерна, из коих 8 десятин пшеницы (отчасти ярицы, проса, гречихи) и 10 десятин овса (немного ячменя). Валовое производство от этого количества земли при среднем урожае составляет 520 пудов пшеницы и 700 пудов овса.

   По результатам анкеты затратой 560 рублей 28 копеек можно получить свободных 452 пуда пшеницы и 169 пудов овса, т.е. пуд зерна обходится около 90 копеек. Если вычесть содержание работника (предположить, что хозяин работает сам), то пуд зерна обойдется ему в 52 копейки. Цены разумеются уже с подвозом в Благовещенск, на что положено в расчет на 1 пуд зерна 0,22 пуда овса (речь идет о корме для лошадей. - Е.Б.) и 15 копеек. Бросается в глаза, -отмечает участник Амурской экспедиции А.Н. Митинский, - дороговизна содержания лошадей и дороговизна подвоза, количество кормов настолько велико, что хотя и подтверждается многими хозяевами, все же внушает сомнения. Согласно докладу Ланкина на февральском (1911 г. - Е.Б.) съезде местных сельских хозяев в Тамбовской волости, обработка в течение года 19 ц с десятины земли (9 десятин пшеницы и 10 десятин овса) обошлась, считая аренду земли (3 рубля десятина), семена пшеницы по 1 рублю и овса по 70 копеек за пуд в 1101 рубль 92 копейки; т.е. по 56 рублей 52 копейки десятина, что дает стоимость зерна при урожае 1910 г. в 50 пудов с десятины в 1 рубль 18 копеек; при нормальном урожае в 65 пудов с десятины пшеницы и 70 пудов овса зерна получится 585 пудов пшеницы и 735 пудов овса - 1320 пудов средней стоимостью 80 копеек пуд. В эту цену вошло погашение имущества и т.д., но не вошла доставка зерна в Благовещенск. Обработка исчислена вся, с учетом наемных рабочих [13]. Алексей Власьевич Ланкин хотел показать дороговизну производства хлеба крестьянами в противовес позиции благовещенских мукомолов, которые старались держать невысокие закупочные цены на зерно.

   Молокане сеяли в основном яровую пшеницу и овес, что диктовалось спросом российского военного ведомства. Определенную роль играло и то, что из-за малоснежных зим на Дальнем Востоке озимые хлеба не вызревали. Яровая рожь (ярица) давала меньшие урожаи и муку худшего качества. В силу этого население Дальнего Востока предпочитало употреблять белый хлеб из пшеничной муки. Из других культур возделывались ячмень, просо, подсолнечник, кукуруза. Заметное место в севообороте занимала гречиха, восстанавливавшая плодородие почвы.

   Для просушки убранного хлеба крытыми помещениями не пользовались. Хлеб ставили на полях в суслоны, связывая их осокой, позже особой бечевой -мотаузом. В начале ноября хлеб свозили на усадьбу, скирдовали, обмолачивали на конных молотилках (до появления американских паровых). Молотили сообща - «помочью», поочередно то у одних, то у других соседей. Полученное зерно делили на несколько частей - на семена, на еду, для скота и на продажу. На вырученные деньги приобретали лес, строительные материалы, предметы хо-зяиственного и домашнего быта [14].

   На огородах выращивали картофель, помидоры, огурцы, капусту, морковь, свеклу, репу, тыкву, лук, чеснок, укроп и прочее. Часто при молоканских усадьбах были сады, пользы от которых, несмотря на все старания хозяев, было мало из-за скудости сортамента и низкой урожайности фруктово-ягодных насаждений. Возделывались бахчевые (арбузы, дыни). Молокане почти не занимались льном и коноплей, так как предпочитали использовать для пошива одежды ткани фабричного производства либо покупали швейные изделия в отделах готового платья благовещенских магазинов. В амурской деревне ткачеством занимались только немногие старые женщины, принесшие это искусство с собой из родных мест. Выращиваемые в небольших количествах лен и конопля шли в основном для изготовления мешковины, дратвы, веревок. Жареное конопляное семя с удовольствием поедали вместо подсолнечника [15].

