Митрополит Евгений О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      71
книги              71
панорамы       58
статьи        6743
фото           7264








Первый литературный портал:



Рассказ
Магическая фраза

Сказки для взрослых
Мечтания






Статьи по теме

Культура и спорт
















Статьи по теме

Религия






































В те годы многие страдали за веру

07 июля 2014 г.







   Биография митрополита Евгения, бывшего епископа Приамурского и Благовещенского, немногим отличается от биографий других епископов, жизнь которых разбита 1917 годом на два этапа. Епископ Евгений (в миру Семен Алексеевич Зернов), рожденный в семье диакона Московской епархии, получил соответствующее образование.

   В 23 года, будучи студентом второго курса академии, принял монашеский постриг с именем Евгения. Многие, знавшие его по работе в Черниговской и Иркутской семинариях, характерными чертами Зернова называли мужественность и такт.

   Со временем он заслужил любовь и уважение духовенства и всей паствы Иркутска, став видным церковным проповедником горожан. Поэтому, с одной стороны, все были рады его новому назначению на самостоятельную кафедру в Благовещенск (11 июня 1914 год). Но с другой - отъезд священнослужителя на далекий Амур опечалил многих его почитателей.

   В полночь 18 сентября 1914 г. он уже прибыл к своему новому месту служения. Прежде чем попасть в Благовещенск, владыка поездом доехал до станции Бочкарево, оттуда на перевозном пароходе «Номерной» до станции Белогорье.

   В Белогорье его встретили служители кафедрального собора. Со станции Благовещенск специально для владыки был отправлен поезд со служебным вагоном, в котором он и приехал вместе со встречавшими его священниками к месту своего назначения.

   Здесь его встретили военный губернатор области, наказной атаман Амурского казачьего войска генерал-лейтенант В. А. Толмачев, вице-губернатор, начальники отдельных военных частей, ректор семинарии, начальница епархиального женского училища и другие известные горожане.

   Архиерейское служение епископа Евгения на амурской земле совпало с очень трудным для России временем - Первой мировой войной, революциями, Гражданской войной и репрессиями.

   Первым его шагом на кафедре Благовещенской епархии, по-видимому, было принятие им «Обращения к пастырям и пасомым Благовещенской епархии», в котором он предложил духовенству «немедленно образовать в каждом приходе особые попечительные советы о семьях лиц, находящихся в войсках; во всех церквах установить особые кружки для сбора пожертвований - в пользу Красного Креста; ежемесячно (считая с 1 августа) отчислять на нужды войны 2% из церковных доходов и единовременно сделать отчисление 2% с церковных капиталов».

   В октябре 1917-го в России произошли события, кардинально повлиявшие на изменение отношений государства к церкви.

   Очень ярким и интересным документом этого периода является письмо епископа Приамурского и Благовещенского Евгения патриарху Тихону от 28 августа (по старому стилю) 1918 года. «Приближение революционной бури стало чувствоваться в Благовещенске еще с начала текущего года. В феврале месяце партия большевиков заняла в области и в городе господствующее положение. Вместе с захватом власти большевиками открылись все отрицательные стороны их засилья - страшное партийное озлобление одной части населения против другой, кровавые столкновения, экспроприации, грабежи, разбой, убийства. В последней трети февраля атмосфера социальной жизни настолько наполнилась удушливыми элементами большевизма, что со дня на день приходилось ожидать страшной катастрофы, и она разразилась над Благовещенском 27 февраля (12 марта) сего года»...

   Под катастрофой епископ, конечно, подразумевал подавление «гамовского мятежа». Он писал, что в первые же дни «гамовского мятежа», а именно 22 февраля (7 марта), были отменены занятия в семинарии и других учебных заведениях, так как на улицах было очень опасно из-за открытых вооруженных столкновений «большевиков-красногвардейцев с защитниками прежней власти и порядка - белогвардейцами». 25 и 26 февраля к «большевикам-красногвардейцам» прибывали подкрепления из Владивостока и Хабаровска, поэтому, хотя в те дни было затишье, епископ назвал этот период «зловещим».

