Амурское казачество О проекте











Яндекс.Метрика


на сайте:

аудио            105
видео              32
документы      30
книги              71
панорамы       58
статьи        5930
фото           6953








Первый литературный портал:



Роман
Роман "Сполохи". Часть 01, Глава 09

Рассказ
Завтра будет коммунизм






Статьи по теме

Амурское казачество

























Е.Г.Сычев - страницы биографии

02 декабря 2015 г.

   В истории Гражданской войны на Дальнем Востоке еще немало белых пятен, противоречивых оценок событий и их участников. Персоналии известных в период 1917-1922 гг. личностей, недостаточно разработаны. Особенно это касается биографий участников антисоветского движения.

   Имя Е.Г. Сычева достаточно часто упоминалось в документах и литературе 1917-1934 гг. как активного участника антибольшевистской борьбы в Сибири и на Дальнем Востоке, признанного главы активной части маньчжурской казачьей эмиграции,ноконкретныесведенияобегожизниидеятельности до сих пор фрагментарны.

   Ефим Георгиевич Сычев родился 1 апреля 1879 г. в семье простого казака Игнашинской станицы Амурского казачьего войска (АКВ). Он закончил окружное горное училище в Нерчинском Заводе и Иркутское юнкерское училище по 1-му разряду. Служил с начала августа 1899 по конец августа 1906 г. в Амурском казачьем дивизионе, а с этого времени и до начала Первой мировой войны в лейб-гвардии Сводном казачьем полку, где с января 1914 г. командовал 4-й Приамурской сотней [02]. Как следует из «Списков по старшинству штаб- и обер-офицеров Амурского казачьего полка», с конца мая 1915 г. по середину июня 1916 г. служил во 2-м Амурском казачьем полку; с середины июня 1916 г. по начало июня 1917 г. — командир 1-го Амурского казачьего полка. С 1-го июня 1917 г. Сычев назначен командующим 2-й бригадой 1-й Забайкальской казачьей дивизии с зачислением в Забайкальское казачье войско. Являлся кавалером орденов Св. Станислава 2-й и 3-й ст.,Св. Анны 2-й, 3-й и 4-й ст., Св. Владимира 4-й ст.; награжден Георгиевским золотым оружием. Полковник с 24 мая 1915 г. [02]. Участник похода в Китай 1900–1901 гг.; русско-японской 1904-1905 гг., Первой мировой 1914-1918 гг. и Гражданской 1918-1922 гг. войн.

   Боевой путь хорунжего Сычева начался в русско-китайском военном конфликте 1900-1901 гг., когда он, будучи субалтерн-офицером 1-й сотни Амурского казачьего дивизиона отличился в бою 21 июля 1900 г. под маньчжурским селением Колушаны [03]. Сотник Сычев стал единственным представителем Амурского казачьего войска, чья фотография была опубликована в сборнике «Участники русско-японской войны» [04].

   Ещё один факт из его боевой биографии. Высочайшим приказом 24 июня 1915 г. есаул лейб-гвардии Сводного казачьего полка Сычев Ефим за боевое отличие произведен в полковники со старшинством с 11 февраля 1915 г. с переводом во2-й Амурский казачий полк [05]. Служба в гвардии была не только почетной привилегией, основу ее составляли воинские части, имевшие давние традиции и хорошую полевую выучку. В Первую мировую войну гвардейские корпуса одними из первых были брошены на фронт. Сводно-казачий полк принимал участие в Восточно-Прусской операции 17 августа — 14 сентября 1914 г. Поэтому первыми кавалерами боевых наград в Амурском войске стали казаки и офицеры Приамурской сотни лейб-гвардии Сводного казачьего полка.

   Полк в это время заканчивал формирование в селении Новокиевском Приморской области, куда Сычев прибыл 18 августа вместе с двумя казаками. Первоначально полк был направлен в Петроградский военный округ, где дислоцировался в Царском Селе и нес охрану императорского двора. В этот период один из казаков был расстрелян за убийство оскорбившего его офицера, ужесточены дисциплинарные требования, и, очевидно, Сычев как один из старших офицеров участвовал в процессе наведения порядка. В феврале 1916 г. 2-й Амурский казачий полк был отправлен на Северный фронт для замены 1-го полка, переброшенного на Юго-Западный фронт [06].

   В июне 1916 г. полковник Е.Г. Сычев был назначен командиром 1-го Амурского казачьего полка в составе Уссурийской конной дивизии генерала А.М Крымова и руководил его действиями в период затяжных боев в Лесистых Карпатах.