   Как уже отмечалось, причиной повышенного внимания крестьян к пшенице и овсу была специфическая политика государства. Практика правительственных закупок зерна на Амуре началась в 1883 г. Тогда по распоряжению Приамурского генерал-губернатора А.Н. Корфа окружное интендантское управление Приамурского военного округа организовало систему так называемых задатков, суть которой сводилась к следующему: в начале лета подсчиты-валось количество хлебов от ожидавшегося урожая и определялся избыток, свободный для продажи. Комиссия определяла также цену пуда зерна и его допустимые кондиционные качества. Для установленного количества закупаемого хлеба выдавались денежные задатки в размере 50 копеек за пуд. Осенью крестьяне сдавали зерно в пункты приема, которыми назначались мельницы, взявшие подряд на перемол [16].

   О выдаче задатков ходатайствовали сами продавцы хлеба, мотивируя свою просьбу тем, что во время уборки урожая требуется больше всего наличности на уплату рабочим. Как только стали выдаваться задатки, между сторонами возникли тесные обязательственные отношения, так как одна сторона непременно должна сдать свой хлеб интендантству, а другая непременно его принять, чтобы не пропал задаток, не было жалоб, чтобы закупить необходимое по расчету количество хлеба. Каждая сторона старается использовать обязательства другой в свою пользу. Интендантство небрежно в сроках и придирчиво в требованиях; продавцы утратили всякие побуждения придавать лучшие качества своему хлебу и везут сдавать вместо хлеба совершенную дрянь. Отсюда бесконечные трения сначала непосредственно между приемщиками и продавцами, а затем в отношениях правительственных агентов, из которых одни защищают денежные интересы казны и не жалеют упреков в адрес населения, другие защищают неправильно понимаемые интересы населения и находят всякие укоризны представителям интендантства [17]. Надо отметить, что крестьяне не всегда исправно расплачивались по получаемым задаткам. К 1 января 1911 г. за населением Амурской области числилось неоправданных задатков на 132040 рублей [18].

   В 1882 г. в Благовещенске существовали следующие цены на хлеб и разные съестные припасы. В среднем по сезонам (зима, весна, лето, осень) пуд муки яричной стоил 1 рубль 28 копеек, пшеничной - 1 рубль 22/г копейки, гречневой - 1 рубль 26/4 копейки. В зерне ярицу продавали за 1 рубль 83Л копейки, пшеницу - за 95 копеек, овес - за 683Л копейки, горох - за 1 рубль 42/г копейки, гречиху - за 55 копеек, картофель - по 50 копеек за пуд [19].

   Начавшаяся в 1904 г. русско-японская война оказала на финансово-экономическое положение Дальнего Востока неоднозначное влияние. Закрытие крупных дальневосточных портов Владивостока и Николаевска и нарушение морской торговли привели к резкому сокращению ввоза товаров и к дальнейшему повышению цен на предметы первой необходимости [20]. В 1905 г. яричная мука стоила 1 рубль 45 копеек за пуд, пшеничная - 1 рубль 57 1/2 копейки, гречневая - 2 рубля 60 копеек. Зерно ярицы стоило 1 рубль 25 копеек за пуд, пшеницы - 1 рубль 20 копеек, овес - 1 рубль 11 1/2 копейки, гречиха - 1 рубль 1 1/2 копейки, горох - 1 рубль 72 1/2 копейки [21]. Ситуацией не замедлили воспользоваться некоторые купцы, в том числе и из молокан, чтобы поднять цены на товары.

   Природно-климатические условия Дальнего Востока создавали большие риски для ведения земледелия. Трудным для амурских землепашцев выдался 1902 г. Осенью шли частые и сильные дожди, убирать урожай машинами было невозможно. Убирали руками. Рабочим приходилось платить по 20 рублей за десятину, что вело к удорожанию хлеба, продавать же его приходилось дешево. В казну в тот год пшеницу принимали по 80 копеек за пуд, и крестьяне считали эту цену удовлетворительной. Но казна купила ограниченное количество хлеба. На приисках хлеба тоже покупали мало. В городе на зерно не было спроса. Корреспондент газеты «Амурский край» писал: «Привезет крестьянин хлеб в город и ходит со двора на двор кланяться, чтобы купили. А покупать некому или отдашь за грош или вези назад. Будь у крестьян своя мельница можно еще выгодно продавать хлеб (мука стоит 1 рубль 10 копеек). Но кто соберет крестьян воедино, кто оборудует такую сложную работу как постройка мельницы?» [22].