   Семинария, находившаяся на возвышении в северо-восточной части города и потому привлекавшая внимание своим стратегическим расположением, была обстреляна красногвардейцами из ружей и пулеметов в 7 часов утра 27 февраля. Затем нападавшие ворвались в здание семинарии в поисках, как они объясняли, «складов ружей и пулеметов и предполагая скрытую засаду».

   Но епископ Евгений видел причину захвата здания в другом. Он писал: «...семинария стоит на самом высоком месте города и занимает доминирующее положение над всеми окрестностями, являясь при этом очень редким в Благовещенске обширным каменным зданием, весьма удобным для всякой обороны».

   В первые дни после разгрома семинарии здесь находились «арестантский дом для заключения и суд над контрреволюционерами». Позже, начиная с 8 (21) марта, расположилась революционная армия: «...около 600 левых солдат, около 30 - 40 лошадей, 17 пулеметов, военный цейхгауз и продовольственные запасы». Сюда же свозили и реквизированное имущество со всего города.

   Пребывание красногвардейцев принесло семинарии значительные разрушения. В частности, в самые первые дни был нанесен ущерб семинарской церкви. Разбили старостинский ящик, деньги из него похищены; со стены один из солдат сорвал икону Господа Савваофа и разбил на мелкие части; расхищалось и разрушалось имущество (классная и столовая мебель и т. д.), выброшенное во двор семинарии.

   Саму же семинарию на основании декрета СНК передали в ведение народного комиссариата.

    Большая часть преподавателей изъявила желание работать в «обновленной социалистической советской школе». Была сделана попытка преобразовать семинарию во вторую мужскую гимназию. Но в результате споров между различными комиссариатами за обладание семинарским участком земли, семинарскими зданиями и имуществом верх одержал комиссариат просвещения и народного хозяйства, который предполагал открыть здесь сельскохозяйственную школу. Но и этому не суждено было осуществиться: в последней трети августа 1918 года здания семинарии заняли анархисты и их союзники, бывшие военнопленные мадьяры, отступавшие из Иркутска и теснимые отрядами Семенова и чехословаков.

   В Гражданской войне пострадали многие священно-служители. Первыми пострадавшими за веру представителями духовенства Амурской области стали благовещенские священники. Начало массовым репрессиям положил арест в августе 1923 года архиепископа Евгения (Зернова).

   Преосвященный Евгений, предвидя это, еще в июле составил документ о том, кто будет управлять епархией и что она должна находиться в «единении со Вселенской Церковью и в каноническом подчинении законной церковной власти Церкви Российской». Ведь в Москве уже состоялся второй Всероссийский собор православного белого духовенства и мирян группы «Живая церковь», который утвердил низложение патриарха Тихона. И на Дальний Восток России приехали обновленческие архиереи, направленные для смещения епископов, поддерживавших патриарха Тихона. А этих перемен так не желал приверженец канонов Русской православной церкви.

   Владыка был арестован в ночь перед праздником Успения Пресвятой Богородицы, с 29 на 30 августа, после всенощной в Благовещенском кафедральном соборе. На архиерейской даче, где он проживал, произвели обыск, описали и опечатали найденные там документы, фотографии, ценные вещи. Известие об этом очень быстро разнеслось по Благовещенску, взбудоражив горожан. Около 8 часов утра взволнованные жители толпились на площади у кафедрального собора. Пришедшего в собор настоятеля прихожане просили отслужить молебен о даровании епископу свободы.

   Собравшиеся в храме люди настаивали на необходимости идти к тюрьме и в ОГПУ, но отец Александр (Покровский) отговорил их, предложив всем прийти утром следующего дня «для того, чтобы принести передачу епископу».