   Именно за бои в Карпатах Е.Г. Сычев был награжден Георгиевским оружием «за то, что под неприятельским артиллерийским, ружейным и пулеметным огнем, бросившись 3 июля 1916 г. в атаку во главе сотен полка на высоту 1677, преградившую дорогу на Кирпилатское шоссе, взял ее штыковым ударом, захватив при этом действующий пулемет и пленных» [07]. Затем полк был переброшен на Румынский фронт, где армия генерала Щербачева своими действиями спасла румын от полной катастрофы. В начале 1917 г. Уссурийская конная дивизия была выведена на отдых и пополнение в район Ясс (Бессарабия), где ее застали известия о революционных событиях в Петрограде.

   Казаки 1-го Амурского полка приветствовали общедемократические лозунги Февральской революции и приняли присягу на верность Временному правительству. Командир полка Е.Г. Сычев не остался в стороне от этих настроений, что послужило причиной его конфликта с командованием Уссурийской конной дивизии.

   Исполнявший в то время должность командующего дивизией командир бригады барон П. Н. Врангель впоследствии писал: «17-го марта был день полкового праздника Амурского казачьего полка. Полк этот был включен в состав дивизии сравнительно недавно — весной 1916 года, по внутреннему порядку своему невыгодно отличался от других полков дивизии. Год тому назад, когда полк находился в Петербурге, неся охрану, в полку была громкая история — убийство казаками своего офицера. Амурские казаки, отличные солдаты, были, в большинстве случаев, народ буйный и строптивый. Полком командовал Амурского казачьего войска полковник Сычев. Подъехав к выстроенному для парада полку, я с удивлением увидел, вместо сотенных значков, в большинстве сотен красные флаги. Для флагов этих, казаки, видимо, использовали «подручный материал» и на флаг одной из сотен, очевидно, пошла юбка из красного ситца с какими-то крапинками. Командир подскакал с рапортом, оркестр заиграл марсельезу. Приняв рапорт командира полка, я спросил его, что значит этот маскарад, и услышал неожиданный для меня ответ, — «казаки этого потребовали». Я объявил полковнику Сычеву, что не допускаю никаких «требований» подчиненных, что уставом ясно указано о порядке встречи старших начальников, что при встрече полк обязан играть полковой марш и что цвет значков каждой сотни установлен… Круто повернув коня, я поскакал домой. В тот же день я отдал приказ по дивизии, где объявил выговор командиру полка за допущение беспорядков в строю. Полковник Сычев, поддержанный заведующим хозяйством есаулом Гордеевым, пьяницей и плохим офицером, пытался вызвать неудовольствие полка против меня, стараясь внушить офицерам и казакам, что я оскорбил полк и в лице его все амурское казачество, что сам я не казак, а потому и обижаю казаков — одним словом раздался тот припев, который впоследствии напевали так часто вожди «самостийного» казачества. Как только я узнал о недопустимых действиях командира полка и его помощника, я без лишних слов издал приказ об отрешении обоих от должности и предписал им в тот же день выехать из пределов дивизии» [08].

   Этот эпизод в маньчжурский период жизни Сычева неоднократно служил поводом для обвинения его в «демократических настроениях».

   После назначения в июне 1917 г. в Забайкальское войско Е.Г. Сычев долгое время не принимал участия в каких-либо событиях на территории Амурской области. Однако амурцы его не забыли и демократически настроенный 4-й войсковой круг АКВ в январе 1918 г. специально рассматривал вопрос о бывшем командире, отметив: «…полковник Сычев, будучи на службе в Амурском казачьем полку, слишком дерзко относился к подчиненным, наказывал розгами, подвергал пыткам и расстрелам казаков». Круг постановил за жестокость исключить Е.Г. Сычева из Амурского казачьего войска и привлечь к судебной ответственности по месту нынешней службы. 5-й войсковой круг в октябре 1918 г. подтвердил это решение [09]. Таким образом, несмотря на боевые заслуги и умеренно-демократическую позициюв 1917 году жесткий и требовательный характер Сычева создал ему недобрую славу в казачьей массе и на время привел к отторжению от Амурского казачьего войска.

   Осенью 1918 г. Сычев, с белогвардейцами (семеновцами) и японцами, на трех судах, спустился по Амуру, из Сретенска в станицу Игнашинскую. Сразу расстреляли активных сторонников Советской власти, восстановили атаманскую власть в станице, организовали самоохрану. По линии железной дороги был направлен карательный отряд, который возглавил игнашинец — есаул А.Н. Лазарев, отличавшийся жестокостью. По всей линии население боялось казаков и японцев [10].