   В связи со сложной военно-политической обстановкой на Дальнем Востоке на рубеже XIX - XX вв. царское правительство сосредоточило здесь большую армию. В период русско-японской войны военное ведомство предъявляло повышенный спрос на хлеб и фураж, который сохранялся и в последующие годы. Так, в 1908 г. окружным интендантством у земледельцев Амурской области было куплено 63893 пудов ярицы и 1437819 пудов пшеницы, всего на 1468725 рублей 47 копеек [23].Всего за 11 лет, с 1897 г. по 1907 г., амурские земледельцы поставили для русской армии около 6300000 пудов пшеницы и ярицы на сумму 6360000 рублей [24]. В 1913 г. амурскими земледельцами было сдано интендантству зерна пшеницы, ярицы и овса из урожая 1912 г. на 2708974 рубля [25].

   Зажиточные хозяйства, рассчитывая на прибыль, которую можно было взять за зерно, поставляемое казенному ведомству, часто шли на заведомую спекуляцию хлебом. Стоимость пуда зерна при урожае в 80 — 90 пудов с десятины составляла 65 - 70 копеек, при урожае в 120 пудов — 57 копеек. Однако А.В. Панкин, имевший на рубеже XIX - XX вв. 133 десятины посева, 20 лошадей и 5 батраков, в своем заявлении жаловался, что стоимость пуда пшеницы обходилась ему в 71 копейку, и требовал от властей повышения закупочных цен на зерно [26].

   За последние 10 лет, - писал в 1912 г. участник Амурской экспедиции А.Н. Митинский, - установилась «поощрительная» покупка зерна интендантством у русских землевладельцев края. В основание поощрительных закупок положены были теоретически следующие принципы: 1) интендантство отказывается от пользования маньчжурским хлебом, 2) покупные цены устанавливаются выше себестоимости земледельцу именно местному, 3) выдаются задатки к периоду полевых работ, 4) устраняются посредники развитием сети приемных пунктов, 5) интендантство принимает зерно и влажное и довольно засоренное, идя навстречу не имеющим возможности высушить и очистить зерно земледельцам. В среднем интендантство переплачивало на пуде зерна сравнительно с возможной закупкой в Маньчжурии около 30 копеек, что давало в год сумму в несколько сот тысяч рублей [27].

   Казенные закупки продовольствия, без сомнения, стимулировали быстрое увеличение запашки под пшеницу и рост производства муки. В 1910 г. обороты мельниц Благовещенска равнялись 4650000 рублей, по этому показателю город уступал лишь Нижнему Новгороду и Саратову [28]. Если в 1904 г. площадь посева под зерновыми составляла по области 129568 десятин и было собрано 10338859 пудов хлеба, то в 1913 г. соответственно 678441 десятина (в 5,24 раза больше) и 32584267 пудов (в 3,15 раза больше) [29].

   После русско-японской войны стало особенно заметно экономическое процветание таких деревень как Тамбовка, Жариково, Гильчин, Толстовка, Чуевка. До 1916 - 1917 гг. эти села имели достаток, превосходящий общий уровень благосостояния жителей области не менее чем вдвое [30]. Понятно, что хозяйственные успехи молокан не приходили к ним сами собой - в их основе лежал каждодневный напряженный труд. Так, молокане-земледельцы старались максимально использовать благоприятную экономическую конъюнктуру и не жалели сил в борьбе за высокий урожай. Во второй половине лета, чтобы использовать каждый погожий час, работники жили прямо на поле в специально оборудованных домах на колесах [31].