   Во всех храмах города в этот день были отслужены молебны об освобождении преосвященного Приамурского и Благовещенского архиепископа Евгения. А на следующий день толпа пришла к дому прокурора.

   В рапорте начальнику секретно-оперативной части Амурского отдела Государственного политического управления события этого дня изложены так: «Утром 2 сентября 1923 г. к зданию собора стала стекаться публика, преимущественно женщины, из которых вскоре образовалась толпа, заполнившая расположенную перед собором площадь. Как выяснилось впоследствии, собравшиеся явились к собору вследствие того, что накануне были приглашены Покровским и другими лицами, которые путем проповеди и частных бесед распространили слух о том, что необходимо всей массой двинуться к зданию тюрьмы для передачи припасов Евгению и воздействия на власть в смысле осуществления своих требований... С каждым часом увеличивавшаяся толпа от собора, разделившись на две группы, направилась частью к зданию драматического театра, а частью к зданию Губсуда. Часам к 12 дня толпа у Губсуда достигла 1000 человек».

   Упоминаемые в рапорте «некоторые лица» вскоре были также арестованы. По обвинению в организации беспорядков были задержаны и 54 женщины, о судьбе которых ничего неизвестно.

   Первоначально епископ находился в здании ОГПУ, затем его перевели в благовещенскую тюрьму. Стараясь облегчить страдания тех, кто был рядом с ним, он решил помочь соседу по камере, который мучился без табака. Владыка попросил надзирателя купить табака, для этого дал ему рубль серебром, а сдачу предложил оставить себе. Но надзиратель написал донос, в котором указал, что епископ дал ему взятку.

   Позже этот, казалось бы, незначительный эпизод отдельным пунктом вошел в обвинительное заключение. Таким образом епископу были вменены в вину:
  • «связь с Колчаком через Высшее Временное Церковное Управление в Омске;
  • организация проповеднических религиозно-патриотических отрядов с целью контрреволюционной агитации;
  • связь в 1922 г. с Высшим Русским Управлением за границей;
  • поддержка патриарха Тихона;
  • взятка в размере 1 рубля серебром надзирателю С.».

   В результате 22 февраля 1924 года комиссией НКВД по административным высылкам мерой пресечения для епископа Евгения было принято заключение в концлагере на три года.

   На Соловки владыка прибыл в начале 1924 года. По общему согласию находившихся там 17 епископов его признали старшим. Именно они подписали «Памятную записку соловецких епископов» правительству СССР. Причем автор документа профессор Московской духовной академии И. В. Попов при написании руководствовался указаниями епископа Зернова.

   В 1926 г. закончился срок пребывания епископа на Соловках. Ему определили другое место заключения - Зырянский край (ныне Республика Коми).

   После отбытия срока наказания его лишили права проживания «в Москве, Ленинграде, Киеве, Одессе, Ростове-на-Дону, означенных округах и ДВК с прикреплением к определенному местожительству сроком на 3 года». В 1934 году архиепископ Евгений получил назначение на Нижегородскую кафедру и был возведен в сан митрополита. Однако вскоре, 4 ноября 1935 года, его вновь арестовали с обвинением в антисоветской агитации. Митрополита Евгения приговорили к трем годам лишения свободы в Карагандинском лагере. Там ему пришлось заниматься сельскохозяйственными работами, а зимой заготовкой льда. Все работы он выполнял добросовестно и в полном объеме, что засвидетельствовано в «Деле митрополита Зернова».

   Затем новое обвинение - на этот раз в контрреволюционной агитации и участии в контрреволюционных группировках. 20 сентября 1937 года тройка УНКВД по Карагандинской области постановила митрополита Евгения (Зернова), а также арестованных вместе с ним священников расстрелять. Приговор был приведен в исполнение, место погребения осталось неизвестным. Все они были реабилитированы 29 марта 1990 года.

   

   Ирина Ермацанс. Амурский областной краеведческий музей им. Новикова-Даурского.


   Дополнительно по данной теме можно почитать:

   Война колоколам