   В 1918-1920 гг. Е.Г. Сычев участвовал в антибольшевистской борьбе на территории Сибири и Забайкалья. В период крушения режима А.В. Колчака он находился в должности начальника Иркутского гарнизона. По документам Государственного архива новейшей истории Иркутской области видно, что 25 января 1919 г. полковник Сычев уже исполнял должность начальника Иркутского военного района. Его имя попало в историю российской Гражданской войны в связи с двумя эпизодами в период крушения власти правительства адмирала А.В. Колчака.

   «24 декабря в Глазково, предместье Иркутска, восстал 53-й полк колчаковской армии, распропагандированный эсерами. Начальник Иркутского гарнизона генерал Сычев приказал обстрелять из пушек казармы полка, но союзники воспротивились этому, так как артиллерийский бой вблизи железнодорожной станции повлек бы за собой приостановку движения поездов… буквально за день до восстания колчаковская контрразведка арестовала 31 деятеля Политцентра, что, впрочем, не предотвратило выступления. Они были объявлены заложниками, вывезены на Байкал, где были зверски убиты казаками Е.Г. Сы-чева… 28 декабря восстание, предводительствуемое Политцентром, началось в самом Иркутске. На помощь Сычеву были брошены части семеновцев, прибыли также японские войска, которые заняли выжидательную позицию. Четыре дня в городе шли ожесточенные бои. Окончательный их исход решило прибытие в город партизанских отрядов, которые разбили семеновцев» [11].

   Для мемуарной и исторической литературы, описывающей события конца 1919 — начала 1920 гг., очень характерна следующая или подобная ей фраза: «При своем отступлении колчаковцы — капитан Годлевский, полковник Сипайло — начальник контрразведки и другие, до последних дней боровшиеся под командой генерала Сычева, прославившегося своей жестокостью, захватили с собой арестованных, главным образом эсеров и меньшевиков и часть беспартийных (31 чел.). На станции Байкал арестованные были погружены на пароход, будто бы для дальнейшей отправки на восток. Когда пароход немного отошел от берега, каратели стали подводить арестованных к борту парохода и большими деревянными колотушками сантиметров в 20 толщиной били по голове и сбрасывали за борт в Байкал. Все 31 чел. арестованных были убиты таким образом» [12].

   Расследование этого дела происходило при Советской власти, и тогда же были названы инициаторы и конкретные исполнители расправы, которая проводилась контрразведкой атамана Г.М. Семенова, а иркутские военные власти имели к ней только косвенное отношение [13].

   В связи с обострением обстановки в районе Иркутска командующимвойскамиИркутскоговоенногоокругагенерал-лейтенантом Артемьевым был издан приказ N 1748 от 24 декабря 1919 г.: «В целях охранения государственного порядка, город Иркутск со всеми его предместьями — Глазковским, Знаменским, Рабочей Слободкой, военным городком и поселок Иннокентьевский объявляю с 12 часов 25-го декабря на осадном положении… Осуществление настоящего приказа возлагается на начальника гарнизона Иркутска генерал-майора Сычева…» [14].

   Определенное представление о роли Сычева в иркутских событиях дают некоторые подписанные им приказы, сводки и другие документы конца 1919 — середины 1920 г. [15]. Например: «Офицеры и солдаты и граждане Иркутска!» Я смею думать, что мое имя известно городу. Знают меня и правые и левые. Я честный русский солдат, горячо любящий свою родину. Это — моя единственная платформа, с которой я не сойду, и буду бороться за то, чтобы Великая Россия была доведена до Учредительного Всероссийского Собрания прямой дорогой, без виляний в стороны… Я всем твердо заявляю, что гарнизон Иркутска верен своему долгу и исполнит его до конца... Помощь близка и способна заставить подчиниться всех, забывших долг пред Родиной. Броневики и войска главнокомандующего тылом атамана Семенова прошли станцию Байкал. Начальник гарнизона генерал-майор Сычев».

   «Доблестные и верные долгу войска вверенного мне Иркутского гарнизона! Тот, кто сейчас честно исполняет свой долг перед измученной Родиной, кто, несмотря на всю тяжесть обстановки, не уклоняется от своих обязанностей и доблестно борется с оружием в руках против произвола и стремлений антигосударственных элементов, подготовляющих путь большевикам в их гнусной разрушительной работе, заслуженно пожмет протянутую благородной нашей спутницей Японией руку и с чувством полного удовлетворения приложит все усилия в тяжелой, но уже определенно победоносной борьбе. Да здравствует наша великая Родина, Православная матушка Русь! Да живет и процветает наша великая благороднейшая союзница Япония, ее могучий император и доблестная армия! Начальник гарнизона генерал-майор Сычев».