   Одной из важнейших проблем развития сельского хозяйства на Амуре в дореволюционный период была нехватка рабочих рук. Большой размер амурского земледельческого двора диктовал необходимость использования наемной рабочей силы. В отличие от Европейской России, где к найму работников прибегали всего 4% крестьянских хозяйств, в Амурской области в 1917 г. 19,4% крестьянских хозяйств использовали труд годовых и сроковых рабочих [32]. Чаще всего наемный труд применяли крестьяне-старожилы. У них работали две трети всех батраков. В Тамбовке нанимателями годовых и сроковых рабочих были 55% всех хозяйств, в Чуевке - 75%, в Толстовке - 76%, в Ново-Александровке -77,5%, в Гильчине - 80% [33].

   Высокая стоимость рабочих рук в Амурской области была связана, с одной стороны, с дефицитом трудовых ресурсов, а с другой, - дороговизной продуктов питания. В обзоре военного губернатора Амурской области за 1906 г. говорилось: «Несмотря на то, что хлебопашество с каждым годом возрастает, цены на главнейшие продовольственные продукты в области обыкновенно высоки» [34]. В 1905 г. поденная оплата труда работника с лошадью во время посева составляла от 3 до 4 рублей, пешего - от 1 рубля 10 копеек до 1 рубля 50 копеек; во время сенокоса работнику с лошадью платили от 3 рублей 75 копеек до 5 рублей, пешему - от 1 рубля 35 копеек до 1 рубля 75 копеек; во время уборки хлебов работник с лошадью получал от 4 до 5 рублей, пеший - от 1 рубля 75 копеек до 2 рублей. Зимой работник с лошадью обходился хозяину от 2 рублей 40 копеек до 2 рублей 90 копеек, а пеший - от 85 копеек до 1 рубля 45 копеек [35].

   Крестьяне-старожилы охотно нанимали новоселов-соотечественников, которым часто некуда было деться. Только поработав несколько лет на хозяина и скопив определенную сумму, они могли создать собственное хозяйство. Но на это время они оказывались под религиозным влиянием своих хозяев-сектантов, втягивались в их ритм и образ жизни, значительно отличавшийся от православного. Большое впечатление на новоселов производили не только хозяйственные достижения молокан, но и их сплоченность, особенно песенная культура, трезвый размеренный быт. Молокане не упускали возможности проповедовать среди переселенцев на полевых работах, в дороге и т.д. [36]. Один из источников отмечал, что на Амуре масса переселенцев, воспитанная на началах христианской религии, оказалась здесь вырванной из традиционной обстановки и поставленной в такие непривычные условия, где люди родятся и умирают без удовлетворения религиозных потребностей. Такое положение удручающе действует на психологию новых заселыциков [37].

   Притяжение к молоканам людей других вероисповеданий серьезно беспокоило власти. На этой почве случались конфликтные ситуации. В самом конце 1870-х гг. по доверенности общества молокан Амурской области мещане Харитон Иванович Болотин и Епифан Давыдович Панкин написали письмо Александру II. В нем говорилось, что с начала 1860-х гг. и до настоящего времени в Амурскую область прибыло добровольно молокан-хлебопашцев до 6000 человек. По прибытии в отдаленный и пустопорожний край большинство их предпочло заняться хлебопашеством и скотоводством, а часть производством торговли преимущественно предметами первой необходимости, как-то мясом и хлебом, снабжая таковыми не только жителей Амурской, но и Приморской области. Занимаясь означенным производством и ежегодно расширяя таковое, -писали далее Болотин и Панкин, - молокане до настоящего времени не стеснялись местной властью относительно содержания нанимаемых ими рабочих, которые состоят из бессрочно-отпускных и отпускных нижних чинов и части выдворенных восточносибирских поселенцев, то есть беднейшего класса, который, имея жилье, хорошую хозяйскую пищу и заработок, избавляется от своего бесприютного и бедного положения. Это предохраняет людей от проступков, а может быть, от новых преступлений.