   Весьма интересно личное письмо Е.Г. Сычева барону Р. Унгерну фон Штернбергу от 7 июня 1920 г.:

   «Ваше превосходительство, многоуважаемый Барон. Недавно я получил письмо от нашего общего знакомого, в котором он пишет, что Вы будто бы дурно отзываетесь о моих действиях в Иркутске. Мне это очень грустно слышать, тем более что мы ведь друг друга хорошо знаем. Я лично всегда считал Вас отличным боевым офицером и полагаю, что из чувства справедливости Вы не будете обвинять человека, не познакомившись с обстановкой боя и не переговоривши со мной. Мне теперь оправдываться нечего... если вообще кто что и делал в Иркутске, так это только я. Не будь меня, Иркутск был бы взят в 1-й день восстания. Я был там, не забудьте, только нач[альни]к гарнизона, т.е. не имел даже прямой власти над войсками. И если выдвинулся в тяжелую минуту на верх власти, и меня слушался и комвойск и Совет министров, так это, очевидно, потому, что у меня нашлось достаточно энергии и воли…
   Известно ли Вам, что я, в первую ночь восстания, когда телефон и телеграф уже был захвачен, выступил против целого батальона только с 3 юнкерами и одним пулеметом и остановил батальон? Потом, во многих местах лично приходилось руководить атаками, чтобы хоть как-нибудь двинуть войска. От Скипетрова получил только 260 штыков помощи. На позиции Егерский батальон изменил мне, перебил своих офицеров и оставил позиции. Японцы палец об палец не ударили, а чехи деятельно помогали моим противникам. Жанен связал разными условиями по рукам и по ногам мои действия. Несмотря ни на какие препятствия, я удержал Иркутск 10 дней и дождался Скипетрова, который мне подчинил себя и так действовал, что потерял почти весь свой отряд. Помощи больше не было ниоткуда. Началось восстание внутри гарнизона и оставалось одно — оставить Иркутск. Совесть моя чиста. Я честно и твердо исполнил свой долг перед Родиной. Все, что здесь написано, святая истина. Прочтите внимательно и, мне кажется, Вы измените взгляд на Иркутские события…
   Теперь я нахожусь не у дел, так как должность нач[альни]ка Сретенск[ого] гарнизона нельзя же считать всерьез? … Не моя в том вина, что моя молодость и энергия, мой большой командный опыт, мой большой административный опыт пропадают для Родины даром. Я соглашался командовать отрядами, их не дают. Вот на Амур надо было посылать отряд — меня туда не пускают.
   Тяжело, барон, на душе и грустно, что даром мои силы и способности гибнут. Считают меня чуть ли не противником атам[ана] Семенова. Ведь это неправда, чушь. Но ведь со мной разговаривать не хотят, а верят разным слухам. Вот и Вы, который знает меня как вполне честного и прямого русского офицера, и Вы, не узнавши всех обстоятельств дела, почти обвиняете меня…
   Извиняюсь за беспокойство. Шлю привет Вам и амурцам. Уважающий Вас Е. Сычев»
[16].

   По всей вероятности Е.Г. Сычев отступил в Забайкалье с остатками каппелевской армии и продолжал службу под руководством атамана Г.М. Семенова. Косвенное подтверждение этому содержится в сборнике воспоминаний участников Гражданской войны в Забайкалье, где упоминается о разгроме могочинской ячейки РКП (б) «белогвардейской бандой полковника Сычева» [17].

   Появление Е.Г. Сычева в Приамурье и начало его активной деятельности произошло весной-летом 1920 г., после эвакуации японских интервентов и восстановления Советской власти в Амурской области. В информационной справке БРЭМ отмечалось: «Нерешительный атаман Амурского казачьего войска полковник Кузнецов (живет в Шанхае) передал генералу Сычеву власть войскового атамана. Дело было в городе Благовещенске перед самой эвакуацией в Маньчжурию» [18].

   С этого времени Е.Г. Сычев выступает как организатор и руководитель «Амурской военной организации», ведущей активную борьбу против Советской власти с территории Маньчжурии и ориентированной на монархический Российский общевоинский союз. Его имя связывается со всеми антисоветскими акциями приамурской эмиграции вплоть до середины 1930-х гг.

   Одно из первых упоминаний относится к апрелю 1920 г., когда в Благовещенске «заключенные в тюрьме белогвардейцы через коменданта тюрьмы имели связь с генералом Сычевым в Сахаляне и готовили в области вооруженный мятеж. Выступление было приурочено к очередной японской провокации 4-5 апреля.Мятежнеудался.15 апреля по приговору Военно-революционного трибунала 24 участника заговора были расстреляны, в том числе бывший царский полковник Кузнецов, контрразведчик Чечуа и др.» [19].

   В январе 1921 г. в Благовещенске была «установлена» нелегальная белогвардейская организация, филиал сахалянской «Амурской военной организации», штаб которой возглавлял генерал Сербинович. В информационной справке госполитохраны ДВР говорилось: «отмечается образование временного правительства Амурского казачьего войска, имеющего свою базу в Сахаляне. Возглавляет правительство генерал Сычев…» [20].

   По данным чекистов17-20 февраля 1921 г. в Сахаляне под руководством семеновского представителя Сараева и Сербиновича был проведен съезд, на котором присутствовали члены военной организации, представители благовещенских домовладельцев и казачества. Съезд приглашал в область Семенова и демонстрировал желание встать в ряды его армии. Издавались листовки, бюллетень«Штаба Амурской военной организации». Начало мятежа планировалось между 20 и 26 апреля. Однако члены благовещенской организации были арестованы, документы следствия 6 апреля опубликованы в газете «Амурская правда» [21].

   Обострение обстановки происходит в 1922 г. В марте 1922 г. из Маньчжурии на территорию Амурской губернии прошла «банда офицера Телина» (около 200 штыков), которая вблизи станции Архара была настигнута пограничниками и уничтожена, «главарь» захвачен. В июне 1922 г. отряд колчаковского офицера Новикова (около 150 чел.) с боем прошел на советскую территорию в районе ст. Завитой. Уничтожен пограничниками, понесшими значительные потери [22]. В октябре 1922 года на территории Свободненского уезда вспыхнуло так называемое Москвитинское восстание, в котором принимали участие и эмиссары Амурской военной организации. В 1923 г. казачий отряд Рязанцева — Сапожникова предпринял рейд по правому берегу р. Зеи, но был рассеян дивизионом ОГПУ и ЧОН [23].

   Хроника антисоветских выступлений, связанных с Амурской областью, недостаточно полна, так как базируется в основном на скупых сведениях официальных публикаций органов ВЧК-КГБ.

   В той или иной мере все антисоветские выступления были связаны с деятельностью Е.Г.Сычева, как руководителя активной части амурской эмиграции. Подтверждением этому являются многочисленные ссылки на него как поручителя беженцев из Амурской области 1923-1930 гг. Как правило, анкеты, хранящиеся в фонде Харбинского комитета помощи русским беженцам, заверены подписями Запольского (главы сахалянской русской колонии) и Сычева [24].

   Признанный лидер большинства эмигрантов-амурцев, Е. Г. Сычев к началу 1930-хгг. сталзначительнойфигурой в военных и казачьих эмигрантских кругах. Он возглавлял Российское общество военнослужащих в 1927 г., входил в состав руководства Дальневосточного отдела РОВС иВосточного казачьего союза. В апреле 1933 г. Восточный казачий союз был реорганизован: образован Совет казачьих войск — председатель генерал Е.Г. Сычев, одновременно являющийся председателем Союза. Заместители: генерал И.Ф. Шильников, управляющий делами полковник А.Г. Грызов, казначей К.И. Лаврентьев. Члены Совета: председатель Войскового правления Сибирского войска Е.П. Бере- зовский, член казачьей конфедерации генерал Р.А. Вертопрахов, Войсковой атаман Енисейского войска А.П. Гантимуров-Кузнецов, атаман Иркутской станицы подполковник К.С. Малых, атаман Уссурийской станицы полковник Н.К. Петров, член казачьей конфедерации полковник М.П. Шмотин, председатель Забайкальской казачьей станицы генерал И.М. Токмаков. Восточный казачий союз к началу 1930-х гг. формально объединял более 20 тысяч казаков и являлся одним из наиболее авторитетных объединений российских эмигрантов в Маньчжурии. Официальным органом Восточного казачьего союза стал журнал «Россия и казачество», издававшийся в 1933-1934 гг. под редакторством Сычева.

   Избрание Сычева свидетельствовало о его признании в качестве одного из лидеров казачества и военной эмиграции на Дальнем Востоке, так как среди членов Совета было достаточно много авторитетных личностей. В определенной степени Е.Г. Сычев был выдвинут на этот пост в качестве противовеса атаману Г.М. Семенову — официальному главе казачьей и значительной части российской эмиграции, ведущему прояпонскую политику [25].