   Молокане всегда пользовались помощью рабочих рук с целью расширения своих хозяйств. Давний закон, не позволявший членам молоканского общества иметь у себя работников из православных и никогда не применявшийся на Амуре, был круто приведен в действие полицмейстером г. Благовещенска, причем молокане принуждены были давать подпись не иметь впредь рабочих из православных. Мера эта поставила молокан в безвыходное положение, многим пришлось бросить хлеба на поле, несмотря на то, что плохого качества мука в области доходит до трех рублей за пуд. Вследствие чего молоканское общество вынуждено было обратиться к военному губернатору Амурской области, ходатайствуя разрешить оставить у молокан рабочую силу. Молокане просили императора Александра Николаевича, «дабы им было поведено данное прошение исходатайствовать в законодательном порядке допустить обществу молокан Амурской области иметь беспрепятственно рабочих православного вероисповедания» [38].

   Стеснительные меры против молокан были связаны с деятельностью военного губернатора Амурской области барона Альберта Андреевича Оффенберга (1874 - 1880). Лютеранин по вероисповеданию, он почему-то весьма ревниво относился к быстрому распространению молоканства в Приамурье, чем даже заслужил благоволение руководства Камчатской епархии РПЦ [39].

   После отъезда А.А. Оффенберга все опять пошло по-старому, и с начала 1880-х гг. молокане снова стали нанимать на работу православных [40]. Но своих рабочих все равно не хватало, широкое применение стала находить более дешевая рабочая сила китайских сезонников, их можно было брать на работу за 30 копеек в день. Так, в трудовом ресурсе Гильчинской волости китайцы играли главную роль. «Если не было китайцев, то земледелие пришлось бы сократить наполовину, и то пришлось бы убирать хлеб с великим трудом», - говорили хозяева [41].

   По оценке специалистов, в низших отраслях сельскохозяйственной деятельности в частновладельческих хозяйствах Амурской области в первом десятилетии XX в. русские руки выполняли около 17% работ, а «желтые» - почти 83% [42]. В Гильчинской волости, например, в 1893 - 1899 гг. на уборку урожая привлекалось до трех тысяч восточных наемных рабочих - как из «маньчжурского клина», так и с правобережья Амура [43].

   Представители царской администрации неодобрительно относились к широкому участию в хозяйственной жизни края иностранцев. Уже упомянутый СП. Шлишкевич писал: «Одинаково недопустимы в государственных интересах ни аренда земли пришлым желтым элементом, хотя бы частично, ни земледелие с помощью желтых рабочих, а, следовательно, и все правительственные меры должны иметь совершенно определенную цель и должны быть направлены к уничтожению этих явлений...» [44]. По прикидкам вышеназванного автора, каждый из китайских рабочих уносит в год на свою родину 75-100 рублей русских денег. Исходя из численности рабочей силы с правого берега Амура в 150 - 200 тысяч человек, СП. Шлишкевич определил ежегодную потерю России в колоссальную цифру от 12 до 20 миллионов рублей [45].

   