   Большинство членов Совета Восточного союза, будучи убежденными антикоммунистами, в политическом плане придерживались европейской ориентации и выступали против подчинения российских национальных интересов агрессивным замыслам императорской Японии.Поэтомуоккупациясеверо-восточных провинций Китая, образование марионеточного государства Маньчжоу-Ди-Го под протекторатом Японии, под-готовка агрессии против СССР в союзе с фашистской Германией явились причиной кризиса и раскола в среде маньчжурской эмиграции. Японское военное командование иразведка стремились к тотальному контролю всех сторон жизни российской эмиграции и использованию ее в своих интересах. Созданное в 1934 г. Бюро по делам российских эмигрантов должно было стать основным средством объединения и подчинения эмигрантских организаций японскому диктату.

   Против использования эмигрантов в японских интересах резко выступили начальник харбинского отделения РОВС Г. А. Вержбицкий и председатель Восточного казачьего союза Е.Г. Сычев, которые неоднократно участвовали в совещаниях эмигрантских организаций, созываемых Японской военной миссией. В результате Сычев, вместе с другими лидерами оппозиции, был подвергнут аресту и выслан из Маньчжурии. Е.Г. Сычев выехал в Шанхай, второй крупный центр российской эмиграции в Китае, где также действовало отделение Восточного казачьего союза. По донесениям агентуры БРЭМ, он был очень озлоблен, откровенно высказывался среди родственников и друзей по поводу «семеновщины» и японской политики. В происшедшем винил в первую очередь Семенова: аресты в Харбине проходили по его предписанию, а высылка им согласована.

   Энергично взявшись за работу в Шанхае, Сычев составил несколько докладов о положении в Маньчжурии, которые распространялись в десятках экземпляров в Шанхае, Харбине и Японии. В Харбине доклады переходили из рук в руки среди его сторонников. Большой интерес к ним проявили англичане и американцы: появились переводы на английский язык. Советский зарубежный актив делал попытки узнать содержание докладов, свидетельствующих о расколе в эмиграции. Работая в Шанхае, Сычев уже не имел возможности реально влиять на положение дел в среде маньчжурской эмиграции, но БРЭМ периодически осуществляло за ним агентурное наблюдение. В донесении от 10 ноября 1941 г. говорилось, что в Шанхае — резко отрицательное отношение к японцам офицерства, примеры: полковник Сорокин, генерал Сычев. Генерал Сычев при приезде в Шанхай был встречен с энтузиазмом, тогда как атамана Семенова приняли недоброжелательно. Генерала Кислицына резко осуждают за его низкопоклонство перед японцами.

   Представляет интерес справка-объективка БРЭМ 1937 г. на Сычева, в которой даются некоторые оценочные характеристики и приводятся бытовые сведения. Отмечается, что Сычев сначала состоял в РОВС, затем организовал Восточный казачий союз. К атаману Семенову относился отрицательно. Сычев по профессии художник и чертежник. Сначала работал дома: рисовал картины, делал художественные изделия из дерева (полочки, тарелки и пр.), чертил чертежи. В 1934 г. устроился на службу в японскую торговую фирму Муцуми Шоо-Кан, работал как художник. Заработок в месяц 120-150 гоби. Семья: жена, сын и две дочери. Дети взрослые. Сын учился в ХарбинскомполитехническоминститутеисостоялчленомРОВС.В 1935 г. был еще жив отец Сычева, жил при сыне. К образованию БРЭМ с самого начала отнесся отрицательно, поддержал генерала Вержбицкого и в то же время работал в ЯВМ Харбина. После высылки из Маньчжу-Ди-Го уехал в Шанхай. По дороге останавливался в Дайрене и просил аудиенции у генерала Хасебэ, но тот отказался его принять. В Шанхае вел пропаганду против БРЭМ при поддержке генерала Глебова. Как человек был очень грубый. Его не любили свои же казаки. И не случайно, что атаманом Амурской станицы в Харбине был полковник Шалыгин, а не Сычев [26].

   В литературе упоминается, что Е.Г. Сычев сменил А.Д. Кузнецова на посту Войскового атамана. Однако в 1920 г. Сычев получил полномочия как его заместитель, а полковник А.Д. Кузнецов оставался последним Войсковым атаманом амурского казачества до своей смерти в Шанхае.

   В 1937 г. отмечается, что Сычев служит управляющим домами на французской концессии, одновременно есть данные о службе в китайской армии; в 1944 г. — слухи о выезде семьи в СССР, при этом сам генерал остается в Шанхае; в начале 1945 г. говорят, что Сычев командует одной из дивизий Красной Армии на Восточном фронте [27].

   По воспоминаниям корреспондента Шанхайского отделения ТАСС В.Т. Власова, с началом Великой Отечественной войны возникла необходимость распространения правдивой информации о событиях на Восточном фронте, для чего была создана радиостанция «Голос Родины»: «…Несмотря на все трудности, передачи советской радиостанции слушали все русские эмигранты в Шанхае, китайцы и беженцы из европейских стран. Однажды в августе в контору ТАСС пришел по приглашению Сергеева колчаковский генерал Ефим Григорьевич Сычев, который за последнее время опубликовал в кадетской газете несколько патриотических обзоров военных действий на полях Советского Союза. Рогов, посоветовавшись с коллегами, предложил Сычеву порвать с кадетской газетой и писать военные обзоры для нашей радиостанции. Сычев, немного подумав, сказал: «Если я приму ваше предложение и буду подписывать обзоры своей фамилией, то меня сразу же начнут травить эмигранты-«пораженцы», состоящие на службе у японцев. Не так давно японцы предложили мне возглавить дальневосточное правительство, очевидно, рассчитывая на скорую победу фашистской Германии. Я категорически отказался, заявив, что Германия не победит Советский Союз. Я ведь, как и все русские эмигранты, не имею защиты от японцев. Могу я надеяться на получение советского подданства?» — «Мы возбудим ходатайство о приеме вас в советское подданство со всеми правами советских граждан, проживающих за границей». — На этих условиях Сычев дал свое согласие быть обозревателем советской радиостанции в Шанхае и с тех пор писал квалифицированные, профессиональные патриотические обзоры вплоть до полного разгрома гитлеровской Германии» [28]. Предполагается, что Е.Г. Сычев умер в 1945 г. в Шанхае, но документальных свидетельств об этом нет.

   До конца маньчжурского периода жизни Сычева он оставался одним из важных объектов наблюдения советской разведки и основным фигурантом в документах процессов 1932-1938 гг. над участниками «казачьих белоповстанческих организаций» в Приамурье. Родство с одним из руководителей эмигрантских организаций послужило поводом для расстрела близких Сычева — его братьев Георгия и Конона, а также членов их семей [29].

   Опыт реконструкции биографии одного из представителей амурского казачества и видного деятеля военного крыла маньчжурской эмиграции доказывает неправомерность догматического, шаблонного подхода к рассмотрению событий Гражданской войны и роли их участников. Родовой казак из зажиточной семьи [30], блестящий гвардеец и участник всех войн начала XX века, один из организаторов вооруженной борьбы против Советов на Амуре, из патриотических побуждений решившийся в 1941 г. на сотрудничество с советскими представителями, генерал Е.Г. Сычев был одним из тех людей, чьими руками творилась история, и его имя нельзя вычеркивать с ее страниц.

   