   Примечание:
   01. Беневольский, С.А. Пшеница на Амуре. - М.; Хабаровск, 1931.-С. 17.
   02. Описание Амурского переселенческого района. Справочная книжка для ходоков и переселенцев на 1911 год.-СПб., 1911.-С. 13.
   03. Беневольский, С. А. Указ. соч. - С. 17-18.
   04. Крестьянство Дальнего Востока СССР. XIX - XX вв. (очерки истории)... - С. 53.
   05. Статистика Российской империи. XXVII. Волости и населенные места 1893 года. Вып. 2.
   06. Амурская область. — С. 36.
   07. Труды... Вып. II. Т. III. Частновладельческое хозяйство в Амурской области. — С. 51.
   08. Приамурье. Факты, цифры, наблюдения... -С. 388, 389.
   09. Кажанова, Т.М. Крестьянская семья и ее хозяйственное значение во второй половине XIX — начале XX вв. ... — С. 9 2И РГИА ДВ. Ф. 704. Он. 4. Д. 295. Л. 44 об.
   10. Кажанова Т.М. Хозяйственное развитие крестьянских дворов Амурской области в начале XX века...-С. 151.
   11. Труды... Колонизационное значение земледелия в Приамурье. Вып. V. Составил начальник отряда земледельческой колонизации СП. Шлишксвич. -С. 29.
   12. Приамурье. Факты, цифры, наблюдения... - С. 677.
   13. Труды... Приложение I к вып. VIII. Материалы по вопросу о снабжении Дальнего Востока сибирским хлебом и мясом (по данным обследования А.Н. Митинского). Составил А.Н. Митинский. -С. 8-9.
   14. Аргудяева, Ю.В. Молокане в Приамурье... - С. 163 - 164.
   15. Кажанова, Т.М. Хозяйственное развитие крестьянских дворов Амурской области в начале XX века... -С. 41-42.
   16. Кажанова, Т.М. Хозяйственное освоение Амурской области крестьянским населением в начале XX века... - С. 43.
   17. Труды... Вып. V. Колонизационное значение земледелия в Приамурье. Составил начальник отряда земледельческой колонизации СП. Шлишкевич. - С. 134.
   18. Там же.-С 135.
   19. Рассчитано по: ГААО. Ф. 15-и. Оп. 1. Д. 51. Л. 32.
   20. Пастухова, Е.И. Финансово-денежная деятельность политических режимов на Дальнем Востоке России. 1917- 1924 гг. - Благовещенск, 2005. -С. 18.
   21. Обзор Амурской области за 1906 год. - Благовещенск, 1906.-С. 11.
   22. Амурский край. 1903. 29 января (11 февраля).
   23. Обзор Амурской области за 1908 год.-Благовещенск, 1910.-С. 11.
   24. Приамурье. Факты, цифры, наблюдения... -С. 499.
   25. Амурский земледелец. 1913. № 5. С. 198.
   26. Щукин, И.И. Очерки истории Тамбовского района... -С. 62.
   27. Труды... Приложение I к вып. VIII. Материалы по вопросу о снабжении Дальнего Востока сибирским хлебом и мясом (по данным обследования А.Н. Митинского). Составил А.Н. Митинский. -С. 47.
   28. Мурзаев, Д.В. К вопросу об экономическом состоянии Амурской области за последнее десятилетие. - Благовещенск, 1914. - С. 36 - 37.
   29. Составлено и рассчитано по: Мурзаев, Д.В. Указ. соч. - С. 38.
   30. Щукин, И.И. Очерки истории Тамбовского района... —С. 62.
   31. Приамурье. Факты, цифры, наблюдения... - С. 655 - 656.
   32. Кажанова, Т.М. Хозяйственное освоение Амурской области крестьянским населением в начале XX века... - С. 44 - 45.
   33. Старков, М.И. Указ. соч. -С. 59.
   34. Обзор Амурской области за 1906 год. - Благовещенск, 1906. - С. 11.
   35. Там же.-С. 12.
   36. Сердюк, М.Б. Религиозная жизнь Дальнего Востока (1858 - 1917 гг.)... -С. 66.
   37. Труды... Вып. I. Общий отчет Амурской экспедиции за 1910 год / Начальник экспедиции шталмейстер Н. Гондатти. - С. 196.
   38. РГИА ДВ. Ф. 704. Оп. 7. Д. 562. Л. 1, 1 об, 2.
   39. Балалаева, Н.М. О переселении молокан в Амурскую область... - С. 34 - 35.
   40. Сердюк, М.Б. Религиозная жизнь Дальнего Востока (1858 - 1917 гг.)... -С. 66.
   41. Кажанова, Т.М. Хозяйственное освоение Амурской области крестьянским населением в начале XX века... - С. 45.
   42. Труды ... Вып. II. Т. III. Частновладельческое хозяйство в Амурской области.-С. 42.
   43. Щукин, И.И. Очерки истории Тамбовского района... — С. 58.
   44. Труды... Вып. V. Колонизационное значение земледелия в Приамурье. Составил начальник отряда земледельческой колонизации СП. Шлишксвич. — С. 34.
   45. Там же.- С. 28.



ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

   Монография Е.В. Буянова, профессора кафедры всемирной истории и международных отношений АмГУ, доктора исторических наук "Духовные христиане молокане в Амурской области во второй половине XIX - первой трети XX в.
   Электронная версия - Коваленко Андрей, главный редактор портала "Амурские сезоны"