   Примечания

   01. РГВИА. Ф.400. Оп.9. Д.35242. Л.346-346 об.
   02. Там же. Л.346 об.
   03. Голубцов Н.З. Осада Благовещенска и взятие Айгуна. Благовещенск, 1900. С.113.
   04. Бархатов М.Е., Функе Е.Е. Участники русско-японской войны. Т.IV. СПб., 1909. С.202.
   05. ГААО. НСБ. Приказ по АКВ, № 531 за 1915 г.
   06. Кильчанский В.Г. Очерки истории АКВ (1856-1917 гг.). АОМ. Рукопись. С.55.
   07. Русский инвалид. 1917. 17 янв. № 16.
   08. Врангель П.Н. Записки (ноябрь 1916 г. — ноябрь 1920 г.). Кн. 1. Подольск, 1991. С.24-25.
   09. ГААО. НСБ. Протоколы 4-го Войскового круга. Благовещенск, 1918; Протоколы 5-го Войскового круга. Благовещенск, 1918.
   10. По воспоминаниям бабушки А.Д. Показаньева, которая в то время жила на ст. Ольдой и рассказывала «о зверствах казаков».
   11. Светачев М.И. Империалистическая интервенция в Сибири и на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). Новосибирск: СО «Наука», 1983. С.196-197; Ципкин Ю.Н. Маньчжурская эмиграция: раскол и попытки объединения военных кругов // Российская эмиграция на Дальнем Востоке. Владивосток: Дальнаука, 2000. С.34.
   12. Из рукописи А. Флюкова «Иркутское восстание в декабре 1919 г.» // ГАНИ ИО. Ф.300. Оп.1. Д.754. Л.5.
   13. ГАНИ ИО.Ф.300. Оп.1. Д.698. Л.23, 24.
   14. Из сводки № 1 осведомительного отдела штаба Иркутского военного округа за 26 декабря 1919 г. // ГАНИ ИО. Ф.300. Оп.1. Д.849. Л.19 об.
   15. ГАНИ ИО. Ф.300. Оп.1. Д.849. Л.37.
   16. ГАНИ ИО. Ф.300. Оп.1. Д.932. Л.4.
   17. Красногвардейцы и партизаны // Сб. воспоминаний участников Гражданской войны в Забайкалье. Чита, 1957. С.134. Карательные акции в Могоче осуществлял отряд игнашинских казаков под командованием А.Н. Лазарева. Отряд был сформирован по приказу Сычева, находившегося в то время дома, у родителей. Отряд совершал карательные акции по железнодорожной линии на участке: Могоча — Ерофей Павлович — Уруша — Большой Невер с выходом на Якутию по тракту. Действия отряда отличались особой жестокостью. В отряде были и прямые родственники Сычева. Брат его, Конон, вместе с Портнягиным в устье р. Уруши на заимке, по белогвардейской ориентировке, задержал комиссара Мироненко и убил на месте, ограбив его.
   18. ГАХК.Ф. Р-830. Оп.3. Д.1197. Л.25.
   19. Щит и меч Приамурья // Книга об амурских чекистах. Благовещенск, 1988. С.22. В марте 1920 г. сотрудниками конспиративного и разведывательного отделов было перехвачено письмо из Сахаляна одному из белогвардейцев, содержащихся в тюрьме (Макарову). Письмо пропустили к адресату, и организовали негласный контроль. Следствием и судом было установлено, что с помощью коменданта тюрьмы заговорщики смогли объединиться, провести совещание, разработать план захвата тюрьмы и дальнейших действий с участниками заговора, находившимися в Благовещенске и Сахаляне. — Показаньев А.Д.
   20. Там же. С.23.
   21. Там же. С.24-25.
   22. Дальневосточный пограничный. Хабаровск, 1983. С.19.
   23. Щит и меч Приамурья… С.93.
   24. ГАХК. Ф.1127. Оп.1. Д.1-24.
   25. Россия и казачество. 1933. Сентябрь.
   26. ГАХК. Ф.Р-830. Оп.3. Д.1197. Л.1, 2, 4, 15, 25, 26, 36.
   27. ГАХК. Ф.830. Оп.3. Д.149. Л.23-37.
   28. Власов В.Т. Страницы из дневника // Проблемы Дальнего Востока, 1990. № 4. С.80, 83.
   29. По делу контрреволюционной казачьей повстанческой организации (сычевской организации «Братства русской правды») в январе — мае 1933 г. было арестовано 168 человек, 56 приговорены к расстрелу, 83 к различным срокам заключения в лагеря и высылке на спецпоселение. В том числе расстреляны 19 февраля 1934 г. уроженцы станицы Игнашинской: Сычев Георгий Георгиевич, р. 1897, житель Белогорска, десятник леспромхоза; Сычев Иван Кононович, р. 1896, житель Белогорска, бухгалтер ТПО ж.-д. станции; Сычев Конон Егорович, р. 1877, житель Игнашиной; Сычева Таисья Иннокентьевна, р. 1889, учитель ж.-д. школы пос. Ерофей Павлович // Книга памяти жертв политических репрессий в Амурской области. Благовещенск, 2001. Т.1. С.415-416; Амурская правда. 1997. 5 дек.
   30. Отец Сычева избирался атаманом и семья относилась к категории богатых. Глава семейства — из тех казаков, которые на своих служебных местах отличались грубостью, жесткостью в использовании власти. Е.Г. Сычев пошел характером в отца. Семья Сычевых выделялась состоятельностью: ее члены владели недвижимостью, использовали наемный труд (около 30 человек работников), содержали заезжую избу с прислугой, баню, почтовую станцию (имели 40-60 лошадей). — Показаньев А.Д.

   

   В. Н. Абеленцев


   Дополнительно по данной теме можно почитать:

   

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ:

   Казачество Дальнего Востока России во второй половине XIX-XX вв.: сб. науч. ст. Хабаровск: Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН; Хабаровский краевой краеведческий музей им. Н. И. Гродекова, 2006. — 204 с.
   Электронная версия - Главные редактор портала "Амурские сезоны" Коваленко Андрей